Старейшины наперебой обсуждали дурную славу Теориуса. Видимо, натерпелись они от него немало: голоса сливались в один гул, так что половину слов было не разобрать.

Вкратце, этот тип был сумасшедшим, на которого даже в мире богов махнули рукой. Если он чего-то хотел, неважно, кому это принадлежало — он обязательно должен был это получить, не гнушаясь никакими средствами и методами.

Никто не мог наказать его, Сына Божьего, обладателя столь благородной крови. Поэтому ходили слухи, что в его владениях горы награбленных и украденных сокровищ у всех рас возвышаются выше самих гор.

— Это не преувеличение. Наоборот, реальность ещё хуже.

— А что там ещё?

Надаля, казалось, сейчас стошнит; он зажал рот рукой, а затем покачал головой.

— ...Назвать его извращенцем — это сделать ему комплимент. Он до жути странный тип.

Старейшины, которые до этого только и ждали повода почесать языками, вдруг умолкли. Валена больше ничего не интересовало, поэтому он не стал допытываться. На самом деле, он хотел услышать совсем другое.

— Этот тип. Что у него с Архен?

— А.

В тоне Валена сквозила тревога, но Старейшины этого не заметили.

— Он называл её «любимой», «крошкой»... Какая-то подозрительная болтовня.

Вален откинулся на спинку дивана и прижал язык к внутренней стороне щеки. Это было неосознанное действие, привычка, скрывающая подступающее напряжение.

— Это просто его односторонний бред.

Твердо отрезал Фин.

— Хм.

Услышав это категоричное «бред», произнесенное с выпученными глазами, Вален удовлетворенно кивнул.

— Амугэ, ты. Неужели ты неправильно понял отношения между госпожой Архен и господином Теориусом? Нет, молчи. Ничего не говори. Не хочу снова получить кулаком в лицо.

Вален догадывался, что между Архен и этим небожителем нет ничего такого. Но уверенности не было.

По мнению Валена, Архен во всём превосходила Теориуса, и он её не стоил. Зачем Архен, которая и так идеальна, отдавать своё сердце какому-то дефектному ублюдку?

Но кто знает. Ведь Архен впустила в своё сердце и его, такого никчемного.

Вален выживал только благодаря её доброте, цепляясь за неё, как за спасательный круг. И у него не было уверенности, что этот спасательный круг предназначен только для него.

Может, сейчас между ними ничего и нет, но кто знает, может, в прошлом они держались за руки, смотрели друг другу в глаза и сливались в поцелуе.

Эта крошечная мысль, мелькнувшая в голове со словом «неужели», грозила перерасти в бурю эмоций. Но прежде чем она успела полностью поглотить его разум, Фин поставил точку. Сказав, что это всё чушь.

— Ты что, реально сомневался?

— Раз уж такой, как я, оказался рядом с Архен...

Ответил Вален, пожав плечами. Фин возмущенно выкрикнул: «Это!», но, видимо, не найдя контраргументов, замялся: «Но всё же...»

— Но ты и господин Теориус — это совершенно разные вещи. Ведь тебя госпожа Архен выбрала сама.

— Впервые из твоего рта звучит что-то стоящее.

— Я тоже не думал, что когда-нибудь буду хвалить такого, как ты.

Они, всегда цеплявшиеся друг к другу и обменивающиеся колкостями, впервые сошлись во мнениях.

Увидев адекватную реакцию Валена на свои слова, Фин оживился и начал болтать без умолку.

Раз в сто лет две расы приносят клятву верности, чтобы почтить память павших в жестокой войне между небом и демонами в далеком прошлом и не допустить повторения истории. Говорят, именно там Теориус влюбился в Архен с первого взгляда. Неся какую-то чушь о женщине своей мечты, он самовольно назначил Архен своей возлюбленной и невестой.

Он регулярно наведывался в мир демонов, чтобы увидеться с Архен, но по какой-то причине последние десять лет не появлялся.

— И почему он вдруг заявился сейчас?

— Господин Теориус каждый год присылал госпоже Архен подарки и письма на день рождения, а тут она вдруг, ни с того ни с сего, ответила ему.

— ...

— Не знаю, что она там написала, но главное — господин Теориус ответил, что скоро приедет повидаться.

Вален вспомнил кое-что, о чем совсем забыл.

Слова Надаля о том, что на день рождения Архен прибудет гость. Разве не из-за этого они сдвинули расписание Фестиваля Фейерверков? Этим самым гостем и оказался Теориус.

***

Между ними точно ничего нет?

Лицо Валена снова стало мрачным.

Говорили, что ей лень праздновать день рождения, поэтому она не принимает подарки и обходится одной песней. Так почему же для этого ублюдка Теориуса она сделала исключение? Отмахнуться от этого было слишком сложно.

Голова Валена гудела весь день из-за внезапного гостя. Всевозможные гипотезы возникали и тут же отбрасывались.

«Я ей надоел?»

В последнее время по Архен этого не скажешь. Но хоть она и казалась открытой книгой, порой она преподносила сюрпризы, заставая Валена врасплох.

— Я сейчас сойду с ума.

Вален, не в силах скрыть тревогу, непрерывно дергал правой ногой. Он провел рукой по волосам, а затем, даже не испытывая жажды, залпом выпил стакан воды.

Он сдерживался только потому, что Старейшины умоляли его поумерить пыл ради Архен, но терпение было на исходе.

Он хотел узнать, что у неё на уме. Он отчаянно желал, чтобы её красивые губы успокоили его, сказав, что это всё пустяки, а глаза посмотрели на него, как на сумасшедшего, недоумевая, из-за чего он так заводится.

В конце концов, не выдержав, Вален выскочил за дверь.

Было уже почти утро. В тихом коридоре эхом раздавались его торопливые шаги.

Щелк. Вален, уже освоившийся в мире демонов, без стука открыл дверь её спальни.

— А вот и незваный гость.

Но Архен была не одна.

Тот самый Теориус, называющий себя незваным гостем, по-хозяйски развалился на её диване.

— ...

Глаза Архен наполнились растерянностью.

Обычно ей было плевать, когда Вален входит в её спальню и что он делает. Максимум, она могла сказать: «Я проголодалась» или «Выключи свет». Не считая тех непристойных слов, которые она шептала в постели так, что мозг плавился.

Но сейчас она выглядела так, словно... её застукали на месте измены. И более того, она смазывала рану на шее Теориуса мазью, точно так же, как делала это Валену.

— Ха.

Увидев это, он невольно усмехнулся.

— Дорогой, сегодня...

Когда Архен попыталась встать, Теориус потянул её за руку к себе.

— Ты ударил точно в уязвимое место. Если бы Атали не было рядом, я бы оказался в большой беде.

Видимо, этот слуга-карлик вылечил его. Вален хотел бы бросить в ответ, что жаль, что тот не сдох, но просьба Старейшин не создавать проблем Архен застряла комом в горле.

— Найти уязвимое место в такой экстренной ситуации. Видимо, у тебя богатый опыт.

— Правда? Удивительно. Я просто отмахнулся в попытке выжить. Наверное, Бог помогает добрым людям.

Слова Валена звучали легкомысленно и дерзко, но на самом деле он собрал всю свою выдержку, чтобы произнести их так.

Теориус по какой-то причине не стал придираться к тону Валена и лишь усмехнулся. А затем поторопил Архен, чей взгляд был прикован к Валену.

— Продолжай то, что начала.

Красные глаза Архен, полные нерешительности, метались между Валеном и Теориусом. Валену хотелось прямо сейчас приковать этот взгляд к себе. Крепко связать её, чтобы она не могла смотреть ни на кого другого. Импульс вспыхнул с новой силой, но прежде чем он успел перейти к действиям, его ноги приросли к полу. Архен отвернулась от него.

— Божественное исцеление было бы куда эффективнее этой мази.

Недовольный тон Архен был ему знаком. Вален уже проходил через подобное. Разница лишь в том, что тогда он был тем, кто симулировал болезнь, чтобы монополизировать внимание Архен, а сейчас он был зрителем.

Только увидев это своими глазами, он понял, насколько жалко тогда выглядел. Хотя на самом деле ему было плевать на то, как он выглядел. Ему было просто противно от того, что он испытывает к Теориусу то же самое чувство, что и к самому себе.

— Мне нравится, когда ты меня трогаешь, Ари.

— ...Не коверкай моё имя, как ребенку.

— Я называю тебя так, будто ты моя кошечка.

— Не смешно.

По мере того как их разговор продолжался, Валену казалось, что внутри него что-то обрывается с глухим щелчком.

Ари?

Тревога, которая, как он думал, исчезнет при виде Архен, наоборот, обрела четкие очертания и начала пытать его.

Разве это не было односторонним ухаживанием со стороны Теориуса, которое Архен терпела нехотя? Их взгляды, обращенные друг к другу, были полны дружелюбия.