Ишакан всегда гордился тем, что не позволяет инстинктам затмить разум. Несмотря на свою звериную природу, он умел сохранять ясность мысли. Но сейчас он проигрывал эту борьбу.
Бывало, он терял себя в удовольствии убийства. Однако впервые терял контроль из-за удовольствия собственного тела.
Чем яростнее сплетались их тела, тем сильнее разгорался внутри него жар, будто принцесса подожгла его. Он не знал, как обуздать это пламя, как удержать его. Ему было трудно сдерживать даже собственную силу, не говоря уже о том, чтобы быть по-настоящему нежным.
Если быть честным, виновата была сама принцесса. То, как она стонала, лишало его способности мыслить трезво. Её тело распаляло его желание, её крики звучали у него в ушах, пока он всё быстрее и быстрее двигался в ней, пока не достиг разрядки — гораздо раньше, чем хотел.
Принцесса отпрянула, её конечности дрожали.
Его взгляд упал на её соски, покрасневшие от его прикосновений. Один лишь вид её груди заставлял думать, что он мог бы снова и снова доводить себя до пика — весь день.
— Мм…
Задыхаясь, принцесса подняла на него глаза, полные слёз. Это только усугубило всё.
Его возбуждение, уже начавшее утихать, вновь поднялось.
Принцесса выглядела так, словно хотела в ужасе убежать. Ишакан улыбнулся, глядя на неё сверху вниз; её слабые движения были медленными и беспомощными. Его руки крепче сжали её талию.
— Хочешь, чтобы я сделал это вот так? — тихо произнёс он.
Хотя это была не ночь полнолуния, он выглядел так, будто был охвачен брачной горячкой. Чтобы утолить голод, ему потребовалась бы неделя в постели с ней.
Он не мог остановиться. Наслаждение заставляло даже невинную принцессу стонать почти по-звериному, двигаться ему навстречу, опьянённую удовольствием. Их горячее дыхание смешивалось, пока он глубоко входил в неё. Ему хотелось ещё глубже. Но глубже было невозможно. Ему хотелось заполнить её до краёв.
Её тонкая шея покачивалась под ним, завораживая, и Ишакан внезапно впился в неё зубами.
Это было чистым инстинктом, и он опомнился лишь в последний момент, едва не прокусив кожу до крови. Он зацеловал это место, продолжая двигаться в ней, стиснув зубы так сильно, что мышцы на шее дрожали.
— А-а… ах…!
Принцесса достигла разрядки под ним, её тело содрогнулось. Внутри она сжалась так крепко, что Ишакан удерживал её, пока она снова и снова стонала, а мышцы её бёдер судорожно сокращались от остроты ощущений.
— Ах… ах… ах…!
Это была долгая разрядка — настолько долгая, что Ишакан тоже снова достиг пика, его движения стали медленнее, глубже, пока он полностью не излился в неё, словно пытаясь погасить огонь внутри себя. Глубоко вдохнув, Ишакан посмотрел на принцессу.
Она потеряла сознание.
— Ха…
Он вздохнул и провёл рукой по влажным волосам, облизывая губы. Жажда всё ещё оставалась. Словно её невозможно было утолить.
Я не хотел быть таким грубым… и это был её первый раз.
Ему стоило огромных усилий остановиться. Когда он смотрел на неё, на следы, оставленные на её теле, возбуждение возвращалось снова, и ничто не могло его подавить. Вздохнув, Ишакан откинулся назад и коснулся себя, доводя до разрядки ещё раз, лишь после этого почувствовав лёгкое облегчение.
Но стоило ему снова повернуть голову к принцессе, как жар в теле начал нарастать. К счастью, в дверь осторожно постучали.
— Ишакан, — голос Хабана звучал напряжённо. — Принцесса… она ещё жива?
Ишакан провёл ладонью по лицу. Неудивительно, что Хабан нервничал. До сих пор Ишакан почти не проявлял интереса к подобным вещам.
Честно говоря, он и сам едва мог в это поверить. Поднявшись, он поднял с пола одеяло и накрыл принцессу, чтобы Хабан не увидел её.
— Принеси воды и полотенца, — приказал он. — И ещё табака.
— Хорошо…
Вскоре Хабан вернулся. Войдя в комнату, он вздрогнул при виде Ишакана — его глаза светились золотым светом.
— Она умерла? — Хабан вытянул шею, пытаясь заглянуть к принцессе, но Ишакан тут же вытолкал его из комнаты.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления