Выйдя из банка, Джи Сук с мужем тут же поймали такси. Муж громко и уверенно скомандовал водителю:
— В Ханнам-дон, пожалуйста.
— А куда именно в Ханнам-дон?
— Ну, в тот знаменитый жилой комплекс. Где куча знаменитостей живет.
Услышав этот вальяжный тон, таксист нажал на газ, и машина рванула с места. Джи Сук усмехнулась и сказала:
— Какое счастье, что нам одобрили такой большой кредит. Директриса салона «Биби» тоже обещала одолжить.
Сложив всё вместе, у них на руках оказывалась сумма для инвестиций в 1,2 миллиарда вон.
— Но у нее слишком высокие проценты.
— Да мы эти проценты за один день отобьем! Вчера я покупала и продавала в точности так, как говорил Тэ Сон, и со ста миллионов вон наварила 1 миллион 730 тысяч. Если так зарабатывать, мы быстро всё выплатим.
Они почувствовали, как таксист вздрогнул от удивления. Джи Сук взглядом приказала мужу помалкивать. Муж кашлянул и перевел тему:
— После того как посмотрим квартиры, надо бы и машины глянуть.
Джи Сук кокетливо повела глазами:
— Ох. И какая же тебе приглянулась?
— Ну, если на встречу выпускников ехать на обычной машине — никакого фасона. На мой взгляд, машина должна быть только Bentley. В общем, хорошо мы дочку родили, станем тестем и тещей чеболя.
Тон мужа был серьезным. Джи Сук согласно кивнула.
— Сразу видно, что у Тэ Сона большое будущее. Зачем позволять чужому дяде управлять таким прибыльным бизнесом? У нас же есть деньги.
— Но ты не забудь оформить инвестиционную долю на мое имя.
Они оба закивали. В этот момент таксист средних лет, не отрывая взгляда от дороги, с нескрываемым любопытством спросил:
— Простите, а что это за бизнес такой прибыльный? Могу я тоже узнать?
Муж кивнул, и Джи Сук заговорила покровительственным тоном:
— Вы знаете, что такое криптовалюта?
— Коины, что ли?
— Криптовалюта. Еще её называют «крипто». Наш зять, хоть и молод, но управляет биржей. Там можно положить коины под проценты, а еще они занимаются дилингом иностранной валюты. Наш зять изучал экономику. ...Макро.
— Макроэкономику.
— Да, именно это.
Таксист молча закивал. Видимо, впечатлился. Какое-то время он ехал молча. Наконец, они прибыли к тому самому знаменитому комплексу в Ханнам-доне, который часто показывали по телевизору. Пока Джи Сук с горящими глазами осматривалась по сторонам, муж расплатился.
— Спасибо.
Таксист поблагодарил их, и они уже собирались выйти.
— Эй, мадам, — окликнул её таксист. Джи Сук обернулась.
— В последнее время с этими криптобиржами полно мошенников. Вы бы всё хорошенько проверили.
Джи Сук вытаращила глаза на водителя. Муж захлопнул дверь, и такси тут же уехало.
***
Возможно, потому что она шла на поправку. Присутствие И Хёна в её доме с какого-то момента стало держать Син Э в постоянном напряжении.
Находясь в тесном пространстве, они то и дело соприкасались руками. И Хён в основном ходил в футболке с коротким рукавом, и каждый раз, когда её нежная кожа касалась его крепкой руки, казалось, что каждая клеточка её тела просыпается. Когда она доедала еду, он мог, проходя мимо, тихонько погладить её по голове. Он смотрел на нее с теплотой, но когда его взгляд темнел и начинал мерцать, Син Э казалось, что воздух в комнате накаляется, и её бросало в дрожь.
Раньше она бы этого не поняла, но теперь знала. Сейчас он просто ждал, когда её сердце оттает, и сдерживал себя.
Когда они жили в «Сомерсете», он обнимал её при каждом удобном случае, никогда не скрывал своего желания и в постели был невероятно горяч. И Син Э не знала, как ей поступить, если И Хён сделает шаг навстречу. От этого на душе было еще тяжелее.
Началом конфликта послужили цветы.
Она снова услышала звук открывающейся двери. «Наверное, принесли документы на подпись или еще какие-то вещи», — подумала она.
Выйдя на кухню за водой, она увидела И Хёна, откинувшегося на спинку стула и читающего документы, а рядом... розы. Красные розы.
Увидев их, она почувствовала, как сердце ухнуло вниз.
Читавший документы И Хён поднял голову. «Что-то нужно?» — спрашивал его взгляд, но, заметив, что Син Э смотрит на цветы, он улыбнулся.
«А, это».
Отложив документы, И Хён сразу же встал. Взяв букет, он шаг за шагом подошел к ней. Протягивая цветы застывшей в оцепенении Син Э, он произнес:
— Было кое-что, что я не успел тебе сказать.
Розы были такими красными и свежими, что казалось, они заполонили всё её поле зрения. ...Что же мне делать.
С побледневшим лицом Син Э смотрела на И Хёна. Встретившись с ней взглядом, он спокойно произнес:
— Я рад, что у нас будет ребенок.
Казалось, от этих слов по сердцу пошли круги, как по воде.
От таких неожиданных слов к горлу подступил комок, а на глаза навернулись слезы. Каждый раз, когда она ходила к гинекологу одна, каждый раз, когда видела И Хёна, она хотела услышать именно это. «А вдруг он не рад ребенку из-за наших с ним отношений? Неужели малыш стал нежеланным еще до своего рождения?» Она жила в страхе перед этими мыслями.
Она услышала ответ, которого так ждала, но на сердце Син Э словно повесили тяжелый камень. Казалось, пришло время сказать это. Ей хотелось оттянуть этот момент хотя бы ненадолго, но чтобы не дать его чувствам зайти еще дальше, она должна была всё сказать.
Глядя на цветы, Син Э пыталась взять себя в руки. Затем, подняв глаза на И Хёна, она медленно начала:
— Недавно я чуть не попала в аварию.
Услышав это неожиданное признание, И Хён пристально посмотрел на нее.
— Я должен был быть рядом в тот момент.
Видимо, начальник Ан уже доложил ему об этом. Син Э покачала головой. Она хотела сказать не об этом.
Справившись с комом в горле, Син Э продолжила:
— Одна женщина отвлеклась на разговор с ребенком и не смотрела на дорогу. Еще немного, и она бы меня сбила. Ничего не случилось, но тогда я подумала... Если бы произошла авария и с моим малышом что-то случилось... смогла бы я простить эту женщину? Ведь он — моя единственная семья, мое всё.
Их взгляды встретились. И Хён молча смотрел на нее. Син Э снова разомкнула дрожащие губы.
— И если бы я встретила ребенка этой женщины, смогла бы я не ненавидеть его?..
И Хён покачал головой и позвал её:
— Син Э.
Когда все считали, что Чхве Джун Гён покончил с собой, Сэ Рин была лишь одной из множества причин. Но теперь всё было иначе.
Если Ким Чон Ён убила своего мужа Чхве Джун Гёна, другой причины быть не могло. Всё дело было в её отношениях с мамой Син Э. Поэтому И Хёну пришлось не только пережить потерю отца, но и пронести через всю жизнь ужасную правду о том, что его мать убила его отца. Будучи мальчишкой, он вынужден был нести на себе всю тяжесть последствий того, что его мать совершила «ради него». Поэтому И Хён и скрыл от Син Э правду об убийстве, совершенном Ким Чон Ён, боясь, что она придет именно к такому выводу.
— Это не значит, что я могу простить то, что вы со мной сделали. Я просто говорю, что у нас ничего не выйдет.
Ей вспомнился И Хён, которому по ночам снились кошмары. Как в какие-то дни он постоянно умолял: «Не бей меня», как бормотал: «Мама, мне очень больно», «Я хочу есть», «Лучше бы я умер». Для маленького И Хёна, выросшего с такой матерью, Чхве Джун Гён значил больше, чем весь мир. Значил даже больше, чем Сэ Рин для Син Э.
Глядя на его каменеющее лицо, Син Э снова собралась с духом.
— Каждый раз, когда вы будете тосковать по отцу, вы будете винить меня. А я, каждый раз глядя на вас, буду вспоминать раны, которые вы мне нанесли.
И Хён стоял с застывшим лицом и просто смотрел на нее. Какое-то время они так и стояли, глядя друг на друга.
— Син Э.
Молча слушавший её И Хён тихо позвал её по имени.
— Ни в чем из этого нет твоей вины.
Голос И Хёна был предельно спокойным. Словно он вообще не слышал того, что она только что сказала.
А затем он продолжил так же ровно, выдвигая неопровержимый аргумент:
— Я причинил тебе боль за то, чего ты не совершала, поэтому... тебе просто нужно простить меня.
Син Э в отчаянии покачала головой.
— Я... я так не понимала, почему вы не осознаете самых базовых вещей в отношениях между людьми. Меня это так раздражало.
Какую же жизнь он прожил, чтобы стать таким? Как можно быть таким бесчувственным и жестоким? И поэтому она злилась на него.
Глядя на молча слушающего И Хёна, Син Э хотела рассмеяться, но уголки её губ предательски дрогнули вниз.
— А на самом деле всё это... из-за моей мамы.
Хотелось бить себя в грудь от мысли, что из-за того, чего она не совершала, И Хён провел столько времени в такой иссушающей пустоте.
— Я... я уже прошел через всё это.
Его взгляд был непоколебим, а голос звучал так, словно он возвысился над ситуацией. Но как можно просто отпустить такое? Тот ужасный факт, что другая женщина соблазнила его отца, и из-за этого его мать стала убийцей.
Слезы хлынули из глаз.
— Как такое можно стереть из памяти? Я не могу. Из-за того, что натворила моя мама, вы потеряли отца самым чудовищным образом. Поэтому я... мне кажется, что каждое мгновение, проведенное с вами, будет причинять мне невыносимую боль. Я буду постоянно вспоминать, что мама сделала это ради меня, и то, что вы сделали со мной.
Поэтому она так сильно обижалась на маму. Раньше она обижалась только на то, что та бросила её, но теперь добавилось еще кое-что. Соблазнить мужчину другой женщины — для Син Э это было сродни преступлению. И в то же время ей казалось, что она будет постоянно вспоминать, к чему это привело в поступках И Хёна по отношению к ней.
— С одной стороны, я понимаю вас. Но потом... когда я думаю об этом.
Син Э на мгновение закрыла и открыла глаза. Она почувствовала, как лицо И Хёна наполняется страхом. Хотя, когда она говорила о боли, которую перенес он сам, в его лице ничего не дрогнуло.
Син Э прикусила губу и с трудом заговорила:
— Тогда у меня действительно никого не было. А вы... вы подошли ко мне так нежно.
Кажется, И Хён догадывался, что она скажет. Было видно, как на его прежде твердом лице появляется трещина.
Слезы покатились по щекам при воспоминании о тех чувствах.
— Вы заставили меня смотреть только на вас. И для меня... вы действительно были всем.
Ей понадобилось много времени, чтобы открыть ему свое сердце и тело. Она не могла поверить, что такой мужчина обратил на нее внимание, и пыталась отстраниться, но И Хён снова и снова удерживал её. Сладко и нежно.
Ей вспомнилось то чувство безысходности, когда она узнала о предательстве. Как во время побега она то и дело впадала в ступор.
При воспоминании об этих эмоциях слова, долго копившиеся в сердце, вырвались наружу в беспорядке.
— Все те слова, что вы мне говорили... всё это было ложью. Вы обманывали меня. Чтобы причинить мне боль!
Она не могла в это поверить, и её охватывала такая ненависть. Обманутая этим мужчиной, она спала с ним и даже забеременела.
Слезы текли ручьем, словно её тошнило ими. И Хён с побледневшим лицом сделал шаг к ней.
— Син Э... Прости меня.
Розы, которые он держал в руке, упали на пол. Качая головой, Син Э отступила на столько же, насколько он приблизился.
— Как вы... могли. Быть таким заботливым, а потом... поступить так со мной.
Вместе со слезами вырвалась обида. Она не могла этого простить. Это был И Хён, и от этого было еще больнее. Как бы она ни старалась, эти мысли возвращались снова и снова.
Что я сделала не так, за что вы со мной так...
— Вы... вы хотели выбросить меня. А ведь у меня... были только вы.
Перед глазами всё расплывалось от слез, но она видела, как исказилось лицо И Хёна. Из его горла вырвался сдавленный голос:
— Мне нужен был любой предлог... чтобы оставаться рядом с тобой.
По лицу Син Э снова покатились слезы.
Она знала, что значат эти слова. Она всё знала. Знала, что этот человек долгое время мучился, разрываясь между ненавистью и влечением к ней. Любовь и ненависть имеют одинаковую амплитуду колебаний, поэтому, даже не осознавая природы своих чувств, он безусловно преследовал её, мучил и заставлял смотреть только на него. Что он пытался любой ценой связать их судьбы.
Глядя на Син Э, И Хён с трудом выдавил из себя слова:
— Мне тоже отвратительны эти отношения.
Чхве Джун Гён и Пак Сэ Рин причинили боль Ким Чон Ён, а Ким Чон Ён убила Чхве Джун Гёна. Мужчина, которому пришлось нести на себе все грехи этих троих взрослых. Отношения, в которых вина и страдания переплелись в тугой клубок, причиняя ей столько боли.
Она не чувствовала в себе сил выдержать те тяжелые времена, которые ждали их впереди. И именно в тот момент, когда она подумала, что просто хочет куда-нибудь спрятаться...
И Хён глубоко вдохнул и снова заговорил твердым тоном:
— Но у меня нет другого пути. Кроме как получить твое прощение.
Син Э посмотрела на него залитым слезами лицом. Казалось, ему трудно говорить, И Хён произносил каждое слово, делая паузы.
— Я... нуждаюсь в тебе. Син Э.
Его голос звучал так, словно он извергал из себя нечто, скопившееся внутри.
— Как бы я ни старался... без тебя я не смогу жить.
Горячие слезы ручьем текли из глаз Син Э. Она знала, что это правда, и не могла найти слов для ответа.
Из горла И Хёна снова вырвался сдавленный голос:
— Поэтому, пожалуйста, не... не отталкивай меня. У меня ведь тоже... есть только ты.
Сквозь пелену слез она увидела, как глаза И Хёна увлажнились.
Видя белые дорожки слез, бегущие по его щекам, Син Э почувствовала, что её сердце разрывается на куски, и, отрицательно качая головой, сделала еще один шаг назад.
— Как я могу снова вам поверить?
И Хён сделал еще один шаг вперед. Подошел так близко, что отступать было некуда.
— Я буду стараться еще больше.
И Хён оперся обеими руками о стену, заперев Син Э в ловушке. Склонив голову, он встретился с ней взглядом.
— Я буду ждать, пока ты меня не простишь... Поэтому.
Его голос снова стал твердым. Как у человека, который, сколько бы ни плутал, признал, что другого выхода нет.
— Я оставлю тебя рядом с собой и сделаю всё, чтобы мой ребенок рос с отцом.
Его голос выдавал человека, который слишком хорошо знает, насколько это жалко — расти без отца. Чувствуя, как сердце готово разорваться, Син Э прислонилась лбом к его груди. Нахлынули десятки различных эмоций, и Син Э просто безутешно плакала.
***
Она проснулась от того, что чьи-то пальцы легонько постукивали её по лбу. Син Э сонно посмотрела на мужчину, склонившегося над ней.
Солнечный свет, льющийся из окна, рассыпавшиеся волосы И Хёна, мягкая улыбка.
— Просыпайся.
На мгновение она не поняла, сон это или реальность. Безучастно моргая и глядя на него, Син Э вдруг стало стыдно. Этот человек умылся, был свеж, опрятно одет, а у нее наверняка опухли глаза от слез. А если еще и закисли?
— Хорошо спала?
Его голос был низким и ласковым.
— Да.
А её голос всё еще звучал как у какого-то монстра.
— Как самочувствие?
В итоге она закрыла лицо обеими руками.
— Нормально.
Голова всё еще гудела, но ей было лучше, чем вчера.
— Хочешь чего-нибудь поесть?
Кажется, он задавал этот вопрос и вчера. Не отрывая рук от лица, Син Э ответила:
— Нет.
Всё так же закрывая лицо руками, Син Э приподнялась.
И Хён помог ей выровнять края одеяла по четырем углам кровати. Зачем он это ровняет? — она даже не спросила, он делал это так естественно, будто занимался этим каждый день.
Стараясь не выказывать спешки, Син Э медленно направилась в ванную. Даже умывшись, она не решалась выйти и стояла внутри. Выплеснуть кому-то свою обиду, выслушать признание и так плакать, прижавшись к груди, — такое с Син Э произошло впервые в жизни. Было нелегко смотреть ему в глаза. Неловко потоптавшись на месте, Син Э повернула ручку двери, вышла и направилась на кухню.
И Хён, не отрывая взгляда от документов, лежащих на кухонном столе, готовил салат. Затем, ненадолго отложив овощи, И Хён взял перьевую ручку. Когда он вот так стоял спиной, из-за его длинных ног и широких плеч всё на кухне казалось игрушечным. Поспешно черкнув что-то в документах, он, видимо, почувствовал её взгляд. И Хён обернулся к Син Э.
Его взгляд скользнул по её еще не до конца высохшим волосам, а затем по её глазам, которые она тут же опустила.
— Я помогу.
Хотя руки у нее дрожали, Син Э взяла себя в руки и подошла к И Хёну. Моя помидоры черри, она мельком заметила, что И Хён, кажется, собирается пожарить яичницу. Он ставил сковороду на плиту.
— Эм, я сама.
Она хотела сама зажечь конфорку, но И Хён уже держался за ручку.
— Всё в порядке.
Он легко повернул ручку, раздался треск пьезоэлемента, и огонь послушно загорелся. Эта плита постоянно капризничала, когда Син Э готовила, но даже она сдалась перед ним. Смущенная Син Э принялась раскладывать столовые приборы на столе.
За этим узким столом, залитым солнечным светом, они в тишине съели свой завтрак. Только тихое позвякивание посуды нарушало тишину между ними. Словно соседи или брат с сестрой, они молча убрали со стола. Когда Син Э слегка сполоснула тряпку в воде и повернулась, её плечо ударилось о его широкую грудь.
Пытаясь сделать невозмутимое лицо, Син Э сама не ожидала, что выпалит:
— Может... сходим в супермаркет?
И Хён молча посмотрел на нее сверху вниз. Холодильник был забит едой так, что непонятно было, когда они всё это съедят. И всё же ей казалось, что это лучше, чем сидеть вдвоем в этой тесной квартирке.
«Такие люди, как он, не ходят по супермаркетам, да?» — подумала она, как вдруг И Хён кивнул.
— Давай.
И Хён сказал, что ему нужно время закончить кое-какие дела, и Син Э, которой тоже нужно было поработать, зашла в маленькую комнату.
Со вздохом она включила ноутбук, пробежалась по новостям, которые не успела посмотреть, и открыла Telegram.
— А...
Там было два поста, которые Син Э не выкладывала. Под одним из них были сотни комментариев. После случая с Кан Гап Ре она больше не публиковала акции для краткосрочного трейдинга, но вчера утром кто-то выложил графики трех компаний. Мало того, параметры настройки графиков были в точности такими же, какие обычно использовала Син Э, так что любой бы подумал, что это её рук дело. Судя по всему, две из этих акций достигли верхнего предела. Комментарии пестрели восторгами. На приветствие Хён Бома кто-то даже ответил в её стиле, а некоторые комментарии были написаны в характерной холодной и сухой манере. Судя по никнеймам, большинство из них оставили мужчины.
Второй пост представлял собой анализ нескольких американских компаний, о которых Син Э даже не слышала. Тот самый аналитик, который часто цитировал её посты, снова перепостил этот материал, снабдив его хвалебной припиской: «Инсайт, опережающий время».
Обхватив голову руками, Син Э издала тихий стон: «М-м-м». Она хотела пойти и высказать ему всё, но, понимая, что это бесполезно, лишь просверлила взглядом дверь комнаты.
И всё же Син Э аккуратно переписала названия этих компаний в свой блокнот. Она планировала изучить их самостоятельно, чтобы понять, с какой точки зрения он их анализирует.
Долго изучая рынок, она вдруг перевела взгляд на цветы, стоявшие в вазе на столе. Сама того не замечая, она медленно встала и потянулась к розам. В нос ударил их сладкий аромат.
Словно погрузившись в приятный сон, Син Э стояла в оцепенении, глядя на цветы. Их аромат словно размывал все сложные и тяжелые мысли.
«Не отталкивай меня».
«Я буду ждать».
Его спокойный голос звенел в её сознании.
Что же мне делать?
Было чувство, словно в её сердце гуляет ветер. Нет, словно она стоит на самом ветру. Казалось, у нее закрываются глаза и закладывает уши. Эти цветы были настолько ароматными и прекрасными, что их запах заставил трепетать всё её сердце.