Она проснулась от того, что к горлу на пустой желудок подкатила тошнота.
Повернув голову на подушке, Син Э бросила взгляд на тумбочку. Там стояли стакан воды и печенье, но дотянуться до них она не могла. Попыталась встать, но тошнота накатила с новой силой, поэтому она осталась лежать, лишь вытянув руку за край кровати.
Утренний токсикоз всегда был таким сильным.
Пошевелив рукой под одеялом, она нащупала и притянула к себе футболку. Тихонько теребя её в руках, она ждала, пока тошнота уляжется, и лишь спустя долгое время смогла приподняться. Опершись спиной на изголовье кровати, Син Э первым делом выпила воды. Нужно было съесть печенье, но она какое-то время просто держала его в руке и смотрела на него. Даже это давалось ей с трудом, поэтому она всегда тянула время, прежде чем съесть его. В памяти снова, словно наяву, всплыла длинная худая рука, которая крошила для нее печенье, чтобы было удобнее жевать.
«Попробуйте вот так».
Раньше, когда всплывали такие воспоминания, она изо всех сил старалась их подавить, но теперь в какой-то мере сдалась. Всё равно от них не спрятаться. Син Э покрошила печенье в рот в точности так же, как это делал И Хён.
«Умница».
Вспомнилось и его лицо, которое светлело, как только её тошнота отступала.
Дождавшись, пока желудок более-менее успокоится, Син Э, держась за спинку кровати, медленно встала. Аккуратно сложив одеяло и футболку, она вышла в гостиную и немного потянулась. Тошнота время от времени накатывала, но это можно было терпеть. Легко перекусив йогуртом и фруктами, Син Э села за стол.
Включив ноутбук, на планшете, стоявшем сбоку, она открыла новости. Просматривая появляющиеся одну за другой экономические сводки, она мельком увидела новости о «Семён» и фотографию И Хёна. Значит, он вернулся в Корею, — подумала она и открыла Telegram. За несколько месяцев количество подписчиков достигло 9 213 человек и продолжало стремительно расти каждый день.
Во многом это была заслуга того аналитика, бывшего проп-менеджера, который первым репостнул её статью, но и потому, что среди компаний, которые Син Э анализировала и публиковала, уже несколько оказались «тенбэггерами» (выросли в 10 раз). Пока Син Э болела, одна из опубликованных ею компаний была внезапно поглощена крупной американской корпорацией, показав рост более чем на 300% за один день.
Когда Син Э составляла и выкладывала в Telegram отчет об анализе компании, его тут же репостили во множество открытых чатов и других инвестиционных Telegram-каналов под названием «Корпоративный отчет от братана Чурейдера». Благодаря этому её канал стали рекомендовать тут и там как место для «поиска перспективных компаний», а пару раз на Telegram Син Э даже ссылались в экономических телепередачах, которые она в последнее время внимательно смотрела.
Можно сказать, она переживала удивительный опыт.
В этой сфере было много бывших экспертов, людей, прославившихся своим талантом без всякого бэкграунда, а также тех, кто зарабатывал деньги, обманывая других. Неважно, как поступали остальные, она просто честно делала свое дело, и всё шло гораздо лучше, чем она ожидала, что не могло её не удивлять.
Это чувство, когда ты ставишь большую цель и постепенно достигаешь промежуточных этапов в точности так, как и планировал.
В какие-то дни приходила неожиданная удача, а если возникали препятствия — они тут же устранялись. Подозрительные типы, похожие на мошенников, если и появлялись, то быстро исчезали...
Было чувство, словно сам мир хвалит её: «Ты молодец» и подбадривает. Говорит: «Воплощай свои мечты на полную катушку».
Она даже попыталась похвастаться этим перед малышом.
— У мамы всё отлично получается, так что можешь смело положиться на меня.
Хоть она так и бахвалилась, внутри всё равно было немного тревожно. Последние несколько дней Син Э ломала голову над тем, как это монетизировать. Прибыль от торговли акциями была неплохой, но гарантировать, что это будет стабильный доход, она не могла. Ей нужно было найти способ прокормить ребенка и сделать это дело своей «профессией» на долгий срок. Учитывая наличие ребенка, о трудоустройстве в офис на какое-то время можно было забыть.
Увлекшись работой, она не заметила, как прошло время обеда. Почувствовав движение в животе, она мягко положила на него руку и прошептала:
— Сейчас покормлю. Подожди.
Направившись на кухню, Син Э, открывая холодильник, продолжала шептать, глядя на прикрепленный к дверце снимок УЗИ:
— Мясо, мясо, мясо.
Достав из холодильника мытый салат, она начала жарить мясо. Из-за дыма она включила вытяжку и приоткрыла окно, и в кухню ворвался холодный ветер.
«Неужели так холодно?»
Проверив погоду, она увидела, что на улице минус 5 градусов. А она и не знала. Взгляд Син Э упал на окно. От спальни до гостиной и ванной — везде стояли стеклопакеты с тройным остеклением и противовзломной системой. Дома было даже теплее, чем в квартире Джи Сук, а шум с улицы полностью блокировался, так что порой казалось, будто она находится в идеальном вакууме.
Иногда этот дом казался ей огромным шатром, возведенным вокруг нее и ребенка, чтобы защитить их. Шатром, изолирующим Син Э от опасностей мира. Она чувствовала себя в тепле, уюте и под надежной защитой.
Внезапно в памяти всплыли слова, сказанные Хён Бомом. Наверное, это было связано с мыслями о Джи Сук.
«Спросила, не смогу ли я взять тебя к себе. ...В общем, я никак не мог взять тебя к себе».
«Для меня твоя тетя — величайшая спасительница».
Дом тети, в который она впервые приехала после смерти мамы, был тесным и старым полуподвалом. Где-то через две недели после того, как Син Э начала там жить, они внезапно переехали в квартиру в Пундане. Несмотря на постоянные скандалы с дядей из-за того, что он спускал все деньги на азартные игры, Джи Сук всегда умудрялась сводить концы с концами.
«Квартира в новостройке в Пундане, ежемесячные деньги на жизнь...»
Пока она смотрела куда-то в пустоту, погрузившись в мысли, в нос ударил запах подгоревшего мяса.
— Ой.
Выкладывая мясо на тарелку, она мысленно сравнивала еду, которой был до отказа забит холодильник в «Сомерсете», со своими мыслями о Джи Сук. От дыма защипало глаза.
Видимо, малыш понял, что мама отвлеклась. В животе снова почувствовалось движение. Син Э снова нежно и тепло погладила живот.
Поставив мясо и салат на стол, Син Э положила себе рис. Пока она ела, положив в рот кусочек мяса, телефон звякнул. Это было электронное письмо.
— Эх. Опять.
Она однажды оставила свой адрес электронной почты в Telegram, и с тех пор ей частенько присылали письма с различными претензиями. Хотя, конечно, Сон Чхан тоже иногда присылал ей хорошие статьи.
Со вздохом открыв почту, она замерла. Имя отправителя показалось ей знакомым.
А, этот человек...
***
— Нет, ну почему я не могу вывести деньги?
После нескольких дней безуспешных попыток Джи Сук наконец дозвонилась.
— Понимаете, всю базу данных клиентов только что слили в Китай. Это опасно, поэтому мы в первую очередь заблокировали вывод средств.
В последнее время фишинг действительно свирепствовал. И всё же, изнывая от тревоги, Джи Сук спросила:
— И когда это решится?
— Думаю, к вечеру сегодняшнего дня вывод средств будет доступен. Так что до тех пор можете не волноваться. А, простите, у меня срочное дело.
Связь прервалась. Прокрутив переписку в чате, Джи Сук увидела, что все паникуют из-за невозможности вывести деньги.
[Да вы что, мне завтра остаток за квартиру вносить!]
[Раньше тоже такое было, но тогда проблема была с сервером, и всё быстро решили, так что давайте верить и ждать.]
[Это не какая-то там сомнительная шарага. Исполнительный директор Чон Тэ Сон — это Бог Коинов. Ко-бог.]
[Я сейчас у главного офиса, почему двери заперты?]
[Вы тут все с ума посходили. Говорят же вам, обыски уже прошли, а Чон Тэ Сон еще до этого смылся за границу! Ублюдки. Верните мои деньги!!!]
В голове всплыл образ Хе Джон, которая с самого рассвета торопилась куда-то, собираясь в поездку.
«Мам, послушай. Я тут с друзьями ненадолго в Кёнджу съезжу».
Зачем тебе такой здоровенный чемодан для поездки по Корее? — спросила Джи Сук. Хе Джон, глядя в телефон, бросила: «Мам, я тебя люблю» и в спешке выскочила за дверь. Поскольку последние несколько дней она ходила мрачная и о чем-то тяжело вздыхала, Джи Сук решила, что дочка просто поехала развеяться.
В страхе не находя себе места, Джи Сук услышала звонок в дверь: Динь-дон. Из спальни вышел муж в майке и пижамных штанах.
— Кто там?
Джи Сук, дрожа как осиновый лист, встала с места. На экране домофона стояли двое незнакомых мужчин в костюмах.
— Дорогой. Что... что нам делать.
В дверь громко застучали: Бум-бум.
— Да что такое, кто там? А, блядь, бесит реально. Да кто они такие, чтобы так барабанить в нашу дверь!
Почесывая живот, муж направился в прихожую. Нет. Джи Сук бросилась за ним, но было уже поздно. В открытых дверях стояли двое мужчин.
— Пак Джи Сук и Ён Хён Бон?
Они показали удостоверения и вели себя по-деловому холодно.
— Д-да.
Джи Сук и её муж с трудом ответили в один голос.
— Мы отправляли вам сообщения, но вы не отвечали, на звонки тоже не реагируете, поэтому нам пришлось приехать лично. К тому же случай срочный, связан с отслеживанием средств.
Она-то думала, что это фишинг. Следователь зачитал статьи закона о «личном вручении» и протянул повестку. Глаза Джи Сук затуманились, когда она пробежалась по документу со своим именем и номером дела.
— Но мы ничего такого не делали.
Казалось, вся кровь отхлынула от тела.
— В реестре инвесторов нелегальной криптобиржи и в логах маркетмейкинга (пампинга) были обнаружены имена Пак Джи Сук и Ён Хён Бона.
Манипулирование рынком. Нелегальная криптобиржа. Пока эти слова звенели в ушах Джи Сук, её муж закричал:
— Что это за чушь! Какое еще манипулирование рынком! Девиз нашей семьи — честность! Наш директор Пак просто занималась маркетмейкингом!
Следователи, которые уже собирались уходить, вручив повестку, вдруг усмехнулись.
— По-корейски это и называется «манипулирование рынком». Если точнее, пампинг с помощью маркетмейкинга. Вы взвинчивали цены, чтобы загнать в ловушку мелких инвесторов («муравьев»), а сами на этом нажились. В любом случае, мы больше ничего не можем вам сказать, внимательно прочитайте документ и явитесь на допрос.
Сказав это, они закрыли дверь. Явиться в полицию. У Джи Сук закружилась голова. С побелевшим от ужаса лицом она спросила мужа:
— Что... что теперь с нами будет? А как же наши деньги?
Хён Бон уже что-то искал в телефоне.
— Долевое инвестирование, нелегальная криптобиржа, манипулирование рынком... тут дело не в деньгах. Закон о защите пользователей виртуальных активов, минимум год тюрьмы, а для некоторых и до 10 лет. В случае неявки по повестке — принудительный привод.
В глазах потемнело. Они с открытыми ртами уставились друг на друга. Тюрьма. Значит, за решетку?
— Я... я ничего такого не делала.
Тело Джи Сук била мелкая дрожь. В тюрьме ведь... там бьют какими-то дубинками. И гладить там заставляют. Какой ужас.
Нет, надо настаивать, что я ничего не делала. Что это всё Хён Бон. В конце концов, я же ничего не знала. Но Хён Бон оказался быстрее.
— Это не я. Я сделал всего пару заказов, но это... это всё ты меня заставила!
— Что вы несете! Это вы всё меня заставили! Эти коины с названием нашей биржи, и это... Вам же Б-бентли нужно было купить!
— Совсем спятила! Да это ты из-за денег свихнулась! А? Это он обещал тебе за машину заплатить! Блядь! Я буду настаивать, что ничего не делал! Скажу, что это всё ты!
Джи Сук бросило в жар. И этому ублюдку я верила столько лет. Но как же мои деньги. Что будет с моими деньгами? Если меня посадят, деньги конфискуют? Надо ли отдать деньги, чтобы не сесть? Она уже не понимала, что из этого страшнее.
— Надо валить. Блядь. Надеюсь, запрет на выезд из страны еще не влепили?
— Валить? Куда?
Джи Сук не знала английского. Ей оставалось только следовать за мужем.
— Я поеду первым, а ты скоро подтягивайся. Поняла?
Хён Бон поспешно развернулся к спальне. Джи Сук истошно завопила ему в спину:
— Мошенник! Игроман! Бездарный неудачник! Я тебя всю жизнь кормила!
Собиравшийся войти в комнату Хён Бон резко остановился.
— Что? Я — бездарный? Ах ты сука, совсем охуела!
Муж стремительно подошел к Джи Сук и наотмашь влепил ей пощечину. Пока она кричала «А-а-а-ак!», муж рявкнул «Заткнись!», схватил её за горло и впечатал в стену.
Её душили уже не в первый раз, поэтому физической боли она почти не чувствовала. Задыхаясь и суча ногами, она всё еще билась над тем же вопросом: как сохранить деньги и не попасть в тюрьму.
Внезапно навалившаяся реальность была чудовищной. С этими мыслями Джи Сук потеряла сознание.
***
Телефон Чхан Джина снова зазвонил.
— А, вот блядина.
Он как раз вжался в женщину, схватив её за волосы. Блядь, да что же делать с этим уебком.
Игнорировать звонки вечно было нельзя. Замерев на мгновение, Чхан Джин нажал кнопку приема вызова.
— Брат.
Из динамика послышался голос Пэк Сок Вона.
— А, да. Сок Вон-а. Фух. Чего звонишь?
Женщина под ним издала носовой стон, подгоняя его, и Чхан Джин снова с силой вошел в нее. Дыхание начало сбиваться.
— Брат, я реально не могу вот так всё закончить. У меня мать болеет. Потяни меня за собой снова.
Его голос был отчаянным. Проблема была в том, что он повторял одно и то же по кругу.
— Подожди... у-ух... немного.
— Брат, ты не можешь так со мной поступать. Сколько времени я служил тебе верой и правдой. Повысил только Нам Гю, а меня вот так выбросил, как собаку... Пожалуйста.
Звонить в такой момент — это уже бесит.
Положив недокуренную сигарету в пепельницу, Чхан Джин раздраженно вздохнул.
— Тебе же просто нужно замолвить за меня словечко перед генеральным директором. Сколько мы вместе прошли, неужели ты даже этого не можешь для меня сделать?
— Да говорю же, этот мудак директор Сим меня не слушает, вот ты и попал в пиздорез.
Это была правда. Сок Вон и работал лучше, и Чхан Джин сам не понимал, какого хера повысили Нам Гю.
— Да как такое возможно? Он же только тебя и слушает. Все знают, что это ты выбил тот контракт, подложив им баб. И я это знаю.
Ах, блядь. Эта шестерка начинает борзеть.
— Ты тоже всё это время благодаря мне сладко жрал и хорошо жил.
— Брат, я же не потому, что мне пойти некуда. Я просто хочу до конца служить тебе. Ты же сам всегда говорил. Что любишь меня как родного брата. Каждый раз, когда тебе грозила опасность, я подставлялся вместо тебя, потому что считал тебя своей кровью.
Он понимал, о чем тот говорит. У Сок Вона мозгов было мало, а вот ненужной привязанности — хоть отбавляй, поэтому, если нужно было пролить чью-то кровь, достаточно было выставить этого уебка, и всё решалось. После того как тот получал побои, Чхан Джину стоило лишь сказать: «Спасибо, кроме тебя у меня никого нет. Я пойду с тобой до конца», и тот, истекая кровью, пускал слезу, словно шавка, виляющая хвостом. Он был преданным и до тупости верным, поэтому всё это время его было удобно использовать. Но теперь он постарел, связей у него нет, и, честно говоря, он стал бесполезным.
— Ах, блядь. Заебал пиздеть. Кто тебя просил мне прислуживать?
В трубке повисло молчание. Всё еще находясь внутри женщины, Чхан Джин ледяным взглядом смотрел прямо перед собой. Судя по всему, этот придурок собирался цепляться к нему как пиявка. Тратить на него время было жалко.
— Хочешь, я закрою тебе пасть навсегда?
Вокруг него полно людей, готовых убить кого угодно за миллион вон. Дашь еще полтинник — и закопают.
До него, видимо, дошло, потому что повисла долгая пауза.
— Брат, я правда посвятил всю свою жизнь служению тебе.
Какая-то детская сентиментальность, как в текстах дешевых трот-песен. Пиздец. Кто тебя просил жизнь посвящать. Дебил.
Ему было всё равно. Чхан Джин прекрасно знал, что у этого нищеброда нет крыши, которая могла бы его защитить.
***
Син Э чуть ли не носом уткнулась в протянутую ей визитку. Когда она вживую встретила человека, которого раньше видела только по телевизору, ей было нелегко смотреть ему в глаза.
— Наша компания пока еще небольшая, всего 24 человека. Но, как вы, наверное, знаете, в этой индустрии мы растем быстрее всех.
Конечно, она знала. Название компании: «IMJ Investment».
Это независимое исследовательское агентство, основанное всего три года назад, но поскольку его создали трое бывших топовых аналитиков из брокерской среды, оно с самого начала привлекло огромное внимание. Благодаря аналитическим отчетам и портфелям, основанным на личном посещении и изучении компаний, они не раз демонстрировали феноменальные успехи и уже получили прозвище «Корейская Тентаси». А этот пожилой мужчина был одним из основателей компании, ключевым руководителем и в прошлом легендарным аналитиком. Ходили даже слухи, что несколько компаний обанкротились именно из-за его слишком резких и точных отчетов.
От мужчины веяло цинизмом, свойственным людям из этой сферы, но в целом он держался вежливо.
— Учитывая ваше положение и то, что половина наших сотрудников всё равно работает удаленно, вам не стоит особо переживать о графике.
Ей всё еще с трудом верилось, что такой выдающийся человек сидит прямо перед ней и лично приглашает на работу её — человека без какого-либо опыта. Несмотря на волнение, Син Э, стараясь мыслить объективно, набралась смелости и спросила:
— Мне бы хотелось узнать, какое именно мое качество стало решающим при принятии решения о моем найме?
Мужчина ответил не сразу.
— Честно говоря, когда человек, которого я безмерно уважаю, как бога, прислал мне ссылку на ваш Telegram-канал, я подумал, что это просьба по блату.
Тон мужчины был серьезным и спокойным. Опасаясь, что сейчас последует суровая критика, Син Э напряглась.
— Но, понаблюдав за вами несколько месяцев, я увидел, что ваши навыки весьма неплохи. Настолько, что мне стало стыдно за свои первоначальные подозрения. Эм, просто я увидел в вас потенциал. Подумал, что с вами стоит поработать. Вот так.
Син Э молча кивнула.
После недолгой, неловкой паузы мужчина озвучил условия найма и рассказал, как будет строиться работа. Сказал, что было бы здорово, если бы она поработала с ними без лишнего давления, а позже, когда представится возможность, они бы официально выделили ей офис и оформили в штат. Обсуждались подобные вещи.
Остававшийся вежливым до самого конца мужчина проводил Син Э до дверей офиса.
— Подумайте и свяжитесь с нами.
Он поклонился ей так уважительно, словно она была его начальницей.
— Да, спасибо вам.
Попрощавшись, Син Э какое-то время стояла в коридоре. Долго глядя куда-то в пустоту, она вдруг почувствовала, как сердце радостно забилось в груди.
Получив сообщение с предложением встретиться, она в спешке приехала в Сеул, в Ёидо.
Она всё еще до конца не осознавала, что произошло. Моргая, она стояла на месте, а на губах расцветала улыбка. Ей было так хорошо, что хотелось прыгать от радости. Дело было не в щедрой зарплате, должности или престиже компании. При воспоминании о взгляде, которым смотрел на нее этот мужчина, на глаза навернулись слезы.
Признание и ободрение. Давай поработаем вместе. Взгляд, наполненный всем этим. Она так давно не испытывала ничего подобного. Этого было достаточно. Более чем достаточно.
Син Э прошептала сама себе:
— Конечно, мне повезло, но они признали, что я молодец.
Закрыв лицо руками, она долго стояла так — то ли смеясь, то ли плача. Казалось, из её груди бьет неиссякаемый источник воды. Это будет только первый шаг, но теперь у нее появились силы пройти весь оставшийся путь.
Видишь, я же говорила тебе доверять маме. Снова радостно улыбнувшись, она уже собиралась пойти к выходу.
В этот момент она почувствовала толчок в животе и одновременно... чей-то взгляд. Она огляделась по сторонам, но вокруг никого не было.
Посмотрев наверх, она увидела окно офиса на втором этаже. Абсолютно серый офис, в котором пробивалась лишь тонкая полоска тусклого света.
Ей показалось, что она мельком увидела высокий силуэт, но, видимо, просто показалось.
«Наверное, ошиблась...»
Пожав плечами, Син Э снова направилась к выходу. Выйдя из здания, она бросила взгляд вдаль, на панораму Ёидо. Долго глядя на большое сверкающее здание с буквой «S» на крыше, Син Э развернулась и зашагала прочь.