— Чего-о?! Что вы такое несёте!

Фин вскрикнул от удивления. Архен сама прекрасно понимала, что несёт чушь. Но они с Амугэ только-только начали завтракать за одним столом и спокойно делиться болезненным прошлым. Ей не хотелось, чтобы эти отношения, с таким трудом сдвинувшиеся с мёртвой точки, вернулись к исходной.

Ей нравилось обнаруживать в Амугэ скрытую нежность. Она чувствовала, как с каждым мгновением рушатся стены, которыми он оградил своё сердце. Конечно, односторонняя симпатия и забота никогда не были для неё проблемой. Но стоило представить, что Амугэ снова будет смотреть на неё с тем же ледяным, полным враждебности взглядом, как её охватывала тяжесть.

Она не хотела оказаться в положении, когда придётся вымаливать крохи внимания у того, кто уже отвернулся. При мысли о том, что его тёмные, как глубокий колодец, эмоции и острая, как бритва, аура будут направлены на неё, начиналась мигрень, а по телу пробегал озноб, словно её окатили ледяной водой.

Она знала, что замалчивание проблемы и бегство — не выход. Она также знала, что правда рано или поздно раскроется, но время ещё не пришло. Ещё не сейчас...

В глазах Архен появилась редкая решимость. Она была совершенно серьёзна, без тени шутки, но трое Старейшин были в ужасе от её шокирующего заявления.

— Госпожа Архен. Нельзя стать суккубом просто потому, что вы так сказали.

— Почему нельзя? Если подумать, мне с детства часто казалось, что у меня на попе растёт хвостик в форме сердечка.

— Не врите!

— Пока другие демоны увлекались магией, я хотела оттачивать искусство соблазнения.

— Вы же всегда были лучшей в магии! Не промывайте себе мозги из-за этого Амугэ!

На лбу Архен выступил холодный пот. На самом деле она была в растерянности от этой неожиданной ситуации больше, чем кто-либо, и совершенно потеряла самообладание.

— Кто бы что ни говорил, я — суккуб. Моё тело — это лишь оболочка, в которой заперты душа и разум суккуба.

— Да что за книги вы читаете...

Надаль приложил руку ко лбу, а другой быстро что-то черкнул.

[Проверить список взятых Архен книг]

Он был полон решимости немедленно объявить любую подозрительную книгу запрещённой и сжечь её. Тем временем Фин умоляющим голосом начал увещевать Архен:

— Я прекрасно понимаю ваши чувства, госпожа Архен. Но какой демон, глядя на вас, подумает, что вы суккуб?

Внезапно Архен решительно задрала блузку почти до груди, обнажив белый живот. Старейшины, ахнув, все разом подскочили к ней. Фин поспешно одёрнул одежду Архен вниз.

— Вы же живот застудите!

— Мне нужно сделать татуировку. Кажется, Амугэ сомневается, глядя на мой живот. Приведите кого-нибудь с умелыми руками.

— Ох... От того, что вы нарисуете то, чего нет, суккубом вы не станете.

Как бы ни хотелось признавать, Старейшины были правы во всём. Глупости несла только она, Архен.

Но она была в отчаянии. Она не собиралась скрывать это вечно. Обманывать Амугэ было для неё тоже неприятно и тяжело. Она просто хотела сохранить это в тайне, пока он не вернётся в мир людей. Только до этого момента.

— Допустим, даже если мы уступим сто, тысячу раз. Допустим, Амугэ, ничего не знающий о демонах, продолжит верить, что госпожа Архен — суккуб. Но мы ведь... собирались пойти на Фестиваль Фейерверков.

Бурлящий поток мыслей в её голове мгновенно замер. Глаза Архен расширились, словно она увидела призрака, и медленно моргнули.

— ...Снесите все мои статуи.

***

Тяжёлые подошвы ботинок глухо ударяли об пол. Вален, откинувшись на спинку дивана, пристально наблюдал за Архен.

Чего это она?

Его густая бровь криво поползла вверх. Архен никак не могла найти себе места и бродила по спальне туда-сюда, словно щенок, которому приспичило в туалет.

И это было ещё не всё. Каждый раз, когда их взгляды встречались, она неловко отворачивалась, делая вид, что занята чем-то другим, отчаянно избегая его внимания.

Она не игнорировала его. Если уж на то пошло, она, наоборот, была более осознанна в его присутствии, чем обычно. Он впервые видел её такой суетливой, и, помимо новизны, ему было любопытно, что у неё на уме.

Не выдержав, Вален встал, и Архен, вздрогнув от испуга, выронила подушку, которую держала в руках. Он, не ожидавший такой реакции, на мгновение замер, но пришел в себя быстрее застывшей Архен.

Вален в несколько широких шагов приблизился к ней. Когда он встал перед ней, на лицо Архен вместо золотистого света лампы упала его длинная тень. Архен явно нервничала. На её напряжённой шее встали дыбом крошечные волоски.

Вален наклонился и поднял подушку.

— Если есть что сказать, говори.

На его низкий голос и бесстрастное лицо Архен медленно покачала головой.

— Я сегодня немного устала.

— И?

— Думаю, лучше пораньше выключить свет.

Архен поспешно отвернулась. Он молча провожал взглядом её удаляющуюся спину и неловкую походку.

Посторонние могли бы подумать, что Архен бесстрастна, как восковая кукла, и лишена эмоций, но Вален видел совершенно иное. Среди всех его многочисленных знакомых не было никого более искреннего, чем Архен.

Она никогда не хитрила, не плела интриг, а прозрачно выражала то, что чувствовала. Каждый раз, когда Вален небрежно бросал доброе слово, она искренне радовалась.

Но что сейчас? Наоборот, его внимание, казалось, тяготило её. Нет, не только сейчас. Последние несколько дней она странно избегала его, погруженная в какие-то свои мысли, где ему не было места.

Между его бровями пролегла глубокая складка, выдавая нескрываемое недовольство.

Он выключил свет раньше Архен. Едва спальня погрузилась во тьму, он подхватил её на руки. Он почувствовал, как маленькое тело трепыхается в его объятиях.

— Т-ты, погоди...

Это слабое сопротивление, попытка оттолкнуть его, ещё сильнее исковеркало его и без того мрачное настроение. Её силы были ничтожны, но это отторжение ранило острее меча. Вален сунул ей подушку на грудь и уложил на кровать.

Даже в темноте он отчётливо видел её глаза, дрожащие от паники.

Вален навалился на Архен всем телом и без предупреждения поцеловал её. В приоткрытый рот, из которого вырвался испуганный стон, ворвался жадный язык. Он обшаривал влажную полость рта, посасывал и кусал её губы до боли. Пока длился этот яростный поцелуй, она изо всех сил сжимала подушку между их телами.

— Хмм, ум... по... го... ди... зады... ха...юсь.

Каждый раз, когда Архен отворачивалась, Вален настойчиво следовал за ней, впиваясь в губы. Жёстко, словно приказывая не избегать его. Он проглатывал даже её прерывистое дыхание.

Вален выдернул подушку, зажатую между их грудьми, отшвырнул её в сторону и прижал её свободную руку к подушке рядом с головой.

Теперь единственным, за кого Архен могла держаться, был он сам.

Поцелуй, похожий на атаку, продолжался бесконечно. Тихая темнота наполнилась звуками трения влажной плоти, стонами Архен и шорохом одеяла, которое она безуспешно пыталась оттолкнуть пятками.

Когда в её стонах появилась влажная истома, а в голове, полной посторонних мыслей, не осталось ничего, кроме Валена, он отпустил её губы.

Между их ртами потянулась ниточка слюны. Вален смотрел на Архен сверху вниз без признаков возбуждения. В его чёрных глазах читалась лишь пугающая одержимость.

— Ха-ах, ха-а, ха-а...

Архен, открыв рот, с трудом хватала воздух. Её узкая грудная клетка ходила ходуном в попытке насытиться кислородом.

Вален знал, что каждый раз, когда Архен принимает его, она мучается от того, насколько это тяжело. Но в том, что она, будучи загнанной до предела его грубой силой, всё же не отталкивала его, он находил какое-то низменное наслаждение. Она могла бы ударить его по щеке, но Архен никогда не была с ним жестока. И сейчас тоже.

Он сунул два пальца ей в рот. Медленно потирая её мягкий язык вперёд-назад, он произнёс:

— Поздно жалеть.

— ...

— Ты сама меня выбрала. Даже если моё тело тебе надоело, терпи. Раз уж заперла меня здесь, неси ответственность до конца. Я не собираюсь становиться одним из твоих многочисленных мужиков.