— ...Да, здравствуйте.
— Ага-а. Карточку принесла? Представляешь, я бумажник потеряла. А сегодня же я угощаю.
Её полузакрытые глаза явно говорили о том, что она уже в хлам, и, если присмотреться, на столе можно было заметить россыпь белого порошка.
— Да, директор. Карту принесла. Госпожа И просила передать.
Скрывая напряжение на окаменевшем лице, А Ён положила алюминиевую карту на стол. Услышав: «Какая красавица», она быстро отбила чью-то наглую руку, потянувшуюся к её ягодицам, и отступила на шаг.
— Тогда я пойду. Приятного вечера.
А Ён изо всех сил постаралась вежливо поклониться Чан Си А.
«Пха-ха-ха!»
Услышав эту фразу, больше подходящую зазывале, Чан Си А расхохоталась, держась за живот. А Ён, желая лишь передать карту и поскорее убраться, не провоцируя её, натянуто улыбнулась в ответ.
— Эй, подожди-ка.
Оттолкнув голову парня, который до этого её удовлетворял, Чан Си А натянула белье и, пошатываясь, подошла к А Ён.
— На тебе...
Фу-ух... С тяжелым вздохом зачесав волосы назад, Чан Си А вдруг резко схватила А Ён за полы пиджака и потянула на себя.
— ...Мой пиджак.
Чан Си А придвинула к ней свое лицо, от которого разило крепким виски. В полумраке комнаты этого не было видно, но вблизи белки её глаз были настолько красными, что на них было больно смотреть.
— А, нет? Это не ваш.
— Не мой? Но он точно такой же, как у меня.
— Нет. Правда не ваш, директор.
— Тогда чей? Сама купила?
— Э-это пиджак госпожи И. Она мне одолжила на время.
— Госпожи И? Какой еще госпожи... А, Селли?
А Ён, чьи полы пиджака всё еще были зажаты в её кулаке, судорожно закивала, и Чан Си А снова покачнулась и расхохоталась. То, что её смешила всякая чушь, было либо семейной чертой, либо она просто пошла в своего брата.
— Селли... эта аджумма такая смешная. Вечно покупает то же, что и я. Старая уже, а всё молодится. Надо же жить по возрасту. Скажешь, нет?
С недовольным видом отпустив пиджак, Чан Си А вдруг, словно лучшая подруга, обняла А Ён за плечи и потащила к столу.
— Иди сюда, выпьем. Я вообще-то позвала тебя, потому что хочу подружиться.
— В следующий раз, директор. Мне пора идти.
— Почему? Дела какие-то?
— Да, есть поручения... и, честно говоря, я себя неважно чувствую.
— Кто поручил? Селли? Если она, то забей. Будешь тусить со мной. Неважно себя чувствуешь? Бедняжка. Что болит?
Не убирая руку с её плеч, Чан Си А придвинулась вплотную и, жалобно изогнув брови домиком, картинно посочувствовала.
— Как раз вовремя. Хочешь попробовать? Помогает круче любого обезболивающего.
Чан Си А подала знак своим дружкам, и один из них, не вынимая сигарету изо рта, небрежно бросил ей маленький пакетик с белым порошком. Поймав его, Чан Си А снова захихикала и грязно выругалась. Раздевающие, затуманенные взгляды компании уже давно, как гарпуны, впились в А Ён, и зрелище это было не из приятных.
— Что ни мужик, то кобель. Что, такая красивая?
— А, пиздец какая красивая.
— Она красивее, или я?
— Она.
Парень, который еще минуту назад вылизывал промежность Чан Си А, ответил на удивление четко, несмотря на стеклянные глаза.
— Вот же уебок без чувства такта!
Остальные дружки, гогоча, закидали его остатками закусок со стола.
А Ён краем глаза осмотрела компанию Чан Си А. Присмотревшись, она узнала среди них актера, часто мелькающего на ТВ, и чеболей во втором и третьем поколении, популярных как инфлюэнсеры.
После знакомства с Чан Са Гёном она и так перестала верить людям из телевизора, но реальность оказалась еще грязнее, пошлее и развратнее, чем она могла представить. А Ён почувствовала опустошение и разочарование. И эти отбросы — элита нашей страны?
— Завидую. Все мужики от тебя без ума.
А Ён внезапно ойкнула и вжала голову в плечи. Она почувствовала чудовищную силу в руке Чан Си А, которая вцепилась ей в затылок.
— Д-для меня... вы кажетесь намного красивее, директор.
А Ён с трудом заставила себя улыбнуться, встретившись взглядом с Чан Си А, чьи глаза были жутко налиты кровью.
Нет ничего глупее, чем связываться с ненормальным человеком. А Ён решила не нагнетать обстановку: просто польстить ей немного и свалить.
— К-к тому же, директор, у вас есть воспитание и манеры, которых нет у меня. Может, вы теперь отпустите меня? Мне больно.
— Ой, вы только послушайте, как она стелет.
Откровенный сарказм Чан Си А вызвал дружный смех компании. А Ён засмеялась вслед за ней. Но в то же мгновение лицо Чан Си А окаменело, превратившись в бесстрастную маску.
— ...Ты смеешься?
Взгляд законченной наркоманки был холодным, как стекляшка, в нем не осталось ни капли человеческих эмоций. Атмосфера мгновенно потяжелела, и А Ён, растерявшись от этой резкой перемены, впала в ступор. Почувствовав, как всё летит в пропасть, А Ён охватило отчаяние. Она попыталась открыть рот, чтобы хоть как-то оправдаться, но Чан Си А опередила её.
— Нам смеяться можно, а тебе — нельзя.
Атмосфера изменилась настолько, что А Ён поняла — она снова совершила глупую ошибку. Я совсем забыла. Чан Си А — наркоманка, от которой нельзя ждать здравого смысла. Не надо было сюда приходить. Ах, я опять вляпалась...
Не успела А Ён в панике оглянуться на дверь, как Чан Си А с чудовищной силой повалила её на стол — бабах! — и грубо зачесала растрепавшиеся волосы.
— Почему ты меня... так бесишь?
— А-ак...
— В последнее время мой дом превратился в какой-то бардак. И эта И Хе Ён, и ты — дворняги, которые ни в грош меня не ставят. Подобрали вас на улице, одели, накормили, спать уложили, так будьте благодарны. А вы ведете себя так, будто это ваше право по рождению, еще и смеете смотреть мне прямо в глаза? Что? Ты еще и смеешься?
— У Чан Си А опять припадок начался.
— Эй, пиздюк ты мелкий. Чьими молитвами ты главную роль получил, а теперь припадком это называешь? Хочешь, я тебя так закопаю, что ты больше в индустрии не появишься? Кормушку тебе перекрыть?
— Да чего ты опять на меня взъелась, нуна-а-а! Я же люблю тебя!
Пока Чан Си А переругивалась с актером, А Ён попыталась воспользоваться моментом и встать, но Чан Си А снова вцепилась ей в волосы и с силой впечатала лицом в стол.
— Мой брат сейчас с тобой немного играется, так ты возомнила о себе невесть что, да? Или что? Раз ты за меня отсидела, теперь будешь передо мной выпендриваться? Думаешь так же, как мой брат? Считаешь, что я должна быть тебе благодарна? Мы тебя что, бесплатно туда отправили? Мы же заплатили. Ты свое бабло получила и отсидела, так что сиди тихо, отброс!!!
— Ха-ак...
Чан Си А в ярости давила ладонью на голову А Ён, словно втаптывала её в грязь. То ли из-за алкоголя, то ли из-за наркотиков, но А Ён, хоть и была женщиной, ничего не могла поделать с её силой и не могла скрыть своего отчаяния.
— Ты мне с самого начала не нравилась. Живешь на самом дне, а смотришь на меня с такой жалостью. Пользуешься своей смазливой мордашкой, раздвигаешь ноги и манипулируешь чужим братом из-за кулис — всё это меня бесит. Вы как вообще так живете, вам реально не стыдно?
Словно бабочка, пришпиленная булавкой к доске, А Ён не могла пошевелиться. Она лишь издавала нечленораздельные стоны: «Ук-ук».
— Так что у меня нет выбора. Раз домашние шавки забыли свое место, придется им о нем напомнить.
Словно не желая даже слышать её скулеж, Чан Си А зажала А Ён рот рукой и, посмотрев на своих ошарашенных дружков, выдала безумную идею:
— Она же сказала, что красивее меня. Ну и что. Кто-нибудь хочет её трахнуть?
— ...Что?
— А-а... я бы не отказался. Но ты же только что говорила что-то про брата? Разве это не подстилка вашего брата?
Один из дружков поднял мизинец, намекая на любовницу, и Чан Си А пьяно рассмеялась.
— И что. Страшно? Просто сделаем так, чтобы брат не узнал.
— Эй, ну знаешь, если это баба твоего брата, я пас. Кто хочет проблем на свою голову? Твоего брата мы боимся. Взгляд у него, блядь, пиздец какой жуткий.
— Это да.
Чан Си А, словно издеваясь над братом, вдруг обхватила себя руками и сделала вид, что дрожит от холода.
— Взгляд у этого ублюдка и правда жуткий. Да разве только взгляд? Характер у него тоже пиздец какой гнилой. Да, ты прав. Это я переборщила. Пусть говорят, что сколько шлюху ни стирай — всё равно шлюхой останется, но мой брат терпеть не может, когда чужие руки трогают его вещи.
Прижавшись улыбающимися губами к самому уху А Ён, Чан Си А хихикнула и прошептала угрожающим тоном:
— Тогда давай сделаем кое-что получше. Тебе же больно, да? Онни сделает так, чтобы было не больно.
Высыпав белый порошок из пакетика на стол, она макнула в него палец и потерла десны. М-м... глубоко вдохнув, она сгребла оставшийся порошок ладонью и высыпала его в недопитый стакан с алкоголем.
— Мой брат, знаешь ли, больше всего на свете ненавидит глаза, обдолбанные наркотой.
А Ён, прижатая щекой к столу, с ужасом смотрела на эту жидкость. Её мозг словно отключился, в голове была звенящая пустота, но она изо всех сил старалась взять себя в руки.
— Мне вдруг стало дико интересно. Как отреагирует этот ублюдок, увидев твои обдолбанные глаза. Подумает, что ты заразилась бешенством... и, может, так разочаруется, что вышвырнет тебя обратно в приют, откуда взял.
Как только Чан Си А взяла стакан и убрала руку, зажимавшую ей рот, А Ён изо всех сил впилась зубами в её запястье. Чан Си А закричала от резкой боли и выронила стакан.