Получив в столовой рисовую кашу, Юн Сыль быстро шагала по коридору с большой миской в руках. Поскольку она взяла две порции в одну посуду, миска оказалась довольно увесистой.
На лице Юн Сыль не было ни тени улыбки, она смотрела только вперёд. Се Хёк, молча шедший рядом, в конце концов не выдержал и зашептал:
— Слушай, объясни вкратце, что вообще происходит.
Услышав это, Юн Сыль покосилась на идущих позади парня и девушку. Охранники держались на почтительном расстоянии и вряд ли могли что-то подслушать, но осторожность не мешала. Чон Гён Чхан на словах согласился ей поверить, но на деле всё ещё сомневался.
Тогда он откровенно высмеял заявление Юн Сыль о том, что она отправится на остров. Но и отказать не смог.
— Честно говоря, поверить тебе трудно, но...
Не договорив, Чон Гён Чхан крепко сжал её руку.
— Я вижу, как сильно ты ненавидишь Центральную армию и генерал-лейтенанта Кан Хён Хо.
Юн Сыль без труда прочитала в его взгляде гнев и предупреждение.
— Я поверю лишь в то, что у нас общий враг.
Вспоминая недавние слова командира миротворцев, Юн Сыль опустила взгляд на миску с кашей.
Кан Хён Хо — мой враг? Она и сама не знала. Она специально попросила положить свою порцию и порцию Хён Хо в одну тарелку. Местные мечтали его убить, и Юн Сыль боялась, что пленнику могут подмешать в еду отраву.
Сама же избила его из ненависти, а теперь тащу ему безопасную еду... Какая глупость.
Чон Гён Чхан хотел, чтобы Кан Хён Хо умер в подходящий момент. Использовав пленника по максимуму, он планировал устроить публичную казнь на глазах у как можно большего числа людей.
Для начала он собирался прикрыться генералом как щитом, чтобы безопасно добраться до порта. Юн Сыль согласилась с этим планом и пообещала, что как целитель будет поддерживать жизнь Кан Хён Хо до нужного момента.
Гён Чхан всё ещё ей не доверял, но поскольку Юн Сыль ничего не смогла бы провернуть в одиночку, а другого целителя у миротворцев не было, ему пришлось согласиться.
Се Хёк, наблюдавший за погружённой в свои мысли Юн Сыль, повторил:
— Я говорю, объясни. Кан Хён Хо — важная военная шишка, какого чёрта он тут забыл? И почему Чон Гён Чхан вдруг требует, чтобы я ушёл? Что за дерьмо тут творится?
Юн Сыль неловко улыбнулась Се Хёку, смотревшему на неё с искренним беспокойством. Решение было уже принято, но озвучить его оказалось невероятно тяжело.
И Се Хёк был замечательным человеком. Ему совершенно необязательно было так о ней заботиться и заходить так далеко ради совершенно чужой девушки. Се Хёк настойчиво позвал её:
— Юн Сыль.
Она тихо вздохнула. Конечно, ей было страшно оставаться одной. Именно поэтому она так долго и трусливо пользовалась сочувствием Се Хёка.
В глубине души она завидовала его сестре, у которой был такой заботливый брат, и ей хотелось того же. Но это не моё по праву. Я больше не стану совершать поступков, за которые потом буду ненавидеть саму себя. Се Хёк — хороший человек, он заслуживает долгой и счастливой жизни.
Поэтому она попросила Чон Гён Чхана благополучно отпустить Се Хёка. Услышав, что она хочет вернуть его семье, командир на удивление легко согласился.
— Я еду на остров. Не притворяюсь, я правда туда еду.
Юн Сыль про себя поразилась тому, как ловко научилась врать. Услышав это шокирующее заявление, И Се Хёк остановился как вкопанный.
— ...Чего?
Юн Сыль не остановилась и пошла дальше. Се Хёк, догнав её в пару шагов, потребовал ответа:
— Что ты сейчас сказала?
— Ты же видел, Кан Хён Хо припёрся даже сюда. Единственный способ избавиться от генерал-лейтенанта Кана — уехать на остров.
— Что за бред ты несёшь? Ты что-то не то съела?
Голос Се Хёка, помнящего об охране, звучал тихо, но в нём сквозило полнейшее недоумение.
— Се Хёк оппа, возвращайся домой. Иди и позаботься о своей настоящей сестре.
— ...Домой?
— Когда они скажут, что отпускают тебя, — просто уходи.
И Се Хёк пристально посмотрел на Юн Сыль, а затем приложил ладонь к её лбу. И вынес вердикт:
— У тебя жар, вот и бредишь. Вместо того чтобы выпроваживать меня, лучше попроси у Чон Гён Чхана жаропонижающее.
Юн Сыль энергично замотала головой.
— Оппа, не нужно надрываться, пытаясь сдержать обещание. У тебя больна сестра, ты не можешь всю жизнь бегать со мной. В этом нет никакой нужды. Расставь приоритеты.
Се Хёк прищурился, пытаясь понять, говорит ли она искренне или просто разыгрывает спектакль. Вскоре он лишь покачал головой:
— ...Поговорим об этом позже.
Юн Сыль ничего не ответила и пошла дальше, глядя только вперёд. Ей было слишком тяжело сохранять хладнокровие под его тёплым, заботливым взглядом.
* * *
Скрип.
Кан Хён Хо, сидевший с закрытыми глазами, поднял веки на звук открывающейся железной двери. Он было подумал, что вернулись те миротворцы, которые недавно пытались его спровоцировать, но ушли ни с чем, однако ошибся.
Увидев Юн Сыль, Кан Хён Хо расплылся в широкой улыбке. Я думал, она так разозлилась, что ещё долго не покажется, а она всё равно пришла.
Юн Сыль невозмутимо шагнула в подвал, но, заметив запёкшуюся кровь в уголках губ Кан Хён Хо, замерла. Это из-за того, что я его ударила?
Словно прочитав её беспокойство, пленник произнёс:
— Это не из-за тебя.
Эти ушлёпки-миротворцы решили помахать кулаками и пару раз врезали, но мне даже не больно. Боясь, что Юн Сыль будет переживать, Кан Хён Хо специально натянул свою самую мягкую, ободряющую улыбку, делая вид, что всё в порядке.
Но улыбка мгновенно сползла с его лица, как только он заметил крупного парня, вошедшего следом за ней. За спиной Юн Сыль стояли два вооружённых охранника, но проблема заключалась не в них.
Взгляд генерала приковал И Се Хёк, который остановился рядом с девушкой и смотрел на неё со странным выражением. Ему даже не нужно было представляться — Кан Хён Хо сразу всё понял.
— И Се Хёк?
Услышав имя, тихо слетевшее с губ Кан Хён Хо, Юн Сыль вздрогнула. Всё-таки этот человек был пугающе проницателен.
Внутренне содрогнувшись, Юн Сыль придвинула стул и села прямо напротив генерала. Затем негромко хлопнула себя по бедру, призывая его смотреть на неё, а не на Се Хёка.
Но Кан Хён Хо не сводил с парня убийственного взгляда. Так это и есть тот ублюдок. Здоровенный, смуглый — генералу он казался просто грязным оборванцем.
И Се Хёк, стоя за спиной Юн Сыль, тоже смотрел на пленника с откровенной враждебностью. После недолгого обмена тяжёлыми взглядами он заговорил первым:
— ...Господин генерал-лейтенант знает моё имя, хотя я не представлялся. Откуда такая осведомлённость?
Вместо ответа Кан Хён Хо с ледяной ухмылкой смерил И Се Хёка оценивающим взглядом с ног до головы, а затем кивнул на него, обращаясь к Юн Сыль:
— Этот ублюдок и есть тот хмырь, который шастает к тебе в спальню?
От этого вопроса Юн Сыль опустила глаза, а у Се Хёка отвисла челюсть. Девушка проигнорировала его немой призыв объясниться. Если это недоразумение заставит Кан Хён Хо в ней разочароваться, нет никакого смысла оправдываться.
— ...Се Хёк оппа скоро поедет домой.
Иными словами, это означало «не твоё дело». Ограничившись этим, Юн Сыль принялась помешивать кашу ложкой, чтобы та немного остыла.
— Это ужин. Я взяла порцию и на генерал-лейтенанта Кана.
Юн Сыль съела ложку каши прямо на глазах у генерала. А затем зачерпнула ещё и поднесла к его губам.
Вместо того чтобы открыть рот, Кан Хён Хо нахмурился. Сейчас было не время беспечно ужинать. Он обратил внимание на то, как Юн Сыль к нему обращается: она не называла его так даже случайно с тех самых пор, как повзрослела.
— С чего это он — «оппа», а я — «генерал-лейтенант»?
Услышав этот вопрос, Юн Сыль широко раскрыла глаза и непонимающе склонила голову. Она ответила таким тоном, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся:
— Се Хёк оппа — это Се Хёк оппа, а генерал-лейтенант Кан — это генерал-лейтенант Кан.
— Ты и меня раньше называла оппой.
— Генерал-лейтенант Кан мне больше не оппа. Вы — генерал-лейтенант.
Что за дела давно минувших дней ты сейчас вспоминаешь? Посмотрев на Кан Хён Хо как на сумасшедшего, Юн Сыль снова поднесла к его лицу ложку. И снова пленник не открыл рот.
— И с каких это пор... — Кан Хён Хо пытался понять, что именно он упустил. — С каких пор я перестал быть «оппой»?
— С тех пор, как я стала целителем генерал-лейтенанта Кана.
Кан Хён Хо затаил дыхание, глядя на её абсолютно спокойное лицо. Он списывал отказ от привычного прозвища на простую формальность, но только сейчас понял: для неё всё было иначе.
— ...С тех пор, как ты стала целителем?
— Примерно с того момента, как мы впервые переспали.
Увидев, как плотно сжались губы Кан Хён Хо от этого уточнения, Юн Сыль опустила ложку. Видимо, она задела его за живое, хотя сама и не понимала, чем именно. Похоже, спокойно поесть им не удастся.
Пока эти двое выясняли отношения, Се Хёк, до этого момента тихо стоявший в стороне, потрясённо прикрыл рот рукой, словно услышав то, чего слышать не должен был.
— Что? Пере... Что вы сделали?
Ах ты, бесстыжий вояка... Проглотив ругательства, которые не мог произнести при Юн Сыль, Се Хёк в ужасе уставился на генерала.
Но Кан Хён Хо был слишком погружён в свои мысли, чтобы обращать на него внимание. Значит, с тех самых пор, как мы впервые переспали, она уже отгородилась от меня? Разделяя со мной постель, втайне возводила стену? Но почему?
— Генерал-лейтенант Кан.
Юн Сыль дождалась, пока он поднимет голову, и заявила:
— Я еду на остров.
— ...Куда ты едешь?
— Туда, где генерал-лейтенант Кан меня не найдёт. Буду там жить, помогать создавать вакцину и лекарство для других людей... А потом заживу свободно.
Произнеся это, Юн Сыль в очередной раз поразилась самой себе. Се Хёк был прав: чем больше врёшь, тем лучше получается. На этот раз её голос даже не дрогнул. Но, увидев, как на губах Кан Хён Хо расцветает ледяная улыбка, девушка окаменела.