В золотых глазах Теориуса промелькнула нескрываемая радость. Казалось, он с головой погрузился в воспоминания, словно вернулся в тот самый момент из прошлого. Выражение его лица, когда он вспоминал безумные выходки своего помощника, было полно экстаза.
Вален подумал: Как и следовало ожидать, среди этих ублюдков, кичащихся своей так называемой благородной кровью, нет ни одного нормального.
— В детстве я был так невинен. Если я чего-то хотел, мне нужно было просто сделать это самому. И почему я раньше не додумался до того же, до чего додумался Атали?
Он покачал головой и тихо рассмеялся, словно вспоминая свои зеленые, юношеские годы. Вален смотрел на Теориуса ледяным взглядом. Неужели этот ублюдок действительно удовлетворится одним лишь коллекционированием?
Вален мог поставить на кон всё, что имел, — ответ был «нет». Этот ублюдок не испытывал ни малейшего отторжения или чувства вины, собственноручно отрубая конечности, вырывая глаза и языки. Обычно именно такие твари, которые строят из себя чистюль и притворяются культурными, имеют самые грязные сексуальные девиации. Наверняка у этого ублюдка встает только на увечья и оторванные куски тел.
Однако был один вопрос. Как бы он ни думал, у этого ублюдка не было никаких причин выбалтывать ему все подробности своих грязных вкусов.
Да, Вален специально спровоцировал его, заставив слушать, как он проводит ночь с Архен. Это было своего рода предупреждение: «Тебе здесь не место, так что съебись».
Теориус, как Вален и ожидал, ослепленный ревностью и унижением, набросился на него. В план Валена входило даже охотно принять удар, если тот пустит в ход кулаки. Он просто ждал, когда ублюдок подорвет сам себя, но из-за внезапно начавшихся баек о прошлом Валену стало жаль потраченного времени.
— Я учился и тренировался, чтобы создавать идеальные коллекционные экземпляры. Было бы скверно, если бы я случайно задел не тот нерв. Отсечь мышцы, прикрепленные к конечностям, ровно на столько, на сколько нужно, — задача не из легких. Это очень тонкая и профессиональная работа.
Теориусу, казалось, было плевать на равнодушную реакцию Валена; он настолько возбудился от собственного рассказа, что страстно всё объяснял, активно жестикулируя.
— И это еще не все меры предосторожности. Мне нужны живые экспонаты. За ними нужно тщательно следить, чтобы они, не дай бог, не сдохли без моего разрешения. На каждую такую игрушку нужно как минимум два надзирателя. Глаз с них нельзя спускать ни днем, ни ночью. Приходится заботиться о каждой мелочи: что они носят, что едят. Это требует чертовски много усилий.
Вален поднял взгляд на ветхий потолок. Сквозь щели между сколоченными внахлест деревянными досками пробивался свет.
Проснулась ли уже Архен? Было бы здорово впервые за долгое время вместе сходить в обеденный зал.
Он уже пожалел, что поверил словам этого ублюдка и поперся за ним сюда. Тот сказал, что у него есть потрясающая история, и Вален подумал, что ублюдок держит в рукаве какой-то важный козырь. Но на деле это оказалось лишь исповедью о его собственных извращенных вкусах.
В тот момент, когда Вален потянулся, разминая затекшее тело...
— В моих владениях скопилось огромное количество коллекционных экземпляров, в создание которых я вложил столько сил. Но как ты думаешь, человек, был ли я удовлетворен?
Внезапно спросил Теориус. Ответ был очевиден. Раз спрашивает, значит, не был. Вален не видел смысла отвечать.
— Мое сердце... Оно словно опустело и никак не хотело наполняться. Может, это потому, что я рос без отца? Я всегда чувствовал эту нехватку. Ты же человек. Ты должен хорошо в этом разбираться, не так ли?
Ах. Скучная жалость к себе. Вален как раз повернулся и взялся за дверную ручку, когда... Бам! Что-то прилетело и ударилось в дверь, преградив путь. Это был ботинок.
— И вот, когда я не мог понять причину этой пустоты, я встретил свою Ари.
Вален, собиравшийся отшвырнуть его ботинок ногой, замер.
— Рога! Демон без рогов. Я ловил самых разных тварей и выставлял их в своих владениях, но о безрогом демоне я и помыслить не мог.
Вален медленно обернулся. Теориус дрожал, закрыв лицо руками. Сквозь щели между его крупными пальцами вырывался полный экстаза смех.
— Ари — это тебе не какая-то там обычная демоница, каких пруд пруди. Она была единственной наследницей престола. Самое благородное существо в этом мире демонов — и вдруг такой бракованный, незаконченный экземпляр! Сам Бог ниспослал мне Ари!
В глазах Валена, до этого момента не выражавших никаких эмоций, промелькнуло сильное смятение. Голос Теориуса, который, брызжа слюной, восхвалял Архен, гулом отдавался в ушах Валена, а его пальцы нервно дернулись.
— Кем, ты говоришь, является Архен?
Его голос прозвучал глухо, словно из-под толщи воды. И при этом он был до жути низким и тяжелым.
— Ну и тупица. Предыдущий Владыка Демонов мертв, так что вполне естественно, что Ари взошла на престол. Хотя в процессе было много шума.
Теориус не мог скрыть своего восторга, видя, как Вален впервые с тех пор, как они вошли в амбар, застыл в оцепенении. Он затараторил от радости, как ребенок, которого только что похвалили. Он выложил всё, от начала до конца: сколько разных способов он перепробовал, чтобы заполучить Архен.
— …И пусть я раз за разом терпел неудачу, это было нормально. Такую крупную рыбу с первого раза не выудишь.
Тот факт, что Теориус сделал Архен своей главной целью — идеальным коллекционным экземпляром и своей спутницей — не означал, что он прекратил собирать другие вещи. Наоборот, он стал делать это гораздо чаще. Особенно после того, как Архен отвергла его: вернувшись, он выставил в своих владениях десятки новых экземпляров.
Однако, сколько веревочке ни виться, а конец будет. Каким бы «Сыном Божьим» он ни был, похищение живых разумных существ, включая небожителей, и превращение их в калек не могло сойти ему с рук.
Теориус считал, что оказался в тюрьме небожителей — в землях, куда не проникает свет, — тоже из-за Архен. Он оправдывал себя тем, что если бы она послушно подчинилась его словам, он бы не обезумел от горя из-за разбитого сердца и не стал бы без разбору хватать новые игрушки для коллекции, как неразумный ребенок.
Но по сравнению с тем, что натворил Теориус, срок оказался смехотворно мал — просто шлепок по рукам. Жаль было только жертв, которые днем и ночью надрывали глотки от криков в его владениях. Впрочем, так уж заведено: вся грязь этого мира всегда достается слабым.
Теориус воспринимал все блага, данные ему миром, как нечто само собой разумеющееся. Поэтому даже из-за такого исключительно мягкого наказания он рвал и метал, чувствуя себя несправедливо обиженным.
— …Но знаешь. Я думал, что гоняюсь за несбыточной мечтой, а Ари наконец-то разглядела мои чистые, благородные чувства. Она прислала письмо, в котором написала, что я ей нужен. Ари сама позвала меня. Я должен был пойти, я просто не мог не пойти.
Когда он получил письмо от Архен, он находился под стражей. Он отбывал самое суровое из назначенных ему наказаний по обвинению в нанесении увечий высшим небожителям. Однако Атали, который ради слов Теориуса мог не просто притвориться мертвым, а реально умереть, заранее подкупил стражников.
— Я выбрался оттуда так, что ни одна живая душа не заметила. Звучит легко, но ты бы знал, каким трудным и головокружительным было это путешествие. Такого даже в романах не пишут.
Теориус, который без колебаний отрубал чужие конечности, поднял целую бурю из-за того, что ему пришлось пережить. Упиваясь мыслью о том, что он совершил побег из тюрьмы ради любви, он вдруг раздраженно тряхнул головой.
— Я, черт возьми, столько дерьма вынес, чтобы пробраться в мир демонов, а оказалось, что Архен искала меня только из-за тебя.
— …
— Человек, ты меня вообще слушаешь?
Насмешливо спросил Теориус, криво склонив голову.
— Даже ответить не можешь. Что, так шокирован тем фактом, что Ари — это тот самый Владыка Демонов, которого ты так ненавидишь и презираешь?
— …
— Но знаешь что. Ты ошибаешься. Тебе нужно выбить из головы само это высокомерное и наглое мышление. У тебя нет права выбора. «Ненавижу ее, потому что она Владыка Демонов». То, что такое ничтожество, как ты, вообще смеет испытывать подобные чувства — вот что неправильно. Понял?
Из-под густых бровей Валена блеснули пугающие глаза. Он шагнул по усеянному грязными следами каменному полу, приближаясь к Теориусу. Тот не отводил взгляда. Он жадно изучал лицо Валена, пытаясь разглядеть в нем бездну отчаяния.
Вален разомкнул плотно сжатые губы.
— Значит, ты должен торчать в небесной тюрьме, а не здесь.
Теориус, услышав его первые за долгое время слова, был разочарован: это было совсем не то, чего он ожидал.
— И это всё? Давай, разозлись посильнее. Ари ведь обманула тебя, скрыв, что она Владыка Демонов.
— И то, что ты сбежал, как крыса, знает только этот твой карлик.
— О чем ты несешь?
Его ровный, лишенный интонаций голос звучал твердо, словно он уже принял какое-то решение. Непроницаемый, ледяной взгляд Валена полностью скрывал бушующую внутри ярость.
