К вечеру появился легкий озноб.
Температура не была высокой, но на всякий случай она сходила в дежурную клинику, чтобы перестраховаться. Возвращаясь домой и прижимая к груди пакет с выписанными лекарствами, она думала: «Я не смогу их выпить». Хотя врач и говорил, что лучше принять лекарство, чем терпеть боль.
Она уже почти доплелась до дома, когда в поле зрения попал черный седан.
Ха, он... опять приехал.
Руки дрогнули, и каждая клеточка тела напряглась. Казалось, сам воздух вокруг кричал: «Чхве И Хён здесь», «Чхве И Хён снова пришел за тобой».
Что же делать.
В этот момент в голове всплыли слова, переданные начальником Аном. Теперь ей действительно нужно было прогнать его, но на это не осталось никаких сил.
Дверь машины открылась, и высокая фигура направилась в её сторону. Син Э на мгновение замерла от неожиданности, но не подала виду. Крепко сжав дрожащие руки, она с трудом заставила себя смотреть вперед. Из-за его широкого шага расстояние между ними быстро сократилось, и в легкие ударил знакомый запах.
Она чувствовала на себе его пристальный, изучающий взгляд. Не глядя на него, Син Э произнесла максимально холодным тоном:
— Зачем вы приехали?
Вместо того чтобы назвать причину, И Хён сразу спросил:
— Вам где-то больно?
Зря она несла пакет с лекарствами на виду.
Син Э шла, уставившись прямо перед собой и не поворачивая к нему головы. Пока И Хён шел рядом, она заметила, что его шаги были медленнее обычного, потому что он прихрамывал. Он как-то повредил ногу.
Поэтому Син Э сказала еще более безжалостно:
— Я же просила оставить меня в покое.
Даже не глядя на него, она чувствовала его потемневший взгляд. И Хён спросил снова:
— Я спросил, где у вас болит.
Несмотря на его нескрываемую тревогу, Син Э шла молча. Еще немного — и будет вход в виллу.
— Не ходите за мной.
Хотя она сказала это резко, словно прогоняя его, он снова задал вопрос:
— Как давно это началось?
Она не понимала, почему он так беспокоится о ней в этой ситуации. Этот тон, полный тревоги за нее, действовал ей на нервы. Поэтому она решила, что ни за что не спросит о его ноге. И ни за что не спросит о его исхудавшем, бледном лице.
Син Э упрямо повторила ледяным голосом:
— Я уже столько раз говорила, что не хочу вас видеть, так зачем вы опять приехали?
С искаженным от боли лицом И Хён продолжал идти за ней, прихрамывая на каждом шагу.
— Если я скажу вам зачем, вы скажете мне, что у вас болит?
Она не понимала, почему её здоровье так для него важно. Впрочем, когда они жили вместе, он был единственным мужчиной на свете, которого заботила каждая мелочь, связанная с Син Э. Даже в те моменты, когда он так сильно её мучил.
Так было и сейчас. При каждом шаге, не морщась от боли, И Хён концентрировал всё свое внимание только на Син Э. Поэтому с каждым его шагом Син Э казалось, будто всю боль он забирает себе, а на нее накатывает волна невыносимой тяжести.
Поэтому.
— Я сказала, не ходите за мной.
— Син...
Не хочу слышать. У нее всё сжалось внутри от страха, что он сейчас назовет её «Син Э».
Поэтому она выпалила первое, что пришло в голову:
— Если вы не будете приходить, мне никогда больше не будет больно.
— Просто скажите, почему вы...
— Это всё из-за вас. Вы — причина всей моей боли. Мне больнее всего от вас.
Выпалив это как ни в чем не бывало и продолжая идти, она наконец добралась до входа. Син Э намеренно ускорила шаг, направляясь к лестнице. Ей ненавистно было это постоянное чувство побега, но, отгородившись от всего, она ступила на лестницу.
Она быстро поднималась, но И Хён, несмотря на хромоту, не отставал от нее. Сегодня лестница казалась бесконечно длинной. Он что, правда сумасшедший? — подумала она. Ничего, сейчас зайду домой и захлопну дверь, — успокаивала она себя.
— Я тоже старался не приезжать.
Желание поскорее скрыться в доме превратилось в навязчивую идею.
— Потому что знаю, что тебе это не нравится.
Разве он был из тех мужчин, которые говорят таким тоном?
— Тогда могли бы просто не приезжать.
Чтобы мне не приходилось так тяжело отталкивать вас. Пожалуйста.
Наконец, её дверь. Син Э потянулась к электронному замку, но чья-то сильная рука перехватила её запястье.
— Син Э. Ю Син Э.
— Да до каких пор вы будете меня так мучить?!
Как она ни пыталась вырвать руку, хватка была железной. Син Э посмотрела на него со злостью и закричала:
— Дайте мне пожить спокойно!
— Я же говорю, я пытался не приезжать!
— Вот и не приезжайте!
— Но если я не приеду...
И Хён, всё так же сжимая её запястье, не сводил с нее глаз.
— Я не знаю, что с собой сделаю.
Его голос был сдавленным. Она не понимала, о чем он говорит. Глядя на него снизу вверх, Син Э четко, словно читая по сценарию, произнесла:
— Каждый раз, когда я вижу вас, я вспоминаю всё то, что вы со мной сделали.
— Я хочу жить нормально. ...Рядом с тобой.
И Хён продолжал говорить то, что хотел сказать. Син Э смотрела на него изо всех сил, вкладывая в взгляд всю свою злость.
— Поэтому я не могу вас простить еще больше.
— И хочу компенсировать тебе всё то тяжелое время.
Его голос был ясным, но звучал как отчаянный шепот. Син Э тихо, но с надрывом, произнесла:
— Для меня каждое мгновение рядом с вами — это мука.
В глазах И Хёна, смотревшего на нее, вспыхнул темный огонь.
— Я хочу стать хорошим отцом для этого ребенка.
Она должна была сказать что-то в ответ, но лишь стояла в оцепенении и смотрела на него. В голове было пусто, она не знала, что ответить, чтобы оттолкнуть его. Её просто трясло, а сердце разрывалось от боли. Этот мужчина, который так легко разрушил её жизнь, а теперь так же легко выбивал почву из-под ног, в этот момент казался ей невыносимо ненавистным и пугающим.
Её губы мелко задрожали. Опустив глаза на свою руку, всё еще зажатую в его хватке, она закрыла глаза, собираясь с силами.
— Я... не хочу.
Син Э снова подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Какие слова заставят его окончательно уйти?
Поэтому она сказала самым решительным тоном, на который была способна:
— Чтобы вы жили с нами как отец этого ребенка.
Она бесстрастно наблюдала за тем, как его лицо безжалостно искажается болью. Казалось, узкий коридор заполняло только их тяжелое дыхание. Это она нанесла удар, но почему-то ей самой было невыносимо больно.
— Если вы всё сказали, отпустите руку.
И Хён смотрел на нее не отрываясь.
— Я был неправ.
Слезы хлынули из глаз, словно только этого и ждали. Так происходило каждый раз, когда она видела его. Перед другими людьми она могла держаться, сохраняя каменное лицо, но с ним ей было достаточно пары слов.
— Я во всем виноват, позволь мне всё исправить.
Его покрасневшие глаза заставляли её сердце обливаться кровью.
— Хватит.
У нее больше не было сил слушать. Она не хотела продолжать эту изнурительную борьбу. Слезы снова покатились по щекам, но она отрицательно покачала головой.
— Пожалуйста.
Услышав это слово, она еще резче вырвала свою руку.
— Не могу. ...Я не смогу простить.
Больше не подходи ко мне. Я не хочу ни причинять боль, ни страдать сама.
Отвернувшись, она с трудом набрала код на замке и открыла дверь. Как и планировала, она захлопнула дверь перед его носом и скрылась в доме.
***
Как только она вошла в дом, она сразу же легла в постель, даже не поев.
Кажется, она сразу же провалилась в сон. Было чувство, что её тело глубоко проваливается сквозь матрас.
Надо бы убрать пакет с лекарствами и сумку. И обязательно нужно поесть. Эти мысли испарились в воздухе. Несмотря на то, что в комнате было лишь слегка прохладно, её тело сотрясал сильный озноб.
«Надо было закрыть окно».
Но сил встать и закрыть его не было. Она не знала, сколько проспала. То ли из-за холодного пота, то ли из-за болезни, её тело казалось тяжелым, как мокрая вата.
«Посплю, и всё пройдет».
Пока она натягивала одеяло повыше, руки и ноги ныли. В горле першило — видимо, это была простуда, переходящая в ломоту.
«Что же делать».
Ей нельзя болеть. Может, стоит выпить хотя бы одну таблетку сейчас? Если станет хуже, и придется пить больше лекарств — это будет катастрофа.
Озноб усилился. Она не знала, как ей вылечиться. Син Э снова натянула одеяло.
Снова уснула или потеряла сознание — она не знала. Чем больше времени проходило, тем хуже ей становилось. Боль была такой, что она стонала сквозь сон. Она даже мельком подумала о том, что сегодня не слышно шума той машины, который обычно будил её по утрам.
Дотронувшись до лба, она почувствовала, что горит.
В такие дни, когда она болела одна, она, как всегда, вспоминала маму. Руку, кладущую ей на лоб мокрое полотенце. Теплый, обеспокоенный голос.
«Син Э».
«Тебе легче?»
«Сильно болит?»
Она хотела к маме. Отчаянно хотела к ней. Хотела всегда, а сейчас — особенно.
Да, мне больно. Ты же должна была жить, ставя меня превыше всего. Так приди же ко мне сейчас.
Она снова и снова звала её, как маленький ребенок, хотя знала, что мама больше никогда не придет. Сердце сжималось от тоски.
Вспоминая маму, она вспоминала и многое другое. Дни, проведенные в бесконечном ожидании на качелях, слова Хван Джу Ын. А затем перед глазами всплыла улыбка ребенка, смотревшего на свою маму с пассажирского сиденья в тот день, когда они едва не попали в аварию. Сознание путалось, и почему-то хотелось плакать.
«Я был неправ».
Слова И Хёна тоже эхом пронеслись в ушах.
Как такое можно простить? Столько лет...
Заботился только обо мне, вел себя так, будто отдаст мне всё, а оказалось, что это была ложь. Заставил смотреть только на него. Оказалось, что это он разрушал меня всё это время. Как это можно простить? Но потом...
И Хён снова сказал ей:
«Я во всем виноват, позволь мне всё исправить».
Чтобы отогнать эти мысли, Син Э покачала головой. Горло болело так, словно его разрывали на части. Она то проваливалась в глубокий сон, то выныривала из него. С трудом приоткрыв тяжелые веки, она увидела за окном раннее утро. Наверное, около шести часов.
«Воды».
Её мучила жажда, а из-за температуры сознание было затуманено. Сейчас она должна была встать, включить свет, умыться, подготовиться к торгам и ответить на комментарии подписчиков.
«Нужно вставать».
Но ей было действительно плохо. Горло сильно распухло, её по-прежнему бил озноб. Может, сегодня можно просто отдохнуть? Болело всё, вплоть до кончиков пальцев на руках и ногах, от чего наворачивались слезы.
Динь-дон. Звонок разнесся по маленькой квартире. Ха-ах, ха-ах... вздохи, срывающиеся с её губ, обжигали. Она знала, кто это.
В этом мире был только один человек, который мог вот так, без предупреждения, прийти и позвонить в дверь её дома. И во всей Вселенной был только один человек, который продолжал бы преследовать её, несмотря на то, что ему нечего было от нее получить, и несмотря на то, что она отчаянно гнала его прочь.
Снова он. Снова Чхве И Хён.
Син Э с головой накрылась одеялом и зажала уши.
Уходите. Пожалуйста, уходите. Я не хочу больше страдать. Не стучите в мое сердце, просто уходите.
Она попыталась снова уснуть. В любом случае, ей было так плохо, что у нее не было сил даже открыть дверь. Кажется, она действительно на какое-то время отключилась.
Спустя какое-то время сквозь сон она снова услышала звонок в дверь. Тот, кто обычно звонил только один раз, звонил снова.
— Син Э.
Как... как этот человек может так поступать?
Это был мужчина, который ненавидел всех людей в мире. Нет, у него даже не было чувства ненависти, он был просто равнодушен. Он отвергал и отдалял от себя всех, но почему-то постоянно лип только к ней.
Так было с самого начала. Помогал донести бумагу для копира, поднимал упавший пропуск, ел вместе с ней, ходил с ней в книжный — он находил любые предлоги, чтобы постоянно быть рядом. Когда она сбегала, он гнался за ней, как сумасшедший, будь то кладовка, порт Джинхан или Ёнджу.
Как бы жестоко она ни отталкивала его, какие бы злые слова ни говорила, он вел себя так, будто этот дом был его собственным, и продолжал приходить снова и снова.
Что же с тобой делать. Правда.
Ей казалось, что грудь сейчас разорвется от боли, а на глаза снова навернулись слезы. Этот человек будет искать меня, пока кто-то из нас не умрет, а может, и после смерти. Если я сбегу в ад, он умрет и последует за мной.
А у нее сейчас не было сил даже встать, не то что прогонять его.
Дверь, которую она с грохотом закрыла, теперь сотрясалась от такого же грохота. Бум, бум-бум.
— Син Э.
Она крепко зажала уши обеими руками. Этого звука я боюсь... боюсь больше всего.
— Син Э.
Он стучал и стучал, и этот звук отдавался во всем теле. Я ни за что не открою.
Пи-пи-пи-пик. Раздался звук нажатия кнопок на электронном замке. И Хён просто открыл дверь и вошел. Он запомнил пароль, который она набирала вчера.
Несмотря на болезнь, Син Э мысленно приготовилась к обороне.
***
На её мокрый от пота лоб легла большая рука.
«Вы вся горите». Сказав это, И Хён первым делом принес воды. Его большая, но осторожная рука приподняла Син Э за спину, и он аккуратно влил ей в рот воду идеальной температуры.
— Зачем... вы пришли?
Её голос прерывался.
— Потому что свет не загорелся.
И Хён ответил глухо и спокойно. Значит, он всю ночь простоял там в таком состоянии? Ей показалось, что жар усилился.
— Уходите.
— Насколько вам больно?
Он снова ответил невпопад.
— Я сказала, уходите.
Она снова категорически потребовала, чтобы он ушел, но И Хён посмотрел на нее взглядом, в котором не было ни капли обиды.
— Сейчас нужно думать о ребенке.
При слове «ребенок» Син Э замолчала. Снова уложив Син Э, И Хён нежно погладил её дрожащее плечо, затем встал и закрыл окно.
Из-за затуманенного сознания Син Э снова провалилась в сон.
Кто-то еще вошел в дом. На некотором расстоянии от кровати голос пожилого мужчины тихо смешался с голосом И Хёна. Услышав слово «температура», она поняла, что они подошли ближе. Пока Син Э сжималась от страха, что к ней прикоснется кто-то чужой, И Хён сказал первым:
— Я сделаю это сам.
Собеседник растерянно ответил: «Да».
Длинные пальцы И Хёна сначала убрали с её лица прилипшие от пота волосы. Затем в её ухо осторожно и бережно проник прохладный прибор.
— 38,5 градусов.
— Это обычная простуда, перешедшая в ломоту, но, поскольку пациентка беременна... На ранних сроках высокая температура опасна для плода. Однако список лекарств, которые можно применять беременным, весьма ограничен.
Прихрамывая, И Хён вышел из комнаты и понизил голос:
— И что тогда делать?
В голосе И Хёна звучала нескрываемая тревога.
— Ну, есть некоторые препараты, которые можно назначать беременным, но...
В ответ на эти слова послышались шаги, расхаживающие по полу туда-сюда.
— Скорее всего... она откажется их принимать.
Син Э не могла разобрать слова: то ли из-за полуобморочного состояния, то ли потому, что они были слишком далеко.
— Для начала... поставим капельницу, которую можно беременным.
Даже сквозь сон, услышав слова о составе лекарства, Син Э замотала головой и с трудом разомкнула пересохшие губы.
— Не...
Она не смогла издать ни звука, но И Хён тут же оказался рядом. Наклонившись над кроватью, он спросил: «Вы пришли в себя?», «Вам лучше?» С трудом приоткрыв тяжелые веки, Син Э, думая только о капельнице, слабо покачала головой. Я даже жаропонижающее не пила, а тут сразу укол.
Всё, что могло навредить ребенку, пугало её. Уж лучше я сама потерплю, — подумала она.
Не буду. Она ответила одними губами, но врач стал её уговаривать:
— Состав безопасен, в основном глюкоза и витамины. Мы всем так назначаем, и все благополучно рожают.
Но она всё равно боялась. Хотела отказаться и перетерпеть. Поняв её чувства, И Хён опустился на колени и встретился с ней взглядом.
— Если температура поднимется еще выше, станет опаснее, так что лучше согласиться. Чтобы сбить температуру, нужно повысить иммунитет.
Его тон был спокойным. Но когда Син Э всё же попыталась покачать головой, И Хён снова начал её уговаривать:
— Вы ведь... пропустили приемы пищи.
Глядя в его потемневшие, мерцающие глаза, Син Э наконец слабо кивнула.