От этого вопроса без предисловий выражение лица Хён Чжон странно изменилось. Она склонила голову набок и пробормотала:

— Странно. Сын Хёк-оппа точно сказал, что Ми Ран-онни вчера вернулась в Корею...

— ...Что?

Лицо Андре хищно исказилось, и Хён Чжон, вздрогнув, отступила на шаг.

— О боже, надо же. Вы, кажется, не знали?

Затем она смерила его взглядом, полным осуждения и настороженности, и язвительно бросила, явно желая, чтобы он это услышал:

— До чего нужно было довести такую добрую онни, чтобы она сбежала в Корею, даже не попрощавшись. Развлекались с другой женщиной средь бела дня, а теперь ищете её? И какой в этом толк...

— Постой.

Помолчи. Андре, потирая лоб, поднял ладонь, останавливая её. Когда он зажмурился и снова открыл глаза, Хён Чжон, бегая глазами, уже потихоньку пятилась назад. Затем она крепко вцепилась в лямки рюкзака и сделала широкий шаг, готовая задать стрекача.

— Мне больше нечего сказать. До свидания!

Но крупная фигура Андре преградила ей путь к выходу.

— От кого... ты услышала, что она уехала в Корею? Это точно?

Затравленно озираясь, как загнанный в угол зверек, она стала защищаться:

— Я не вру! Вчера, когда Ми Ран-онни звонила оппе, я была рядом! Я своими ушами слышала, как она сказала, что дома случилось что-то срочное и ей нужно вернуться в Корею, и они обсуждали, как доснять оставшиеся сцены там. Какие-то проблемы?

Андре яростно сдвинул брови.

— ...Сцены?

Глаза Хён Чжон округлились.

— Надо же. Она вам и об этом не рассказала? Она снимается в короткометражке, которую снимает Сын Хёк-оппа. Я слышала краем уха, что у неё там роль какой-то невероятно красивой и сексуальной музы.

Невинный голос Хён Чжон обрушился на голову Андре, как удар тяжелым тупым предметом. Он вскинул подбородок и слегка ослабил галстук. Его голос зазвучал хрипло и сухо:

— Где Нам Сын Хёк?

— Последние несколько дней он занят монтажом, так что, наверное, в монтажной университета. Послушайте, мистер, а с чего это вы вдруг перешли на «ты»?

Хён Чжон бесстрашно уставилась на него снизу вверх. В её взгляде читалось явное презрение — так смотрят на парня подруги, которого поймали на измене.

— Ха...

Выдохнув, Андре молча распахнул дверь школы, вышел и сел в ожидавшую его машину.

— В офис.

Энцо кивнул и вклинился в плотный поток машин Мидтауна. В зеркале заднего вида лицо Андре казалось мертвенно-бледным. Оно было еще более непроницаемым, чем обычно, так что прочесть его мысли было невозможно, но Энцо догадался: поездка за Ми Ран обернулась провалом. «Они поссорились?»

Андре ссорится со своей девушкой... Это было невообразимо. Еще в детстве он был не по годам сдержанным, а повзрослев, воздвиг вокруг себя такую непробиваемую стену, что к нему было страшно обратиться без повода. Энцо умирал от любопытства, почему босс вернулся один, но мог лишь строить догадки, украдкой поглядывая в зеркало. Задавать вопросы он не смел. «Вчера утром он тоже поехал на работу один. Неужели слухи правдивы...»

Слуги в Лафайет-резиденции, едва собравшись вместе, часами перемывали косточки Андре и его «гёрлфренд». Особенно усердствовала юная горничная София, которая каждый день приносила еду и убирала в квартире на Коламбус-сёркл. Пропуская мимо ушей советы Хиггинса держать рот на замке, она без умолку болтала о том, что мистер Андре по уши влюблен. Она рассказывала, как маниакально чистоплотный Андре делит с ней спальню и гардеробную, как они каждую ночь предаются страстной любви, как он осыпает её фамильными драгоценностями... Она хихикала, говоря, что он прячет Ми Ран глубоко в доме и оберегает как зеницу ока, словно боясь, что её украдут, и что скоро у них появится новая хозяйка.

Однако недавно поползли странные слухи. Поговаривали, что Андре тайно обручился с леди Лоррейн Кэбот, которую слуги между собой прозвали «Ледяной принцессой». Правда это или нет — из-за этого среди прислуги разгорались нешуточные споры. Половина считала, что Лоррейн идеально подходит на роль новой хозяйки семьи Лафайет по крови и состоянию. Другая половина утверждала, что Андре должен жениться на женщине, которую любит, пусть она и низкого происхождения.

Если уж на то пошло, Энцо был на стороне Ми Ран. Именно он, как водитель, чаще всего видел их вместе. София была права. Глядя на него рядом с Ми Ран, невозможно было отрицать, что Андре влюблен. Ми Ран была милой и красивой, но она была простолюдинкой, да еще и иностранкой, плохо говорящей по-английски. Было очевидно, что консервативное, закрытое высшее общество никогда её не примет.

И всё же, когда Андре смотрел на неё, его лицо теплело. Он не мог оторвать глаз от женщины, которая смеялась так же звонко и чисто, как ребенок. Он даже смеялся в голос, не обращая внимания на окружающих. Видя Андре таким, слуги каждый раз вздрагивали от удивления. Казалось, Ми Ран — единственная в мире, кто способен растопить этого жесткого мужчину. «И не только это». Энцо не раз видел, как Андре, забыв о присутствии водителя, смотрел на неё полным желания взглядом и страстно целовал. Человек, для которого из-за работы дорога каждая секунда, каждое утро отвозил Ми Ран в школу, а поздно вечером забирал её, где бы она ни была. «Если это не любовь, то что же?»

С другой стороны, леди Лоррейн Кэбот была копией Грейс Лоуэлл. Или, точнее сказать, копией самого Андре. Холодная, аристократичная, высокомерная. Энцо вздохнул и покачал головой. Если эти двое поженятся, это будет союз двух высших аристократов — редкость даже для элиты Нью-Йорка. Никто не сомневался, что это будет свадьба века. Но было и другое: в этом браке никогда не будет любви. И вряд ли Андре, заключив такой брак по расчету, отпустит Ми Ран. «Наверняка попытается сделать её своей содержанкой, даже силой».

Для высшего общества это была старая как мир история, ничего необычного. Но Энцо, с высоты своего жизненного опыта, видел ясно: Ми Ран была не из таких женщин. Она полюбила бы Андре, даже будь он бедняком без титула. Но как бы сильно она его ни любила, став любовницей женатого мужчины, она бы зачахла и умерла, не выдержав чувства вины и потери. «Когда же этот мужчина, впервые в жизни познавший любовь, это поймет...»

Снова тяжело вздохнув, Энцо бросил взгляд в зеркало заднего вида и от неожиданности ударил по тормозам. Водитель ехавшего следом желтого такси громко посигналил, опустил стекло и показал средний палец, но Энцо было не до него. С Андре творилось что-то неладное.

 — Мастер Андре!

Губы Андре посинели, лоб покрылся испариной. Он судорожно, со свистом втягивал воздух, словно кто-то душил его, и рвал галстук на шее так, будто хотел его оторвать. Его остекленевшие глаза закатывались, грудная клетка ходила ходуном, как после марафонского забега, — он тяжело и прерывисто дышал.

— Боже, да что же это...

Энцо, непрерывно сигналя, вдавил педаль газа в пол и помчался к ближайшему отделению неотложной помощи больницы Уэйл Корнелл.

***

Когда крупный мужчина с пепельно-серым лицом, шатаясь, вошел в отделение, судорожно хватая ртом воздух, врач предположил синдром гипервентиляции. У него взяли кровь из артерии, чтобы проверить уровень насыщения кислородом и углекислым газом. Ему дали подышать в коричневый бумажный пакет, плотно прижав его ко рту и носу, и дыхание Андре постепенно пришло в норму.

— У вас впервые такие симптомы? Вы не переживали сильный стресс в последнее время?

Когда Андре не ответил, врач объяснил, что одной из причин гипервентиляции является состояние крайней тревоги, вызванное стрессом.

— О чем вы думали или что делали прямо перед приступом?

Андре прокручивал в голове разговор с Хён Чжон. Вчера Ми Ран уехала в Корею, не сказав ему ни слова.

«Ми Ран уехала».

Эта фраза бесконечно крутилась в голове.

«Как такое возможно?»

Голова была в тумане, словно в густой дымке.

«Снималась в фильме, который режиссировал Нам Сын Хёк? Почему она мне не сказала?»

«А этому ублюдку она позвонила и сказала, что уезжает в Корею».

«Почему? Ты же любишь меня, а не его».

«Или нет? Может, она больше меня не любит?»

Он вспомнил взгляд Ми Ран в тот последний раз, когда видел её.

«Неужели это был действительно последний раз?»

Онемение, начавшееся в кончиках пальцев рук и ног, поднялось по конечностям, и грудную клетку снова сдавило. Сердце сжалось от давящей боли, и он снова начал задыхаться.

Врач рядом что-то срочно говорил, но Андре ничего не слышал. В итоге ему ввели успокоительное, которое дают пациентам с паническими атаками.