В одно мгновение в ней вскипели такие сильные, непонятные эмоции, что находиться рядом с этим мужчиной, в этом месте, да и само существование этой Син А Ён вдруг стало невыносимым.
Ча Ю Джин впервые получила такой сокрушительный удар. Как бы она ни старалась скрыть раненое выражение лица, у неё ничего не выходило. Каждое его слово так безжалостно вонзалось ей в сердце, что спрятать искаженное от боли лицо было просто невозможно. В душе бушевал ураган, гордость была растоптана. Ей хотелось немедленно сбежать отсюда, но жадность не позволяла этого сделать.
— Чего мне...
Под мелко дрожащими ресницами залегли темные тени, и она с трудом разомкнула пересохшие губы.
— ...Чего мне не хватает по сравнению с ней? Я не уродина, у меня отличная фигура. И, как вы сами сказали, вице-президент, я еще и умна. У меня отличная репутация в обществе. Моя семья, конечно, не чета вашей, но мы тоже вполне обеспеченные люди. Так почему... почему эта дешевка вам подходит, а я — нет? Почему у вас не возникает ни малейшего желания меня обнять? Как друг? Вы хоть понимаете, вице-президент, насколько это унизительно и оскорбительно для меня как для женщины... вы ведь вообще... ничего не понимаете...
Ча Ю Джин не смогла договорить, изо всех сил пытаясь подавить подступающие рыдания.
В ледяной тишине он, словно пытаясь сдержать ярость, глубоко ткнулся языком во внутреннюю сторону щеки, а затем своей огромной ладонью грубо стер воду с лица.
Ча Ю Джин подумала, что им повезло находиться в публичном месте. Если бы они были наедине, от него исходила бы такая угрожающая аура, что она не удивилась бы, если бы он её ударил.
— Если вы собирались так поступить, зачем вообще выбрали меня?.. Статьи о нашей помолвке уже во всех газетах, теперь я даже с другим мужчиной встретиться не могу... зачем вы сковали меня по рукам и ногам, чтобы я никуда не делась!..
— Ю Джин.
— ...Хнык!
Не раздумывая ни секунды, он так безжалостно и сильно сжал её щеки, словно собирался их раздавить. Полные слез глаза Ча Ю Джин распахнулись так широко, что едва не вылезли из орбит.
— Вы ведь диктор, так с какой стати вы всё так раздуваете и сочиняете тут какие-то романы?
— ...
— Раз вы диктор, ведите себя как диктор и смотрите только на факты. Опирайтесь на факты.
Дрожащий взгляд Ча Ю Джин был прикован к нему. К человеку, на лице которого по-прежнему играла ласковая улыбка, но чьи действия кардинально расходились с ней — человеку с раздвоением личности.
— У вас что, уже память отшибло? Это я умолял вас выйти за меня? Я ясно сказал: если не уверены, выходите замуж по любви. И добавил, что искренне вам этого желаю. Я дал вам, Ю Джин, абсолютно четкий выбор. И кто принял решение? Разве не вы? Сказали, что примете в «Чан До» всё как есть. Что будете стараться. Что уверены в себе. А теперь вы смеете сидеть тут, обвинять меня и закатывать истерики? Ю Джин, я кажусь вам смешным? Думаете, раз мы сидим за одним столом, вы можете так со мной обращаться?
Из расширенных зрачков Ча Ю Джин скатилась одинокая слеза — кап. Это были слезы не от переизбытка эмоций, а от неподдельного ужаса.
— ...
Её рот так и остался приоткрытым. Грудь Ча Ю Джин часто вздымалась и опускалась в попытках вдохнуть воздух. Тело словно парализовало в одно мгновение, каждая мышца оцепенела от напряжения.
В этот момент издалека послышались шаги. Он убрал свою жестокую руку, которая, казалось, еще секунда — и раздробила бы ей челюсть.
Тут же порывшись во внутреннем кармане пиджака, он достал носовой платок, вытер остатки воды с лица и попытался выровнять сбившееся дыхание.
Когда ситуация более-менее нормализовалась, подошел менеджер и с напряженным лицом по очереди расставил перед ними хлеб, салат и тыквенный суп.
Ча Ю Джин торопливо отвернулась и вытерла глаза. Менеджер прекрасно видел, как у неё дрожат все пальцы, но сделал вид, что ничего не заметил.
Как только менеджер с поклоном удалился, она почувствовала, как он бросил в неё влажный от воды платок — шлеп.
— Вытрись.
Ча Ю Джин вспомнила этот сухой платок с приятным ароматом — точно такой же он дал ей при их первой встрече.
«Если хотите всё отменить — отменяйте. Еще не поздно».
В тот самый момент, когда она поверила в судьбу.
— И еще. Ты уже дважды трогала то, что принадлежит мне. Если еще хоть раз дотронешься до Син А Ён, знай.
Тот самый человек, с тем же лицом, той же улыбкой и тем же голосом, который когда-то заставил её сердце трепетать, теперь жестоко вбивал последний гвоздь:
— Готовься к тому, что я сломаю тебе это запястье.
— ...
— На нас начинают смотреть.
— ...
— Так что для начала улыбнись. Пока мое настроение здесь окончательно не стало хуевым.
Какой смысл несет этот платок, который он ей протягивает? Для Ча Ю Джин этот платок, который он ей дал, означал, что их связь, начавшаяся как случайность, стала неизбежностью.
— Вице-президент, вы случайно... искренне к ней относитесь?
Ча Ю Джин с трудом выдавила из себя эти слова, но, даже увидев его лицо, она не могла поверить своим глазам.
— Она вам... нравится?
Она увидела выражение лица Чан Са Гёна, которого никогда прежде не видела.
— ...
Лицо мужчины, искаженное гневом, постепенно сменилось взглядом брошенного в сточную канаву детеныша зверя.
***
В последнее время Чан Са Гён стал реже звонить. В какой-то момент его визиты в Мудже и вовсе прекратились. Благодаря этому А Ён стала спать гораздо больше.
Открывая глаза, она понимала, что снова незаметно для себя уснула. Приходя в себя и снова открывая глаза, она осознавала, что спала опять.
Что со мной не так? — думала она, похлопывая себя по щекам и умываясь ледяной водой, но ноги всё равно сами несли её обратно к кровати. Решив, что это из-за того, что она безвылазно сидит в комнате, она спустилась на первый этаж, куда обычно старалась не выходить.
— Нет, погоди, онни! Эти солнцезащитные очки Шанель, которые сейчас показывают, они точно оригинальные? Если оригинал, то почему так дешево продают? Что? Прошлогодняя коллекция-я-я?
И Хе Ён, сидевшая на диване перед огромным телевизором, скрестив ноги и болтая по телефону, широко распахнула глаза, увидев А Ён. Затем она помахала пальцем, давая понять собеседнице, что заканчивает разговор.
И Хе Ён, помешанная на внешнем виде, всегда, кроме времени сна, была безупречно одета и накрашена. Если подумать, она даже спала не абы в чем, а в идеальной шелковой пижаме. Её усердие теперь вызывало даже некоторое уважение, и, похоже, И Хе Ён испытывала к А Ён те же чувства. Правда, причины для восхищения у них были явно разные.
— Щеночек. Меня уже реально тошнит от этой твоей толстовки. Ты её уже который день носишь? Это у тебя татуировка такая? Прямо на теле выбита?
— Да я всего пару дней её ношу...
А Ён, почувствовав неловкость, начала теребить шнурки капюшона.
— Пару дней? Пару дне-е-ей? Я сейчас с ума сойду, правда.
Смотря на неё как на белого щенка, который вывалялся в грязи на улице, И Хе Ён подошла и без церемоний начала толкать А Ён в сторону своей спальни.
— Красивым девочкам, конечно, всё к лицу, вот ты и расслабилась, но, если присмотреться, щеночек, ты совершенно не умеешь подчеркивать свои достоинства.
Не успела А Ён опомниться, как оказалась в гардеробной И Хе Ён. Покопавшись в вещах, развешанных по стилям, И Хе Ён приложила к телу А Ён одно брендовое платье и с задумчивым видом склонила голову.
— Как думаешь, пойдет?
Это было платье до середины бедра, с полностью открытым правым плечом. Полосатый узор золотого цвета на фоне цвета слоновой кости и черный бант на левом плече подчеркивали роскошные детали наряда.
— Если так посмотреть, наш вице-президент просто поражает воображение. Ты посмотри, как этот ублюдок... то есть вице-президент, обычно одевается. Я сама помешана на моде и отлично в этом разбираюсь, но до вице-президента мне далеко.
— ...
— Говорят, противоположности притягиваются. Наверное, не умеющий одеваться щеночек показался ему глотком свежего воздуха.
Получив первый прямой удар, А Ён тут же получила и второй.
— Только не обижайся, милая. Но почему ты так нравишься вице-президенту?
— ...Что?..
— Давай начистоту. Выпусти вице-президента в свет — сколько женщин по первому его зову к нему прибегут? Не думай, что я тут с ума схожу, щеночек. Но была бы я чуточку моложе, сама бы к нему подкатила!
Вот уж точно с ума сходишь... — подумала про себя А Ён и с запозданием на пару секунд ответила на её вопрос:
— Он сказал, что ему нравится, что я дешевая. Что со мной легко развлекаться.
От такого неожиданного ответа И Хе Ён вздрогнула. Затем недовольно фыркнула и пробормотала себе под нос: «Грязный ублюдок».
— Не принимай эти слова близко к сердцу, щеночек. Вице-президент с детства матерится как сапожник. На людях он строит из себя благодетеля: то пожертвования, то волонтерство, делает вид, что он один несет на себе все тяготы этой страны, но мы-то, кто его знает близко, прекрасно понимаем, что он за фрукт.
— ...
— И зачем этот ублюдок... то есть вице-президент, вдруг вздумал баллотироваться? Какого черта он таскается по всем этим волонтерским тусовкам? Ой, как меня это всё бесит, не могу!
И Хе Ён, накинув на плечи А Ён белоснежное пальто, подобрав к нему серебристую сумку-оверсайз цвета металлик и туфли на высоком каблуке в тон, кивком приказала ей переодеваться.