Лия моргнула, почувствовав, как чьи-то пальцы легко касаются её ресниц. Ишакан гладил её по щеке, и от щекочущего прикосновения она слегка нахмурилась.
— Просыпайся, Лия, — тихо позвал он своим низким голосом. — Ты заставила меня слишком долго ждать…
Сонливость исчезла мгновенно. Лия повернула голову и посмотрела вверх — прямо в его золотые глаза. Он отставил трубку, выпустил последнюю струйку дыма и осторожно поднял её, усадив к себе на колени. Лия прижалась к его груди.
— …Ишакан.
Она всё ещё чувствовала слабость, но первым делом начала внимательно осматривать его. Она помнила, как искала раны перед тем, как потерять сознание. Если они и были, то достаточно лёгкие, чтобы за время её сна затянуться.
— Мура… — вспомнила она вдруг. — Что с Мурой?
— Не волнуйся. Она поправляется, — резко ответил Ишакан. — Сейчас время беспокоиться о других?
— А…
Его взгляд скользнул к её ногам, и Лия последовала за ним. Ноги лежали неподвижно, безжизненно, словно у сломанной куклы. Она попыталась чуть пошевелить ими — и резкая, пронзающая боль мгновенно заставила её зажмуриться.
Она вспомнила, как её отбросило чёрным дымом Сердины. Видимо, удар о стену повредил ноги сильнее, чем она осознавала тогда.
— Примерно через неделю ты сможешь двигать ими, — холодно произнёс Ишакан. — А нормально ходить — не раньше чем через месяц.
В его голосе звучала сдержанная ярость. Лия подняла взгляд. Он стиснул зубы, будто удерживал слова, которые могли бы ранить сильнее.
Без предупреждения он поднял край её ночной рубашки, обнажив бёдра. Лия широко раскрыла глаза. Даже сквозь тонкие повязки были видны глубокие раны.
— У тебя останутся шрамы, — сказал Ишакан.
Судя по всему, раны зашили, пока она была без сознания. И даже эта боль не смогла её разбудить. Она даже не осознавала, что была ранена так сильно.
Это чёрный дым разрезал её кожу? Или осколки камня и стекла в Зале Славы? Тогда её внимание было приковано к другому, а платье скрывало повреждения. Но теперь, увидев всё, она почувствовала настоящий страх. Раны были гораздо серьёзнее, чем она думала.
— А ребёнок? — резко спросила она. — Что с ребёнком?
Ишакан не ответил сразу. Его губы упрямо сжались.
— Ишакан?..
Её охватил холодный ужас. Во сне волчонок был здоров, мчался по равнине свободно и легко. Но что, если после этого что-то случилось? Она не сводила глаз с его губ, будто могла силой взгляда заставить его заговорить.
— С ребёнком всё в порядке, — наконец произнёс он после долгой паузы. — Курканы так просто не умирают.
Лия облегчённо выдохнула. Но лицо Ишакана оставалось жёстким.
— А ты — человек, — тихо добавил он, и сердце Лии сжалось. Эти слова были тяжелее упрёка. — Я могу быстро оправиться от ран. Ты — нет.
Он не обвинял её. Это была просто правда.
— Не оставляй меня одного, — закончил он.
Его лицо было суровым. Она уже почти собиралась извиниться по привычке, но вовремя остановилась.
— …Не оставлю, — тихо сказала она и протянула руку, касаясь его щеки. — С этого момента мы всегда будем вместе.
Он долго смотрел на неё молча. Лия нерешительно наклонилась и мягко коснулась его губ своими. Только тогда его плечи наконец расслабились. Она откинулась к его груди, чувствуя тепло его тела и слушая ровный стук сердца. Некоторое время они просто сидели так, а затем она собралась с духом.
— Сердина… она мертва?
Вопрос дался ей тяжело. Ей нужно было знать. После всего случившегося казалось очевидным, что Сердина должна была погибнуть. И всё же Лия сожалела лишь об одном — что не увидела её смерть собственными глазами.
Она посмотрела на Ишакана — и заметила в его глазах странный отблеск. На его губах появилась лёгкая, почти хищная улыбка.
— Она сбежала.
___________________________________________________________________________
п.п.: пфффффф, конечно же все не могло просто закончиться
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления