Среди бела дня температура немного спала, и, хотя редкие приступы кашля всё еще заставляли её быть осторожной, двигаться было уже легче, чем вчера. Подкатывал токсикоз, голова гудела, поэтому она сидела, опираясь спиной на изголовье кровати. Снаружи послышался звук открывающейся двери. Видимо, снова принесли документы или какие-то вещи.
— Нет. Я сам всё занесу.
И Хён никого не пускал в дом.
Судя по всему, когда начальник Ан или исполнительный директор Хан хотели что-то передать, они не звонили в дверь, а отправляли И Хёну сообщение. Утром, когда приходил исполнительный директор Хан, не было ни звука, но И Хён направился в прихожую и, держась за ручку приоткрытой двери, принимал доклад прямо из коридора. По телефону И Хён тоже разговаривал тихо. Среди обрывков разговоров, которые Син Э услышала сквозь дремоту, была даже инсайдерская информация, от которой у аналитиков глаза бы на лоб полезли.
«А, значит, на следующей неделе обнародуют информацию о сотрудничестве ИИ-компании, в которую инвестировала "Семён", с Министерством обороны США».
Сделав мысленный прогноз о том, какие корейские компании окажутся в выигрыше от этой новости, она снова уснула.
Послышался звук закрывающейся двери. Решив, что нужно хотя бы почистить зубы, Син Э осторожно встала. Поправляя растрепанные волосы, она выглянула в окно. Неподалеку от дома стояли две незнакомые машины. Одна, похоже, принадлежала телохранителям, а в автодом, припаркованный на пустыре чуть поодаль, то и дело заходили несколько человек, включая исполнительного директора Хана. Через открытую дверь внутри был виден даже рабочий стол.
Слабо вздохнув, Син Э вышла из комнаты.
И Хён, прижимая телефон плечом к уху, одной рукой наливал в стакан молоко. Через открытую дверцу холодильника было хорошо видно всё его содержимое.
Заметив появление Син Э, он резко обернулся, и на его губах заиграла легкая улыбка. И Хён направился к ней.
— 27-го числа. Результаты тестирования качества (Qual-test) в приоритете. А, секунду.
Казалось, свет, льющийся из окна, раздваивается при каждом его движении.
Возможно, дело было в его широком шаге. И Хён оказался рядом с Син Э всего за два шага. Его фирменный запах резко ударил в легкие. А может, всё дело в том, что квартира была слишком маленькой. Казалось, и комната, и гостиная насквозь пропитались запахом И Хёна.
— Проснулись? Вам лучше?
Не ответив на вопрос, Син Э с неодобрением посмотрела на стакан, который он держал своими длинными пальцами.
— Выпейте молоко.
Молоко. Син Э и до беременности часто пила молоко, а уж теперь тем более. Не найдя повода для отказа, она молча протянула руку к стакану.
Когда она забирала стакан, их кожа на мгновение соприкоснулась. По покрытой холодной испариной спине пробежал холодок.
Син Э поспешно опустила глаза. Всю ночь он менял ей полотенца и то и дело трогал лоб, но её забавило то, как она вдруг стала такой чувствительной.
— Что бы вы хотели на обед? Что-нибудь особенное?
Син Э молча делала глоток за глотком. Она чувствовала на себе его внимательный, изучающий взгляд. Кажется, сбитая температура снова начала подниматься. Щеки залило жаром.
И почему он такой высокий. Пробормотав это про себя, Син Э выдавила сухой ответ:
— Ничего.
Пристально глядя на нее, И Хён понимающе кивнул.
Она попыталась выпить молоко побыстрее, но поперхнулась и закашлялась. Стакан дрогнул, и несколько капель пролились на одежду. И Хён тут же вытянул салфетку из коробки на столе и потянулся, чтобы вытереть пятно, но Син Э поспешно отступила на шаг назад.
— Ничего страшного.
Почувствовав на лице его сложный, нечитаемый взгляд, Син Э тут же развернулась и направилась в ванную. Она собиралась застирать пятно от молока. Толкнув дверь ванной, она вдруг заметила вещи, сваленные в прихожей.
«Их становится всё больше...»
Стопки бумаг — скорее всего, важные отчеты и документы на подпись. Их и так уже была целая гора на кухонном столе. В холодильнике, который она видела мельком, тоже было полно мяса и фруктов, прямо как во времена её жизни в «Сомерсете».
Войдя в ванную, она растерялась еще больше. Рядом с её зубной щеткой стояла еще одна. Бритва, мужской лосьон после бритья, и, видимо, её шампунь с цветочным ароматом ему совсем не подошел, потому что там стоял еще и мужской шампунь. Как-то незаметно квартира обросла его вещами.
«Постоянно что-то тащит...»
Все туалетные принадлежности и косметика, которые Син Э оставила в «Сомерсете», тоже вернулись. Одежду он не смог перевезти всю сразу и сказал, что остальную половину вернет позже.
Застирывая пятно от молока и выдавливая зубную пасту на щетку, Син Э нервно вздохнула.
Во время завтрака ноутбук И Хёна и все бумаги, лежавшие на кухонном столе, были сдвинуты в сторону на полу. Казалось, И Хён игнорировал большинство звонков, но даже убирая посуду, он продолжал читать отчеты на телефоне.
Маленькая кухня Син Э превратилась в офис И Хёна, а пустырь возле виллы Ханбит стал кабинетом председателя корпорации «Семён». Глядя на зубную щетку, Син Э попыталась осмыслить сложившуюся ситуацию.
Это дом в Соён-доне, городе Ёнджу, с арендной платой в 280 тысяч вон. А этот человек — председатель Чхве И Хён, который руководит всей империей «Семён».
Ха-а... Вздохнув, она сунула зубную щетку в рот. Если отбросить все сложные чувства, сама ситуация была просто абсурдной. Хоть это и казалось нелепым, но...
Она тихонько покачала головой. Никто бы в это не поверил, но...
Судя по всему, председатель «Семён» Чхве И Хён вознамерился поселиться в доме женщины, у которой на счету было всего десять миллионов вон.
***
Телефон, переведенный в беззвучный режим, снова мигнул экраном.
[Господин председатель, я за дверью. По делу Ма Чхан Джина.]
Это был начальник Ан. И Хён встал с подписанными документами и бросил взгляд на дверь комнаты Син Э. Она недавно пообедала, так что должна была спать. Подойдя к прихожей, И Хён бесшумно открыл входную дверь.
Передавая документы начальнику Ану, он носком туфли придержал дверь. Он оставил лишь узкую щель, чтобы дверь не захлопнулась, но и звуки снаружи не проникали в дом.
— Найти связь между историей продаж подержанных автомобилей или машин-призраков и Ма Чхан Джином оказалось непросто. Но, проверяя этот след, мы вышли на двух подозрительных личностей.
И Хён молча слушал.
— Вон Нам Гю и Пэк Сок Вон. Оба — младшие по школе товарищи Ма Чхан Джина. Вон Нам Гю — мелкий преступник с судимостями за карманные кражи и вождение в нетрезвом виде, но у него есть опыт работы дилером подержанных авто. Пэк Сок Вон тоже учился с ним в одной школе, и у него есть друг, владеющий автосвалкой. Оба они неоднократно работали под началом Ма Чхан Джина, но никаких финансовых транзакций между ними зафиксировано не было. А, еще... когда Ма Чхан Джин устроился в «Вончхон Констракшн», он привел этих двоих с собой, и они до сих пор работают вместе.
После того как Ма Чхан Джин прошел расследование Национального агентства разведки по делу об утечке информации, он уволился из компании и устроился прорабом в субподрядную строительную компанию «Вончхон Констракшн».
Оба до сих пор работают с Ма Чхан Джином... вот как.
И Хён пробежался глазами по краткому досье на Вон Нам Гю и Пэк Сок Вона, которое передал начальник Ан. Перьевая ручка в его руке замерла на одной из строчек. Если они причастны к смерти Пак Сэ Рин. Но финансовых транзакций нет.
— Произошли ли какие-либо изменения в жизни кого-то из них после смерти Пак Сэ Рин?
Начальник Ан тут же достал другой документ, просмотрел его и издал тихое «А».
— Пэк Сок Вон получил повышение. Причем беспрецедентное. Из простых рабочих он вдруг стал десятником (бригадиром небольшой группы).
Это было в компетенции начальника участка, но Ма Чхан Джин вполне мог вмешаться.
Придя к тому же выводу, начальник Ан удивленно расширил глаза, но И Хён продолжал изучать его досье. Эти документы нельзя было оставлять в доме. Запомнив всё вплоть до годов, И Хён вернул бумаги и спокойно распорядился:
— Покопайте вокруг Пэк Сок Вона. С кем часто встречается, куда ходит. Например, в какие бары и так далее. О чем болтает.
Нужно было понять желания противника. Только так можно было вытянуть из него что угодно.
— Слушаюсь, — ответил начальник Ан.
И Хён уже убрал ногу, чтобы закрыть дверь, но вдруг обернулся. Одной рукой держась за ручку, а другой потирая губы, он спросил:
— Что обычно любят женщины?
— Любят наличные, украшения, одежду, сумки.
Называл себя романтиком, а сам...
Впрочем, он уже всё это ей дарил. Син Э благодарила за подарки, но не казалось, что они ей особо нравятся. А вот когда он угощал её мясом, она, кажется, радовалась.
И Хён спросил первое, что пришло на ум:
— Разве они не любят цветы?
— Цветы? — с сомнением переспросил начальник Ан, но И Хён уже погрузился в свои мысли.
Он хотел подарить Син Э то, что ей бы понравилось. Что-то помимо еды, что-то, что доставило бы ей радость. Подняло бы настроение.
— Купите и привезите. Розы или... какие еще бывают цветы?
— Гвоздики, подсолнухи, хризантемы. Слива. Эм... пионы?
Обычно девушкам нравятся такие цветы? И всё же И Хён настоял на своей первой идее:
— Розы. Привезите букет роз. ...Красный цвет будет в самый раз.
***
Кап-кап. Она проснулась от звука дождя, бьющего в окно. Не открывая глаз, Син Э какое-то время лежала неподвижно.
«Может, он уже ушел?»
Она прислушалась к звукам, пробивающимся сквозь шум дождя.
Она не слышала его дыхания. Но чувствовала, что он рядом. И сейчас... И Хён.
Син Э с трудом приоткрыла тяжелые веки. И Хён смотрел на нее. Рассвет, комната наполнена синеватым, тусклым светом. Казалось, он не спал и всё это время охранял её сон.
Она должна была отвести взгляд. Нет, она должна была закрыть глаза. Должна была заблокировать эти чувства, которые постоянно тянулись к ней.
Потому что эти чувства были неправильными. Ведь этот человек причинил ей боль.
Но сейчас...
Не отрывая головы от подушки, Син Э не стала отводить взгляд и встретилась с ним глазами. И Хён смотрел на нее не моргая, пока она не закрывала глаза.
За время их разлуки в памяти начали всплывать разрозненные детали, которые раньше казались нелогичными. И одной из них, вероятно, было это. Этот взгляд. Взгляд И Хёна. Даже когда она вспоминала моменты, в которые он причинял ей боль, этот взгляд всегда не давал ей покоя.
Син Э облизала пересохшие губы и заговорила самым обычным тоном:
— Я хочу кое о чем спросить.
Она могла спросить об этом только сейчас. Потому что сейчас был рассвет. Это было похоже на сон, так что И Хён не придал бы этому большого значения.
Возможно, потому что Син Э заговорила первой, И Хён со спокойным взглядом стал терпеливо ждать.
— На спортивном фестивале... вы приняли удар мячом вместо меня.
Во взгляде И Хёна промелькнуло удивление. Прошло уже несколько месяцев, так что это было ожидаемо. Син Э тихо продолжила:
— О чем вы тогда думали?
Казалось, И Хён пытается вспомнить. Пытаясь дать ей максимально честный ответ, он даже слегка прищурился.
Недавно, когда И Хён встал между ней и машиной возле дома... Тогда она была слишком напугана и разозлилась, но оглядываясь назад, она поняла, что его реакция была точно такой же, как в тот момент, когда в нее едва не попал мяч. Обе ситуации произошли внезапно, и эмоции И Хёна отразились на его лице без прикрас. Испуг, страх и гнев.
И Хён склонил голову набок и виновато улыбнулся:
— Не знаю. Я даже не помню, о чем тогда думал.
Его низкий голос разнесся в предрассветных сумерках. Син Э просто смотрела на него, ничего не выражая лицом.
Он сделал это рефлекторно. Чхве И Хён сделал это без всякого умысла или плана, его тело само отреагировало таким образом. И этот мужчина говорит об этом, даже не понимая истинного смысла своих действий.
Син Э лишь кивнула. Почему ты вдруг спрашиваешь об этом? — И Хён посмотрел на нее с немым вопросом.
Син Э медленно покачала головой. Давая понять, что в её вопросе не было никакого скрытого смысла.
— ...Я буду спать.
Сказав это хриплым голосом, Син Э закрыла глаза. Словно отгораждаясь от всего.
— Спи спокойно.
Это был теплый голос человека, который ничего не понимал.
Даже с закрытыми глазами она чувствовала его взгляд. И она знала, что это был всё тот же взгляд. С того самого дня, когда они впервые встретились в «Семён», когда он соблазнял её, когда они снова встретились в кафе в Чуён-доне, и когда он постоянно приходил к её дому.
Во все те дни, в каждый момент времени.
Не колеблясь и не глядя на других. Когда Син Э была рядом, этот взгляд был устремлен только на нее, словно в мире больше никого не существовало. Да. Этот взгляд всегда не укладывался в логику.
И что же мне теперь делать?
Сквозь закрытые веки казалось, будто рассыпаются огненные искры. Настолько обжигающим был этот взгляд.