Контент удален!

Всё отошло на второй план. Одна только мысль о том, что Ви Джин подберется к Бэк Ён, или что она будет питаться какой-нибудь дрянью, сводила его с ума. Поэтому в итоге он пошел её искать.

Его холодный взгляд, направленный на Тэ Гёна, инстинктивно снова обратился к Бэк Ён. Увидев сверкающий на её пальце бриллиант, он немного смягчился.

— Сколько еще Чан Бэк Джо... понадобится времени, чтобы встать на ноги?

— Как только он узнал, что ты свалил из «Муравьиной норы», то, говорят, готов был даже без протеза, на одних костылях, ходить.

— И сдалась ему эта развалюха.

Протянул Чан Хи Джо лениво. Символ всевозможных преступлений. Фармацевтические компании страны открыто поставляют наркоманам из «Муравьиной норы» препараты, используя их для клинических испытаний. Зарабатывают на этом грязные деньги, а когда наркоманы становятся не нужны, просто раздавливают их, как муравьев.

Даже здоровых «муравьев», когда от них больше нет пользы, пускают на органы и рассылают по всей стране. Вот что такое «Муравьиная нора».

— Может, для тебя она и не имеет ценности, но для людей вроде него это курица, несущая золотые яйца. Кто в здравом уме захочет вспарывать ей брюхо?

— Вспарывать брюхо...

Тэ Гён напрягся, услышав, с каким интересом Чан Хи Джо смакует эти слова, словно раздумывая, что же посыплется из вспоротого брюха «Муравьиной норы» — дерьмо или золотые яйца.

— Чан Хи Джо.

— А?

— Пока рано.

Чан Хи Джо ничего не ответил и снял крышку с полуостывшего контейнера. Внутри был рассыпчатый рис и слишком соленые закуски, к которым он в обычной ситуации даже не притронулся бы. Суточная норма натрия в этих закусках явно зашкаливала. Но Чан Хи Джо как ни в чем не бывало съел всё до последней крошки.

— Что с разрешением от мэрии?

— Пока тихо.

Как только разрешение будет получено, Председатель Чан узнает об этом. Поэтому нужно было как можно скорее возвращаться в Чхонхан. «Муравьиная нора» всё еще принадлежала Председателю Чану, и даже если Чан Хи Джо заткнул чиновникам рты деньгами, после выдачи разрешения владелец всё равно узнает.

— Заплати им еще. Блядь, работают как черепахи. Что мы будем делать, если старик сдохнет до того, как выдадут разрешение?

Произнес Чан Хи Джо, тщательно прожевав и проглотив еду.

Председатель Чан должен дожить до того момента, когда своими глазами увидит предательство того, кого вырастил под именем своего сына.

Сейчас бессмысленно спорить о том, кому принадлежит «Муравьиная нора». Это разваливающееся здание всё еще записано на Председателя Чана, и он явно не собирается отдавать его никому до самой смерти.

Тупой ублюдок Чан Бэк Джо.

Чан Хи Джо мысленно пережевывал его вместе с гарниром.

Председатель Чан не знает Чан Бэк Джо. Не знает, что этот выродок затаит смертельную обиду на всю оставшуюся жизнь, если что-то пойдет не по его плану.

— А что там у Чан Бэк Джо?

— Это я сделал его инвалидом, но ногу-то отрезал Председатель Чан. Как думаешь, кого он ненавидит больше? Меня? Или Председателя?

В глазах Чан Хи Джо, предлагающего заключить пари, заблестел азарт.

Он всё еще цеплялся за свою извращенную похоть к мертвой матери Хи Джо. Именно из-за этой омерзительной, извращенной похоти он до сих пор не тронул Бэк Ён — он ждал, когда она, сломленная безысходностью «Муравьиной норы», смирится со своей участью и приползет к нему на коленях.

Это было вполне в духе Чан Бэк Джо — выставить себя её единственным спасением. Для женщины, попавшей в такую ловушку, весь мир сужается до одного лишь Чан Бэк Джо.

Ему не нужна была женщина, которая каждый день плачет и разрушает себя после побоев или изнасилования. Истинным желанием этого чудовища в человеческом обличии было то, чтобы она сама приползла к его ногам и умоляла спасти её, потому что в этом мире у неё никого больше не осталось.

Чан Хи Джо, который сам хотел сделать то же самое, когда найдет Бэк Ён, понимал его как никто другой.

— Я ставлю на тебя.

— А я на Председателя.

Чан Хи Джо хихикнул.

Тэ Гён снова доказал, что в решающие моменты ведет себя совсем не так, как представители их семейки. Похоже, У Тэ Гён — единственный среди нас, кто способен на нормальную жизнь. Чан Хи Джо склонил голову набок и оценивающе посмотрел на него.

У Тэ Гён и нормальная жизнь. Блядь, они с Бэк Ён так хорошо спелись, аж бесит.

— И почему Чхве Бэк Ён тебе не нравится?

— Чего?

— Вы же росли вместе. Как мне поверить, что ты к ней ничего не чувствовал?

Он совсем свихнулся?

Разговаривали о делах, а он ни с того ни с сего перепрыгнул на Чхве Бэк Ён. Опешив от такой резкой смены темы, Тэ Гён на мгновение замолчал.

— Чхве Бэк Ён считает тебя ближе, чем ты думаешь.

— Ну еще бы. Я же её пару раз выручал.

— А зачем выручал?

Пришло время вспомнить детство, которое уже начало стираться из памяти.

Тэ Гён нахмурился, погружаясь в воспоминания. Чхве Бэк Ён, всегда выделявшаяся своей красотой, с самого детства хлебнула горя. Мальчишки постоянно к ней лезли, а девчонки не хотели общаться с той, кто держалась особняком.

Тихая, красивая, привлекающая к себе внимание, но стоило ей упереться в чем-то, как она начинала вести себя как сумасшедшая. В итоге она нажила себе врагов почти среди всех детей.

— Если бы я не вмешался, она бы точно натворила дел.

Он вспомнил, как её избивали, но взгляд её оставался всё таким же свирепым. Тэ Гёну казалось, что если связаться с ней, то она утянет его за собой на дно. В то время он думал лишь о том, как бы попасть на глаза Председателю Чану и вырваться из приюта, поэтому у него не было ни времени, ни желания думать о Чхве Бэк Ён в другом ключе.

Больше всего он боялся, что до его ухода она сорвется, натворит дел, и брызги от этого полетят в его сторону.

— Чхве Бэк Ён не сумасшедшая.

— Это только тебе так кажется.

Он знал, что рано или поздно Чхве Бэк Ён сорвется. Просто не ожидал, что это произойдет не в подростковом возрасте, а когда она уже станет взрослой. И уж тем более не думал, что сам окажется втянут в эту историю.

У Тэ Гён осознал, что эта сумасшедшая Чхве Бэк Ён вместе с Чан Хи Джо в конце концов всё-таки вторглись в его жизнь.

Он со смешанным чувством смотрел на двух самых ненормальных людей, которых он встречал за свою недолгую жизнь.

Как только его взгляд метнулся внутрь магазина, голова Чан Хи Джо повернулась следом. Он специально перехватил взгляд Тэ Гёна, чтобы тот смотрел на него, а не на Бэк Ён.

— Не пялься.

— Говорю же, она мне не нравится. Зачем мне вообще с ней что-то мутить?

— Я тоже поначалу думал: «И зачем мне с ней мутить?»

На это нравоучение от Чан Хи Джо, который свято верил, что у всех всё начинается именно так, У Тэ Гён лишь скрестил руки на груди и закрыл глаза.

— О чем болтаете?

Бэк Ён, устав от того, что они то и дело поглядывают в сторону магазина, вышла на улицу. Заметив пустой контейнер от ланчбокса на столике, она потянулась, чтобы убрать его.

В этот момент Чан Хи Джо перехватил её руку. Огромный бриллиант снова сполз к мизинцу на левой руке Бэк Ён.

Так вот что значит «перевешивает и крутится».

Чан Хи Джо с улыбкой вернул камень на место, зная, что он всё равно съедет.

— У Тэ Гён назвал тебя сумасшедшей.

Он назвал тебя сумасшедшей, так что держись от него подальше.

Чан Хи Джо, держа Бэк Ён за руку, нажаловался, словно маленький ребенок.

Глядя на Чан Хи Джо, который даже притронуться к пустому контейнеру ей не давал, Тэ Гён своими огромными ручищами начал торопливо собирать мусор со стола. И пошел внутрь магазина, чтобы выбросить всё в разные урны для сортировки.

— Тэ Гён?

Бэк Ён, казалось, ничуть не обиделась, наоборот, она выглядела абсолютно спокойной. Чан Хи Джо погладил её тонкие пальчики.

— Не называй его так ласково.

— Ладно, господин У так сказал?

Лицо Чан Хи Джо, который всё еще держал её за руку и пристально смотрел на неё, оставалось выразительным даже в тусклом свете уличного фонаря. В кармане его непривычного костюма по-прежнему торчала та самая роза, которую она ему приколола.

— Ага. Я спросил, как тебе жилось в приюте. И У Тэ Гён мне ответил.

— ...Там всё по-старому.

Они собирали детей, которых даже не регистрировали при рождении, и с раннего возраста воспитывали их для своих целей. А когда они вырастали, им давали работу и отправляли обратно в «Муравьиную нору», называя их «рабочими муравьями».

Поэтому Бэк Ён считала приют уменьшенной копией «Муравьиной норы». Местом, где хранят и растят яйца «муравьев» до тех пор, пока они не вылупятся.

— Наверное.

Ответ Чан Хи Джо прозвучал сухо. Для него это место не значило ровным счетом ничего. Бэк Ён хотела что-то сказать, но передумала. Он не стал на неё давить и сделал вид, что ничего не заметил.

— Помоги Су Гён... той девочке, которая передала мне ключи... поселиться в безопасном месте.

— Её нет в «Муравьиной норе».

Куда же тогда делась Су Гён, если она ни на шаг не отходила от мамы?

— Её отправили в приют?

Бэк Ён вспомнила маму Су Гён, которая кричала, что никогда не отдаст дочь в приют. Но именно Бэк Ён сказала ей тогда, что если она и дальше собирается держать ребенка среди наркоманов, то пусть уж лучше отправляет в тот адский приют. Смирившись с этой мыслью, она задала вопрос, и Чан Хи Джо пристально посмотрел на неё.