Чан Си А всё еще стояла в оцепенении, потеряв дар речи.
Глубоко затянувшись и раздув последний уголек сигареты, Са Гён небрежно махнул парню, который только что подал ему зажигалку, приказывая принести пакетик с наркотиком, валявшийся на столе. Парень тут же бросился выполнять приказ и передал пакетик Чан Са Гёну.
Он взвесил в руке маленький пакетик, наполовину заполненный белым порошком. Затем без малейших колебаний, с такой силой, словно собирался снять с Чан Си А скальп, схватил её за волосы и резко запрокинул её голову назад.
— А-ак!
Издав задумчивое «М-м», он картинно нахмурился и слегка склонил голову набок, словно в сомнениях.
— Я сам наркоту не употребляю, так что не знаю, какая тут смертельная доза.
— О-оппа?
— Если выживешь — считай, повезло. А если сдохнешь прямо здесь — да и хер с ним. Ты же обожаешь эту дрянь, значит, умрешь от того, что любишь. Хорошая смерть, разве нет?
— О-оппа, п-подожди, е-если я всё это съем, я умру, правда умру, оппа-а-а!
— Вот давай и проверим твою судьбу. Выживешь ты сегодня здесь или сдохнешь. Оппе тоже интересно узнать, насколько ты везучая.
— Н-не надо, не надо, не заставляй, я умру, правда!!!
Скрутив визжащую и рыдающую Чан Си А, он уже собирался насильно высыпать порошок ей в рот и нос, но в этот момент Чан Са Гён, чьи глаза были наполовину затуманены безумием, вдруг посмотрел на свои руки.
— ...
На свои руки, перепачканные багровой кровью и белоснежным порошком.
Гнев, который он сейчас испытывал, не был просто злостью. Это чувство, кипевшее в самых глубинах его души, намертво сковывало его, как тяжелая, ледяная цепь. Чан Са Гён почувствовал страх — страх того, что этот гнев однажды поглотит его целиком. И если он не возьмет его под контроль, это неизбежно разрушит его самого.
Не успел он ощутить предчувствие того, как его будущее разлетится вдребезги, как в голове эхом зазвучали переплетающиеся голоса.
«Вице-президент, вы случайно... влюблены в меня?»
«Вице-президент, вы случайно... искренне к ней относитесь? Она вам... нравится?»
...Ах.
Нахмурившись, он долго, словно на чужие, смотрел на свои руки, и в конце концов сквозь зубы вырвался тихий смешок, больше похожий на стон.
Думал, это просто легкая интрижка, как игра с огнем в летнюю ночь.
Убеждал себя, что через два года эти чувства всё равно остынут.
Я дорожу тобой.
Я. Тобой.
Такой женщиной, как ты.
Таким ничтожеством, как ты.
В итоге.
Так и не смог порвать с тобой.
Топ-топ-топ, топ!
Обезумев от страха и не разбирая дороги, А Ён в итоге выбежала из комнаты, даже не оглянувшись.
Из-за туфель на каблуках, которые она давно не носила, она несколько раз едва не упала, но каждый раз ей чудом удавалось удержать равновесие. Не добежав до туалета, А Ён схватилась за стену и начала задыхаться от рвотных позывов.
Желудок был пуст, но она продолжала надрывно кашлять. Дрожа как осиновый лист, она смотрела в сторону той комнаты, как на ледяной ад.
Она действительно напрочь об этом забыла. Забыла, каким человеком был этот Чан Са Гён. Насколько жестоким он мог быть.
И...
«Выйди и подожди снаружи. Я отвезу тебя».
«Не смотри на меня так. Мне обидно».
...Даже тот искаженный факт, который она так не хотела признавать — что он всегда был её спасителем.
***
Она даже не помнила, как оказалась в его машине и как они доехали до Мудже. Это не было похоже на провал в памяти от алкоголя. Но то, с каким лицом он вышел из этого ледяного ада, что сказал ей на выходе и когда она села к нему в машину — хотя её мозг был в сознании, все эти воспоминания просто испарились.
С того самого момента, как он сел за руль, он ни о чем её не спрашивал, и она тоже не задавала ему вопросов.
Конечно, ей хотелось спросить о многом. Что он сделал с Чан Си А, что собирается делать дальше? Почему не выходил на связь целых четыре недели? Почему не сказал, что дата его свадьбы уже утверждена? Что теперь будет с ними, и нельзя ли отпустить её чуть раньше срока, прописанного в контракте?
Но эта вязкая тишина так и не была нарушена. Сухая, тяжелая тишина зловеще заполнила салон автомобиля. В этом времени, казавшемся вечностью, машина наконец остановилась перед Мудже.
Когда он заглушил двигатель, А Ён торопливо сняла с себя его пальто и протянула ему.
Она не могла смотреть ему в глаза с самого начала поездки, потому что, хотя и испытывала к нему благодарность, сейчас сам человек по имени Чан Са Гён внушал ей животный ужас.
Набравшись смелости, А Ён украдкой бросала на него взгляды. Он, всё так же вцепившись в руль, упрямо смотрел прямо перед собой. То, что он намеренно избегал её взгляда, говорило о том, что он чувствует примерно то же самое. Похоже, ему сейчас совсем не хотелось видеть её лицо.
Впрочем, учитывая мою проклятую судьбу, из-за которой я вечно влипаю во всякое дерьмо, ему тоже должно было это порядком надоесть.
— Тогда... вице-президент. Отдыхайте.
Попрощавшись с максимальной вежливостью, А Ён аккуратно переложила пальто, которое он так и не взял, на заднее сиденье. Но в тот момент, когда она уже собиралась открыть дверь пассажирского сиденья, он нарушил эту глубокую, как омут, тишину и медленно заговорил:
— Насколько всё зашло?
— Н-ничего не было! Того, о чем вы думаете... абсолютно ничего не было.
— Почему ты такая спокойная?
— Что?
Он, до этого неотрывно смотревший вперед, медленно повернул голову и посмотрел на А Ён. От его далекого и холодного взгляда у А Ён защемило сердце.
— Почему ты ведешь себя так, будто ничего не случилось?
— Потому что... ничего и не случилось?
— Ничего не случилось?
Фыркнув от нелепости её слов, он с нескрываемым отвращением в голосе резко бросил:
— Эти наркотики, знаешь ли... стоит только один раз попробовать, и ты уже никогда не слезешь.
— ...
— И ты, та, кто могла бы остаток жизни, как жалкая попрошайка, слизывать остатки порошка с пола в своей комнате... Что? Ничего не случилось?
— ...
— Раньше ты такой не была. Дрожала как напуганный щенок от каждого моего слова. Почему сейчас, пройдя через такое, ты ведешь себя так, словно всё в порядке?
— ...
— С каких пор ты перестала хоть что-то чувствовать?
— Я просто стала сильнее. Видимо, как вы и говорили, вице-президент, я действительно превратилась в закаленное стекло.
— Нет.
Отпустив руль, он резко подался вперед, сократив дистанцию между ними.
— Знаешь, что я думаю?
От его близости пахнуло смесью парфюма, алкоголя и тошнотворным запахом крови, отчего А Ён едва не стошнило, но его сдержанный взгляд пригвоздил её к месту, не давая пошевелиться.
— Сейчас ты выглядишь...
А Ён сглотнула, скользя взглядом по его лицу.
— ...как человек, который всё бросил.
— ...
— Даже больше, чем в тот день, когда ты собиралась броситься в реку Ханган, чтобы умереть.
Она почувствовала себя так, словно получила мощный удар под дых. Она никогда не думала об этом с такой стороны. Но если задуматься, то действительно... она не чувствовала абсолютно ничего. Как он и сказал, даже пережив такое чудовищное унижение, когда её насильно пытались накачать наркотиками и превратить в конченую наркоманку на всю оставшуюся жизнь.
В этот момент у неё вырвался смешок. Наверное, потому что я дошла до самого края, — подумала она. Прижимая пальцами дергающиеся губы, она посмотрела на него, прищурив глаза.
— А разве это не забавно? То, что другие люди, возможно, не испытают и раз в жизни, я переживаю каждый день, как дышу. Моя судьба может быть проклятой, но не настолько же. Не может же так продолжаться всю жизнь.
— ...
— И поскольку всё это повторяется, кажется, я ко всему привыкла.
— ...
— Говорят, если несчастья повторяются, в какой-то момент они начинают казаться просто обычными буднями.
Выпалив эти слова, которые всё это время крутились у неё в голове, на одном дыхании, А Ён провела ладонью по лицу, на котором отразилась запоздалая усталость.
— Наверное, когда я признала этот факт, мне стало легче. Поэтому я так себя веду. Поэтому мне всё равно. Теперь я больше ни на что не надеюсь.
Его молчание затянулось, и А Ён, крепко сжав губы, старалась отпустить рой мыслей или вообще ни о чем не думать. И тут.
— А ты понадейся. Кто знает? Вдруг ты мне понравишься.
Время словно остановилось.
— Тогда ты спрашивала меня, нравлюсь ли ты мне.
Пространство и время исказились.
— Нравишься.
Словно несущаяся на огромной скорости машина резко ударила по тормозам.
— Поэтому теперь я хочу получить и твое сердце.
Оглушительный грохот столкновения взорвался в её голове, как фейерверк.
— Я. Сказал, что ты мне нравишься.
Разве может признание в любви звучать с таким отчаянием на лице?
— Такая, как ты, Син А Ён.
В этот момент сердце А Ён забилось с безумной скоростью. До сих пор она вела себя как человек без эмоций, но, как ни странно, перед его признанием она не смогла остаться равнодушной.
— Отдай мне его. Твое сердце.
Нужно было сказать хоть что-нибудь, но вместо слов вырвался лишь странный звук сбитого дыхания, который густым дымом заполнил салон машины.
— ...Сделаю вид, что ничего не слышала. Заранее поздравляю со свадьбой.
С побледневшим лицом, словно услышала не признание в любви, а угрозу убийства, А Ён резко распахнула дверь, выскочила из машины и бросилась прочь.
Оказавшись на улице, она, словно ведомая инстинктом самосохранения, со всех ног побежала к Мудже. Странно, но чем шире она открывала глаза, тем у́же становилось её поле зрения, а чем быстрее она пыталась бежать, тем тяжелее становились её ноги.
Он снова и снова бесцеремонно вторгается в мою разрушенную жизнь. На самом деле так было с самого начала.
Время шло, и сезоны сменяли друг друга.
Так прошла суровая зима, когда она получила его леденящее душу признание...
И незаметно наступила весна.