Контент удален!

— Мне абсолютно плевать, кто там живет и что с ними будет. Но тебе, видимо, нет.

— А...

— Бэк Ён-а, и ты еще говоришь, что хочешь жить обычной жизнью? Забей на это. Это не твое дело.

В его словах не было ни сарказма, ни издёвки. Он просто давал ей совет: не лезть. Раз уж она живет обычной жизнью, как и хотела, то пусть думает только о себе, а не о том, что происходит с людьми в «Муравьиной норе».

Чан Хи Джо всегда ненавидел думать о «Муравьиной норе». Это вызывало у него головную боль.

Началось ли это с того момента, как его мать попала туда, и он впервые узнал о существовании этого места?

Или когда Чхве Ми Хи, напиваясь, с содроганием вспоминала о «Муравьиной норе»?

Или когда Чан Бэк Джо, не скрывая своих убийственных намерений, так сильно жаждал её заполучить, что Хи Джо поклялся себе во что бы то ни стало отобрать её?

Для Чан Хи Джо «Муравьиная нора» тоже была местом, неразрывно связанным с его жизнью.

— Хи Джо.

Ему не хотелось возвращаться.

Но он понимал, что раз уж он начал это дело, Чан Бэк Джо обязательно попытается ударить в спину.

Чан Хи Джо обнял Бэк Ён за талию, уткнулся лицом в её грудь и шумно выдохнул.

Конец был близок, но в то же время ускользал, как мираж. Оставляя Бэк Ён здесь, он не знал, когда сможет вернуться в Сеул.

— Я поеду в Чхонхан.

Больше не спрашивая, почему Бэк Ён позвала его, Чан Хи Джо перешел к делу.

Ему было несвойственно хотеть просто остаться и ничего не делать. Хотелось вот так обнимать Бэк Ён, болтать о всякой ерунде и тянуть время. Из-за нее, не входившей в его планы, ему придется завершить все дела раньше намеченного срока.

— Кольцо ты приняла, так что не мели чепухи, не вздумай сбежать и просто жди.

Он навел справки о Хон Тэ: тот готовился к экзаменам на госслужбу и имел черный пояс по тхэквондо. Хи Джо собирался приставить к ней своих людей, чтобы они наблюдали издалека, но подумал, что для Бэк Ён будет спокойнее, если рядом будет знакомое лицо, пусть и не суперпрофессионал. Поэтому он и нанял его.

— ...Хорошо.

Иногда, просыпаясь на рассвете, она всё еще вздрагивала, думая, что находится в «Муравьиной норе». И только увидев свет уличного фонаря, пробивающийся сквозь маленькое окошко — свет, которого никогда не было в её комнате там — она понимала, что находится в кошивоне.

Как и сказал Чан Хи Джо, чтобы жить обычной жизнью, нужно разорвать все связи с «Муравьиной норой».

Но она выбралась одна, и те, кто остался там, не давали ей покоя.

Если она продолжит вспоминать о них, ей придется признать, что она так и не смогла полностью освободиться от «Муравьиной норы».

— Я просто хочу, чтобы те люди, которые изо всех сил пытаются там выжить, не пострадали. Те, кто не смог уйти, как я.

Ей было жаль тех, кто вынужден платить заоблачную аренду, терпеть эксплуатацию, не имея даже смелости подумать о побеге. Тех, кто даже не понимает, насколько грязной работой занимается, потому что родился там и не знает другой жизни.

— Чхве Бэк Ён, ты что, проверяешь, на что я готов пойти ради тебя? Мне вообще-то плевать, что с ними будет.

Чан Хи Джо усмехнулся, не отрывая лица от её груди.

У неё слишком доброе сердце. Именно поэтому шарлатан Ким Гван Су, Мён Джу, державший баню, и маленькая Су Гён, беспрекословно слушавшая Бэк Ён, относились к ней по-особенному.

Бэк Ён молча гладила его по волосам.

— Странно, но мне почему-то совсем не хочется давать тебе то, чего ты на самом деле хочешь.

В его низком, срывающемся голосе не было и следа веселья. Он мог подыграть ей в её желании жить обычной жизнью, но не более того. Если дать человеку всё, чего он желает, он потеряет всякий интерес.

Разве не нужно оставлять хотя бы пару несбыточных желаний, чтобы человек всегда стремился к чему-то?

— Да как я могу о чем-то еще тебя просить.

Он привык играть на слабостях людей.

У каждого есть слабое место. Чан Хи Джо выжил, шантажируя и ломая других. Его собственная мать, родившая его по залёту, мечтала лишь продать его подороже. А потом развернулась и ушла, ни разу не оглянувшись.

— Я знаю, чего люди хотят на самом деле.

Именно поэтому он наотрез отказывался делать ей документы на имя Чхве Бэк Ён и заставлял забыть о людях из «Муравьиной норы». Его проклятая кровь всё еще сковывала его и мучила. Кому какое дело, кто там сдохнет в этой прогнившей дыре?

Ведь Чхве Бэк Ён здесь, с ним.

Он скрипнул зубами. Что будет с её лицом, когда она узнает из новостей о падении «Муравьиной норы»? Спросит ли она о судьбе тех людей, или просто будет смотреть на него пустым взглядом? Он не знал.

— Правда? И чего же я хочу?

— Документы на свое настоящее имя. И этих бесполезных «муравьев».

Чан Хи Джо приподнял подбородок, всё еще покоившийся на её груди, и с бесстрастным лицом ответил, глядя ей в глаза. Но при этом прикусил губу, словно сам же и ранился о свои слова.

Документы на имя Чхве Бэк Ён. И бесполезные «муравьи».

Бэк Ён, обдумывая его слова, вспомнила, как когда-то действительно этого хотела. Но она не герой и не может спасти всех. Придется смириться.

— Но Су Гён ведь помогла тебе. Поэтому я и спросила, не мог бы ты помочь ей. И, конечно, было бы здорово иметь документы на свое имя. Но на самом деле, это не так уж важно. Я бы сбежала из «Муравьиной норы» даже без документов. Я не хотела связываться с тобой и оставаться там навсегда.

Глядя на него, она понимала, что и документы, и желание покинуть «Муравьиную нору» отходят на второй план. Она сбежала, потому что испугалась, что её будущее будет таким же, как у всех «муравьев» — она захочет видеть Чан Хи Джо всё чаще и в итоге останется рядом с ним навсегда.

— Ты же говорила, что хочешь жить как все. Что ради этого и ушла.

— Ты проделал такой путь, чтобы найти меня, я должна была хоть что-то тебе ответить.

Какая уж тут обычная жизнь, когда ей до сих пор снятся кошмары.

Чтобы начать жить нормально, ей, наверное, придется прожить вдали от «Муравьиной норы» столько же, сколько она прожила там. Но её жизнь перестала быть обычной в тот самый момент, когда она притворилась одураченной и пошла на встречу, лишь бы еще раз увидеть Чан Хи Джо.

Вопреки его красивым словам о том, что он хочет встречаться с обычной девушкой.

— Так что в итоге? Говори прямо. А то я начинаю думать, что если я скажу тебе пойти со мной в «Муравьиную нору», ты согласишься.

Ему всегда нужно было всё проговаривать.

Чан Хи Джо любил определенность. Только вытянув из Бэк Ён четкий ответ, он мог успокоиться, поэтому она заговорила:

— Какой ответ? Что ты для меня важнее, чем документы или люди оттуда?

Чтобы не лишиться своего красного пальто, Бэк Ён не раз бросалась в драку с ребятами вдвое больше её. Она привыкла биться за то, что считала своим, чтобы не дать это отобрать. В какой-то степени она была согласна с У Тэ Гёном, который называл её сумасшедшей.

Ведь У Тэ Гён обычно вмешивался именно тогда, когда у неё пытались что-то отобрать.

Бэк Ён знала себя: если она заполучит Чан Хи Джо, то ни перед чем не остановится, чтобы его удержать.

Именно поэтому она сдалась и сбежала еще до того, как захотела сделать его своим. Она постоянно твердила себе: не цепляйся за призрачную надежду на любовь, чтобы не сгинуть в «Муравьиной норе».

— ...Я для тебя важнее?

— Если бы это было не так, я бы не надела кольцо.

Она слегка пожурила его за очевидный вопрос. Запустив пальцы в его мягкие волосы, которые трепетали на ветру и от каждого его движения, Бэк Ён ласково погладила его.

Огромный камень на кольце, видимо, запутался в его волосах, потому что Чан Хи Джо сильно нахмурился, но, не в силах сдержать улыбку, снова уткнулся лицом в её грудь, вдыхая её запах.

— И то правда. Дались тебе эти документы. Главное — это я, тот, кто делит с тобой постель. Кому какое дело до тех, кто там живет.

— Теперь ты успокоился?

Видеть его таким уязвимым было совсем не похоже на того Чан Хи Джо, который мог парой слов разнести её хрупкие убеждения в пух и прах. Он вел себя так, словно ключ ко всем его проблемам находился в её руках. Она никогда не была главной, но рядом с Чан Хи Джо у неё возникало странное чувство, будто она смотрит на него сверху вниз.

— Я и не волновался.

Шлеп, шлеп, шлеп.

Хон Тэ, спускавшийся по лестнице кошивона в шлепанцах, увидев обнимающуюся парочку, тактично остановился. Только Чан Хи Джо, стоявший лицом к лестнице, мог видеть его за спиной Бэк Ён. Он прищурился, глядя на Хон Тэ, который неловко чесал затылок и делал вид, что рассматривает потолок. Нужно поскорее всё закончить и вернуться, пока этот урод не начал подбивать клинья к Бэк Ён.

— Нуна, ты же говорила, что тебе не нравятся ровесники?

Внезапно спросил Чан Хи Джо у Чхве Бэк Ён. Вопрос был задан так, чтобы даже такой тугодум, как Хон Тэ, всё понял. Догадавшись, чьи шаги она слышала за спиной, Бэк Ён подавила смешок. Из уст Чан Хи Джо слово «нуна» слетало на удивление легко.

— Да. Ровесники — это не моё.

Бэк Ён легко дала ему ответ, который он хотел услышать.

Чан Хи Джо, не отрывая взгляда от Хон Тэ, внимательно следил за его реакцией. Глядя на этого ощетинившегося, словно ежик, парня, который так отчаянно не хотел оставлять её здесь, Бэк Ён вдруг заговорила. Она тоже только-только открыла ему свое сердце, и ей было трудно сдерживать порыв, продиктованный этим новым, трепетным чувством.

— Поехать с тобой?