Что же делать с моей наивной, ничего не смыслящей в жизни девочкой? — на мгновение задумался Кан Хён Хо.
Она настолько же невинна, насколько и жалка. Моя бедная Юн Сыль. Слишком уж добрая — лично приносит еду даже тому, кого ненавидит до такой степени, что бьёт по лицу. Наверное, поэтому, как дурочка, готова пожертвовать собой ради спасения незнакомцев.
Наверняка кто-то из здешних бессовестных ублюдков, как в своё время Ким До Ын, снова запудрил ей мозги.
Неудивительно, что он так тревожился, когда вокруг вилось столько мразей. Вот поэтому я и не могу отпустить её от себя. Кан Хён Хо легко и естественно оправдывал собственную одержимость.
— Кому ты там помогать собралась? — мягко упрекнул он её. — Сама вызываешься участвовать в этом безнадёжном, сомнительном проекте по созданию вакцины? Даже если это возможно, почему именно ты? Ради кого? Ради совершенно незнакомых людей?
Эти упрёки ничуть не задели Юн Сыль. В глубине души она даже была с ним согласна: на самом деле она не собиралась ехать с миротворцами на остров.
Однако правду она ему не сказала. Пусть Кан Хён Хо считает её дурой, но она должна заставить его поверить, что навсегда исчезнет на безымянном острове. Чтобы он наконец перестал устраивать за ней эти безумные погони.
— Да. Ради других людей я буду создавать лекарство.
Эти небрежно брошенные слова лишь распалили ревность Кан Хён Хо.
Ты готова бросить меня ради чужаков и уехать на остров? Он не мог понять, как она могла предпочесть ему абсолютно посторонних людей. Точнее, не мог этого принять. Особенно потому, что сам никогда бы так не поступил.
— Сыль-а, если бы ты знала, на что я пошёл, чтобы вытащить тебя из лаборатории...
Юн Сыль недовольно нахмурилась. Кан Хён Хо, который всегда упрямо звал её Пан Уль, теперь так мягко произносил её настоящее имя, и это вызывало лишь отторжение. Такое родное, её собственное имя из его уст звучало жалко. Ей было неприятно. Не подозревая об этом, генерал продолжил:
— Знай ты всё, ты бы так со мной не поступила.
Юн Сыль, молча наблюдая за его тихим гневом, взяла ложку, зачерпнула кашу и протянула её Кан Хён Хо. Это был вежливый, но твёрдый отказ слушать дальше и вникать в его мотивы. Но пленник и на этот раз не открыл рот.
Со вздохом Юн Сыль опустила руку. Немного подумав, она повторила вопрос, который задавала уже много раз, но на который так и не получила внятного ответа:
— Генерал-лейтенант Кан, почему вы продолжаете так меня мучить?
— Это ты мне скажи, — Кан Хён Хо, словно только этого и ждал, малодушно переложил вину на неё. — Почему ты всё время думаешь только о том, как бы от меня сбежать?
Он действительно хотел знать причину. Как он уже говорил, он мог обеспечить ей полную безопасность и такую роскошную жизнь, о которой она не смела и мечтать.
Те несчастья, о которых она говорила? Дайте мне только шанс, и я всё исправлю, всё компенсирую. Я буду называть её любым именем, каким она захочет, и сделаю всё, что она пожелает.
Ему хотелось досконально изучить её мысли и чувства, исполнить любую прихоть и навсегда привязать к себе. Стоит ей только пошевелить пальцем, и она получит всё что угодно. Если захочет, чтобы я встал перед ней на колени и ползал как собака — я сделаю это с радостью. Ведь это моя Юн Сыль. Пусть ругает, пусть плюёт в лицо — я стерплю это без малейших колебаний.
Он не мог понять, почему она отвергает всё, что он предлагает. Юн Сыль казалась ему неразрешимой загадкой. Глядя на молчащую девушку, Кан Хён Хо решил отбросить гордость и спросить прямо:
— Сыль-а, почему ты... совсем не думаешь обо мне?
— О чём мне думать?
— Если ты уйдёшь, я останусь один.
Услышав это признание, сделанное с грустной усмешкой, Юн Сыль в изумлении склонила голову.
Она совершенно не понимала, к чему он клонит, и лишь хлопала ресницами, пока Кан Хён Хо показательно не опустил уголки губ. Только тогда до неё смутно дошло, что он имеет в виду.
Он что, просит меня о нём беспокоиться? Это же просто абсурд! Мышка жалеет кошку? Во-первых, Кан Хён Хо не останется один. В Центральном секторе у него есть родители и преданный адъютант И Джин Сок. Да и кроме них найдётся немало людей, готовых быть с ним рядом. А главное...
Прищурив глаз, Юн Сыль спросила с искренним недоумением:
— А ты вообще кто такой? Кто ты...
В памяти внезапно всплыли слова, которые когда-то бросил ей сам Кан Хён Хо, и её голос дрогнул. Осознав, что возвращает ему его же фразу, Юн Сыль в шоке распахнула глаза. Неужели я подсознательно пытаюсь ему отомстить?
Но вместо того чтобы искать ответ на этот вопрос, она откашлялась и продолжила:
— Кем ты мне приходишься, чтобы я о тебе беспокоилась?
На лице Кан Хён Хо отразилась редкая для него растерянность.
Юн Сыль нахмурилась. Не понимая, почему он так реагирует, она без колебаний добила:
— Я и не знала, что какая-то подопытная имеет право беспокоиться о самом генерал-лейтенанте, — она старалась говорить ровным, безэмоциональным голосом, констатируя голые факты. — С чего бы жалкому целителю волноваться о великом Пробуждённом? Разве может быть мысль более неуместная и бессмысленная?
Юн Сыль разложила всё по полочкам, но Кан Хён Хо не проронил ни слова. Он не стал спорить и не переспросил, что она имеет в виду.
Он смотрел на неё, тяжело дыша, словно ему пробили лёгкие. Пока он разглядывал недоумённое лицо девушки, его челюсть мелко задрожала.
Кто я такой? Я твой... Кан Хён Хо лишь жалко шевелил губами, не в силах произнести ни звука. Слова застряли в горле.
Сидящая перед ним девушка казалась не Юн Сыль, а им самим из прошлого — высокомерным и ничего не понимающим. Кан Хён Хо хотелось схватить её и умолять: «Я не просто генерал-лейтенант или Пробуждённый, я твой Кан Хён Хо. Тот, кто заботился о тебе, оберегал, любил...»
Но он не мог этого произнести. Его лицо исказилось от боли.
Генерал так и не смог вымолвить ни слова, пока Юн Сыль не отставила миску с кашей и не ушла. Сейчас он кожей чувствовал, что любые объяснения бесполезны.
Оставшись один, Кан Хён Хо молча сносил любые провокации миротворцев. У него не было сил обращать на них внимание. Чужие издевательства и оскорбления больше не имели никакого значения.
«А ты вообще кто такой?»
Перед глазами ярко вспыхнуло совсем ещё юное лицо Юн Сыль, глотающей слёзы с выражением полного смирения, когда он однажды бросил ей в точности ту же фразу. Мне не следовало тогда так говорить. Запоздалое раскаяние было бессильно.
Обрывки мыслей и воспоминаний безжалостно закружились в голове. Погружаясь в прошлое, он наконец-то понял, что имела в виду Юн Сыль, говоря, что всё это время была несчастна.
Её отчаянная скорбь и вопрос «За кого ты меня принимаешь?» только сейчас в полной мере дошли до него. Горечь и отчаяние поднялись с самого дна души, разрывая сердце на куски. Я сам причинял ей самую страшную боль, но при этом гордо считал себя тем, кто заботится о ней больше всех. Ещё и требовал благодарности.
«У неё ничего нет, и я единственный, кто её кормит, одевает и защищает. Поэтому то, что она отчаянно за меня цепляется, — это нормально». Он был доволен и спокоен, уверенный, что служит для неё единственной опорой. Какое же невероятное высокомерие.
В тот самый момент, когда он наконец признал свои ошибки, в ушах раздался громкий треск, словно в голове что-то лопнуло. Одновременно с этим всё тело, от кончиков пальцев до макушки, охватило всепоглощающее жжение. Вырвавшийся из-под контроля жар довёл его до крайней степени агонии. Кан Хён Хо стиснул зубы и сдавленно застонал, пытаясь вынести эту неописуемую боль.
Сдерживаемый до этого жар ударил в солнечное сплетение, принося с собой дикую боль. На лбу Кан Хён Хо вздулись вены; мучения были такими, словно ему выворачивали каждый сустав.
Зрение мгновенно затуманилось, а в ушах зазвенело так, что он почти оглох. Как же нелепо. Кан Хён Хо невольно издал горький смешок.
Даже понимая, что его тело находится на грани критического срыва способностей, он так и не позвал Юн Сыль.
* * *
Тем временем И Се Хёк с тревогой смотрел на Юн Сыль, которая весь день пролежала на кровати, свернувшись калачиком. То, как она обхватила колени, словно защищаясь от невидимого врага, вызывало острую жалость. Девчонка вдвое меньше его ростом лежала с таким пустым взглядом, будто вынесла на себе всю тяжесть этого мира — зрелище не из приятных.
Он посмотрел на миротворцев, охранявших дверь, и лишь тяжело вздохнул. У него была куча вопросов к Юн Сыль, хотелось о многом с ней поговорить, но под этими косыми взглядами это было невозможно.
Ещё утром Чон Гён Чхан потребовал, чтобы Се Хёк поскорее убирался отсюда. Парень попытался выяснить у Юн Сыль, что вообще происходит, но она упрямо твердила только одно: «Возвращайся домой». Повторяла это монотонно, безжизненным голосом.
Конечно, он волновался за оставшуюся дома сестру и хотел побыстрее вернуться в свой сектор, но ноги почему-то не шли. Се Хёк чувствовал ответственность. Юн Сыль стала для него почти родной младшей сестрой.
Се Хёк укрыл девушку одеялом и снова вздохнул. Но даже эта забота не могла вытащить её из глубокого оцепенения.
Прямо сейчас Юн Сыль изо всех сил пыталась взять себя в руки. Потрясённое лицо Кан Хён Хо не шло у неё из головы. Его искажённое болью лицо, словно он только что получил пулю в сердце, сводило её с ума.
Ты же сам говорил, что я всего лишь подопытная, целительница. Поэтому я и сказала, что ты просто Пробуждённый... Так почему у тебя было такое лицо? Из-за этого я чувствую себя последней стервой.
Юн Сыль не хотела быть злой. Но почему-то каждый раз, сталкиваясь с Кан Хён Хо, в ней просыпались жестокие, мстительные порывы. Ей хотелось вернуть ему все те обидные слова, что он ей говорил, хотелось причинить ему боль. И каждый раз, видя его уязвлённым, ей становилось не по себе, но она всё равно продолжала.
Она хотела относиться к Хён Хо как к абсолютно чужому человеку, без всяких эмоций, но когда дело касалось его, всё шло наперекосяк. Она отдалилась от него, но чем больше росла дистанция, тем сложнее было выкинуть генерала из головы. Какое странное чувство.
В этот момент один из миротворцев громко постучал по косяку открытой двери. Се Хёк и Юн Сыль одновременно посмотрели на него.
— Врач срочно ищет девчонку. У Кан Хён Хо сильный жар, велели немедленно спустить её в подвал.