От неожиданного вопроса лицо Надаля мгновенно окаменело. Пока он стоял, не в силах вымолвить ни слова, Вален сделал широкий шаг вперёд. Он только глазами следил за Надалем, молча встретившись с ним взглядом.

— Значит, что-то есть.

После недолгой паузы произнёс Вален. Надаль поспешно замахал руками.

— Да ничего нет! Просто, ну, может, она стесняется.

— Только сейчас?

— П-полевые цветы тоже то распускаются, то вянут в зависимости от сезона, разве с душой иначе? Просто... бывают дни, когда хочется побыть в одиночестве, что тут такого. Не бери в голову.

— У неё что, переходный возраст?

— А, точно! Насчёт Фестиваля Фейерверков. Расписание немного сдвинулось. Вот я даю. Забыл о таком важном деле.

Надаль внезапно сменил тему.

Важном, как же. Надаль явно чувствовал себя не в своей тарелке, и по его тону было понятно: он что-то скрывает.

К несчастью, было кое-что, чего он не знал. Один из многочисленных талантов Валена — развязывать языки. Вален, который сам прошёл через жестокие пытки, немало преуспел в допросах пленников и добыче ценной информации.

С чего бы начать сдирать с него шкуру? Вален медленно окинул Надаля взглядом с головы до ног. И как раз в тот момент, когда он собирался сорвать штору, прикидывая, что из неё выйдет отличная верёвка, чтобы связать козлу конечности...

— На день рождения госпожи Архен в замок должен прибыть гость.

В голове Валена мгновенно стало пусто. Как только он замер, Надаль достал из-за пазухи платок и вытер пот.

— ...День рождения?

— Да. Обычно госпожа Архен не любит праздновать, поэтому мы просто поём песню в узком кругу и всё. Она категорически не принимает подарков и запрещает визиты с поздравлениями извне. В этом году в виде исключения приедет гость. Как назло, в последний день Фестиваля Фейерверков.

— ...

— А, на всякий случай скажу: никаких других причин нет. Просто госпожа Архен очень застенчива. Ей даже тяжело писать ответные письма с благодарностью за подарки. Так что не доставай нашу госпожу Архен из-за того, что мы не сказали тебе о дне рождения заранее.

Как бы не хотелось этого признавать, но Надаль прочитал его мысли как открытую книгу. Если бы он его не остановил, Вален тут же помчался бы в спальню выяснять отношения с Архен. Он бы набросился на неё, как обиженный ребёнок, которого не позвали на вечеринку, с криками: «Почему я не могу быть с тобой в твой праздник?!»

С запозданием накатило чувство стыда. Он и сам понимал, что это было бы жалко и нелепо. Сам-то он жил, даже не замечая собственных дней рождения, так почему же при упоминании дня рождения Архен сердце ухнуло вниз, словно случилось что-то непоправимое?

— ...И что с того, что суккуб застенчива?

— Это н-никак не связано с тем, что она суккуб!

Надаль повысил голос, брызгая слюной.

— Чего ты вдруг завёлся?

— Я к тому... что, независимо от того, суккуб она или нет, все высшие демоны немного застенчивы. И-и Владыка Демонов тоже. Не связывай характер госпожи Архен с тем, что она суккуб...

— ...

Значит, причиной того, что мир демонов до сих пор вёл такую закрытую внешнюю политику, была застенчивость? Причина казалась нелепой до невозможности, но, учитывая демонов, которых Вален видел до сих пор, это было вполне вероятно.

Пока Вален погрузился в свои мысли, Надаль не мог устоять на месте ни секунды. Он тревожно косился на Валена и безостановочно вытирал пот, который тёк ручьём. Не выдержав напряжения, он вдруг громко и неестественно закашлялся.

— Так я опоздаю на завтрак. Что будем делать с завтраком для госпожи Архен?

— Принеси в спальню.

— Пойду на кухню и распоряжусь. До скорого.

Надаль быстрым шагом направился в конец коридора. Только когда его спина превратилась в точку, Вален понял, что этот козёл обвёл его вокруг пальца.

В итоге он так и не выяснил, почему Архен прячет своё тело. Явно же что-то скрывает...

Когда Вален вернулся в спальню, кровать была пуста.

На всякий случай он подошёл к ванной, и, как и ожидалось, оттуда доносился шум воды.

— Раз проснулась, надо было сказать...

Он привычно потянул за ручку двери, но почувствовал, как щелкнул замок.

— ...Какого хрена.

Подумав, что ему показалось, он дёрнул снова, но дверь не поддавалась. Архен заперлась изнутри.

Вален уставился на ручку холодным взглядом. Демоны, блядь... Они, оказывается, умеют пользоваться замками?

До сих пор он думал, что замки здесь только для красоты. Его не раз бесило, что кто угодно, независимо от пола и возраста, мог просто так распахнуть дверь в спальню Архен.

— Открой.

Едва он договорил, как внутри раздался грохот. Вален рефлекторно дёрнул дверь ещё раз, но она, естественно, не открылась.

Вскоре замок щёлкнул. Скри-ип. Плотно закрытая щель начала медленно расширяться, выпуская клубы белого пара. Когда дверь приоткрылась настолько, что стал виден один глаз Архен, Вален просунул руку и распахнул её настежь.

— У тебя переходный возраст?

В голосе Валена слышалось легкое раздражение. Архен, наоборот, посильнее запахнула халат и зачем-то принялась теребить мокрые волосы.

— Мне больше трехсот лет.

— Тогда к чему эта неуместная стеснительность? Веди себя так же нагло, как когда ты меня поимела.

Вален одной рукой схватил Архен за предплечье и потянул к себе. Её мокрые босые ноги шлепали по полу, оставляя следы.

Как придирчивая старшая горничная, он оглядел её с ног до головы. Острый взгляд Валена сразу заметил, что самостоятельное мытьё Архен никуда не годится. От шеи несло резким запахом благовоний, а к коже кое-где прилипли выпавшие волосы.

— Иди обратно.

Вален кивнул в сторону ванной, и Архен непонимающе наклонила голову.

— Хочешь, чтобы я тебя помыла?

— Не я, а ты. Архен. Иди и перемойся.

Вален повторил это несколько раз, и Архен посмотрела на него с обидой.

— Я только что помылась и вышла.

— Ты не помылась, а просто намокла.

В тот момент, когда Вален попытался силой развернуть её за плечи, она проворно пригнулась и выскользнула из-под его руки. Шлёп-шлёп. Шлепая мокрыми ногами, она запрыгнула на кровать.

Пораженный её ловкостью, напоминающей шуструю белку, Вален на мгновение застыл. Имея такую реакцию, почему она всё это время вела себя как обожравшийся ленивец?

— Что ты творишь?

Спросил Вален, приближаясь к ней широкими шагами. На кровати всё ещё оставались следы их ночных утех. Появилась ещё одна причина отправить её мыться заново.

Архен, как испуганный зверек, попятилась назад. Совершенно не осознавая, что её действия только дразнят скверный характер Валена.

Словно защищаясь, она схватилась за края халата обеими руками и посмотрела Валену прямо в глаза.

— Ты прекрасно справляешься с купанием. Но с этого момента я больше не буду принимать твою помощь в ванной.

— С чего бы это?

— Скажу прямо. Какое-то время я не буду показывать тебе своё обнаженное тело.

— Да неужели?

Его огромная рука схватила её за тонкую лодыжку и дернула на себя. Архен, не успев даже пискнуть, съехала вниз и оказалась лежащей на спине, глядя в потолок.

Вален рывком распахнул её халат. В мгновение ока её белая шея и одна грудь оказались полностью обнажены.

— Показала. И что теперь будешь делать?

— ...

— Прикрыть?

— Ы-ыт, подожди...!

Его большая рука накрыла её выпуклую грудь, словно пряча. Он начал медленно её разминать, и кожа Архен постепенно покраснела.

Вален изо всех сил сдерживал грязные ругательства, рвущиеся наружу. Его лицо оставалось по-прежнему ледяным, но на душе было паршивее, чем если бы его окунули с головой в сточную канаву.

Вален, прижимаясь губами к её шее и плечу, стянул халат ниже.

— Н-нет... Хватит, ыт!

— Какого хрена ты вдруг решила держать дистанцию?

— Хы-ы, щ-щекотно. Шея... А-ы-ыт.

— Реально переходный возраст? Или я тебе противен?

Архен, судорожно цеплявшаяся за халат, сменила тактику. Она обеими руками схватила Валена за волосы на затылке и изо всех сил потянула.

— Угх.

Голова Валена, увлеченного её кожей и не ожидавшего отпора, откинулась назад. Архен тяжело дышала, её брови были сведены вместе. Валену захотелось прямо сейчас разгладить эту морщинку языком. В тот момент, когда он собирался снова опустить голову, Архен ещё раз дернула его за волосы.

— Ты спрашивал, почему я прячу своё тело.

— ...

— Потому что ты стал для меня особенным.

— ...Что?

— Больше я ничего не скажу. Но я надеюсь, что ты... поймёшь меня.

Внезапное признание обрушилось на него, как бомба.