— Выйди и подожди снаружи. Я отвезу тебя.
Чан Са Гён одернул подол платья А Ён до самого низа, а затем накинул ей на плечи свое пальто.
Он был очень высоким, поэтому его длинное пальто почти волочилось по полу, и благодаря этому порванные колготки были хоть как-то скрыты.
Подтолкнув А Ён к двери, он протянул руку и схватил самую толстую и прочную бутылку из-под алкоголя на столе. Показалось ли, или вены на тыльной стороне его ладони вздулись сильнее обычного?
Сжимая бутылку, он слегка наклонился и начал внимательно изучать жидкость, которую секунду назад уронила Чан Си А. Опасно балансируя тлеющей сигаретой на краю стола, он макнул палец в эту жидкость и потер им нижнюю губу, словно нанося блеск, а затем стал ждать. Говорят, наркоторговцы втирают кокаин в десны, чтобы проверить его подлинность. Кокаин действует как местный анестетик, вызывая легкое онемение. Видимо, он делал то же самое.
Поняв что-то, он кивнул, выпрямился, взял со стола бутылку с минералкой и прополоскал рот.
Затем он снова зажал между пальцами сигарету, тлевшую на краю стола. В другой руке он взвесил бутылку с алкоголем, проверяя, как она лежит в руке. После этого он вплотную подошел к тому самому парню из компании Чан Си А, который еще минуту назад шутливо имитировал секс за спиной А Ён.
Рост Чан Са Гёна был под 190 сантиметров, поэтому большинство мужчин смотрели на него снизу вверх, а он на них — сверху вниз. Одним своим видом он внушал такое давление, что выигрывал наполовину еще до начала разговора.
— Х-хённим, простите, что не поздоровался сразу! Я Сан Ён! Давно не виделись, да? Как поживали?
Видимо, они были знакомы, так как парень первым с ним поздоровался. Взгляд Чан Са Гёна, в отличие от вежливой улыбки на губах, был ледяным, пустым и переполненным подавленной, убийственной яростью.
— Да. Давно не виделись. Снимай штаны.
— А?
— Заставишь меня повторить еще раз — я выколю тебе глаза. Снимай.
— Д-да, да!
Парень без колебаний стянул штаны. Видимо, борьба с Син А Ён так его возбудила, что его член всё еще мерзко торчал. Чан Са Гён слегка склонил голову. Он долго смотрел на эту всё еще стоящую эрекцию.
Будь парень в здравом уме, у него бы всё давно упало, но наркотики — страшная вещь. Чан Са Гён медленно затянулся сигаретой. Красный огонек на её кончике тускло блеснул в темноте. Когда он выдохнул, дым лениво окутал его лицо, и сквозь этот едкий дым раздался его низкий шепот:
— Оторвать, что ли.
— А?
— Я слышал, ты тут баб накачивал и насиловал, снимая всё на видео. И отделался только штрафом. Из-за связей ты избежал наказания, поэтому твоя ебаная залупа продолжает стоять где попало и на кого попало.
— Эй, хённим. Это было не изнасилование. Мы всё по обоюдному соглас... А-А-АК!
Всё произошло в мгновение ока. Чан Са Гён со всей силы ударил парня ботинком по голени, заставив его упасть на колени, а когда тот прижался стоящим членом к полу, Са Гён обрушил на него бутылку из-под виски.
Хрясь! Хрясь! Хрясь!
Безжалостно обрушиваемая бутылка не выдержала силы ударов и разбилась, а парень по имени Сан Ён распахнул рот так широко, что стало видно нёбо. Но Чан Са Гён на этом не остановился.
Прямо в разинутый рот орущего от нечеловеческой боли парня он засунул свою недокуренную сигарету и затушил её. Вся эта пугающая и абсурдная жестокость происходила настолько быстро и гладко, словно он делал это не в первый раз. От этого удара глаза парня закатились, и он забился в конвульсиях, не в силах даже дышать.
Никто не смел даже пискнуть, все застыли, как каменные изваяния. Включая саму А Ён.
Говорят, человек — существо, склонное к забывчивости. За это время я совершенно забыла, кто такой этот Чан Са Гён.
А Ён, которая до сих пор без страха огрызалась ему, сейчас невольно раскаялась в своем прошлом поведении. Она то и дело опускала глаза или косилась на него украдкой. Впредь с ним точно не стоит шутить, — подумала она, сделав для себя серьезный вывод.
— ...
Она стояла, словно пригвозженная к полу, не в силах даже сглотнуть слюну, а он тем временем направлялся к ней. Точнее, отряхивая окровавленные руки, он подошел к столу.
Съежившаяся А Ён то и дело опускала взгляд, чтобы не встречаться с ним глазами, а он, как ни в чем не бывало, взял бутылку с остатками алкоголя и смыл кровь с рук.
— Ну как. Когда чеболь в третьем поколении ведет себя так, я похож на обычного тупого гопника?
— ...Н-нет. Что вы. Вовсе нет.
— И что это за фальшивая покорность? Ты меня боишься?
— ...Н-нет.
— Не смотри на меня так. Мне обидно.
Изогнув глаза в улыбке, на его лице не было ни капли обиды. Он снова подтолкнул А Ён к выходу, а затем подошел к съежившейся Чан Си А и остановился перед ней.
— Си А.
Едва услышав свое имя, Чан Си А тут же рухнула на оба колена — бух. Опустившись на корточки на её уровень, он пальцами насильно раздвинул её веки и поцокал языком: Тц-тц.
— Снова нажралась. Оппа так ненавидит твои обдолбанные глаза.
— П-прости, оппа, прости...
— За что на этот раз? За то, что нажралась? Или за то, что Син А Ён здесь? А может, за то, что позволила другим ублюдкам трогать мои вещи?
— З-за всё, за... за всё...
Закрыв лицо руками, Чан Си А дрожала как осиновый лист и прижалась спиной к полу, словно умоляя о пощаде.
— П-прости, я во всем виновата...
— Оппа всё понимает, Си А. Оппа тоже в свои двадцать с небольшим гулял как последний отброс.
Мягко поглаживая её по затылку, пока она прятала лицо между его ног, он говорил монотонным, лишенным эмоций голосом:
— И тем не менее, как бы оппа ни гулял, он никогда не употреблял наркотики. Как думаешь, почему?
— П-простите, простите меня...
— Из-за этой наркоты башка перестает нормально соображать. Ты правда думала, что я не приставлю к тебе своих людей?
— О-оппа...
— В этой хуйне тоже должна быть слаженность. Ты постоянно косячишь, а я постоянно всё разгребаю. Но всему есть предел, ебаная ты сука.
— ...!
Возможно, свою роль сыграла среда в семье, где кровное родство ставилось превыше всего, но Чан Са Гён, пусть и не был ласковым братом для Чан Си А, всё же заботился о своей единственной сестре. Поэтому, какие бы немыслимые выходки она ни вытворяла, он всегда всё улаживал и держал её рядом.
— Эй, мусор ты ебаный. Ты реально собираешься и дальше так жить?
И даже больше. Тот факт, что Чан Са Гён, который до сих пор ни разу не произнес при ней ни одного грязного ругательства, сейчас с таким лицом изрыгал маты, был для Чан Си А очень плохим знаком.
Чан Си А, видимо, поняла это и, вцепившись в ботинки своего разъяренного брата, закричала изо всех сил:
— О-оппа! П-прости меня всего один раз! Я п-правда виновата, очень виновата!..
— Подними башку, сука. Пока я не сломал тебе шею.
— А-ак!
Схватив Чан Си А за волосы так сильно, что казалось, снимет скальп, он силой заставил её выпрямиться, пошарил в кармане и достал пачку сигарет.
Достав длинную сигарету и зажав её зубами, он ждал. Один из парней тут же подскочил с зажигалкой. Это был тот самый парень, который не пытался ни скрутить А Ён, ни изнасиловать её — самый вменяемый из всей компании.
Крепко сжав сигарету зубами и всё так же держа Чан Си А за волосы, он лишь слегка наклонил голову, чтобы прикурить от зажигалки. Чан Са Гён глубоко затянулся, и красный огонек на конце сигареты угрожающе вспыхнул во тьме. Снова затянувшись, он медленно выдохнул. Дым струйками вырвался из его губ и растворился во мраке.
— Задам два вопроса. Оппа не любит, когда ему врут, так что отвечай честно.
— Д-да, да!
— Ты хотела накачать её наркотиками?
— А, а, э-это, оппа...
— Зачем? Чтобы сделать её такой же наркоманкой, как ты. А что потом? Что ты собиралась делать потом?
То ли до неё дошла волна его ярости, то ли наконец-то подействовали наркотики, но Чан Си А начала сильно дрожать. Обхватив себя руками, она затряслась, как в лихорадке, и, постукивая посиневшими губами, произнесла:
— Д-дело в том... что... на самом деле я подсела на наркотики... не по своей воле... я, я тебе, оппа... впервые говорю, но меня подставил один знакомый... ублюдок, которого я считала другом... подсыпал мне дурь в выпивку и сказал: «Скатертью дорожка», этот пидорас... я тоже жертва...
— И что. Хотела сделать её такой же жертвой, а потом... пустить по кругу среди этих ублюдков?
Чан Са Гён бросил это совершенно спокойным тоном. Как будто только что не произошло ничего страшного. Чан Си А, всё еще стоя на коленях, начала отчаянно кивать, а затем отчаянно мотать головой. В панике она уже ничего не слышала и явно не уловила сути вопроса.
— Ясно. Глядя на тебя сейчас, я, наконец, понял. Ты не человек, ты просто животное.
Чан Са Гён провел рукой по своему усталому лицу и оборвал разговор.
— А с животными нужно обращаться как с животными.