— Я сам это сделаю.
Сквозь зубы процедил Чан Бэк Джо. Председатель рассуждал о его солидном возрасте, но было очевидно: он не доверяет своему сорокалетнему сыну.
Родная кровь — вот кому доверять нельзя больше всего.
Взгляд Чан Бэк Джо упал на испачканное кровью одеяло. Провал там, где должна была быть нога, красноречиво свидетельствовал о потере.
— Будь то женщина твоего деда или мать Чан Хи Джо — стоило тебе преподать урок еще тогда, когда ты, не соображая ничего вокруг, бегал за девчонкой.
Прекрасно понимая, что творится в душе у сына, Председатель Чан не упустил случая поиздеваться над ним.
— Отец!
— Думаешь, я не замечал твоих грязных мыслей? Хи Джо тоже не дурак. Вот он и увел девку, на которую ты положил глаз. Тск-тск.
Председатель Чан, уже осведомленный о Чхве Бэк Ён, с осуждением поцокал языком. Словно решив, что смотреть здесь больше не на что, он поднялся со стула. И, похлопав Чан Бэк Джо по плечу, произнес:
— Говорил же, если все вокруг всё поняли, значит, у тебя это заберут. Неужели ты до сих пор этого не усвоил? Лакомый кусок нужно хватать первым.
Председатель Чан громко расхохотался, глядя на сына.
Чан Бэк Джо так и не смог прикоснуться к Чхве Ми Хён, которая вечно ходила одурманенная наркотиками. Казалось, повзрослев, он научился манипулировать людьми, но этот сын остался всё тем же ребенком.
Трясясь от гнева, Чан Бэк Джо даже не заметил, как Председатель Чан покинул палату.
***
Бэк Ён, спавшая мертвым сном, проснулась, только почувствовав, как кто-то прижался к её спине, а его влажное дыхание щекочет ей ухо. Видимо, Чан Хи Джо долго не мог нормально поспать, потому что сейчас он мирно сопел у неё за спиной.
Его близость показалась ей слишком тесной, и она попыталась немного отодвинуться, но он тут же снова прижался к ней. Более того, его рука на её талии сжалась так крепко, что ей стало трудно дышать. Он потерся сонным лицом о её плечо.
— Спи еще...
Его хриплый от усталости голос всё еще был полон сонливости. Он что, специально? Тяжелый член терся о её поясницу.
Полотенце, которое было на нем, куда-то сползло во сне, и Бэк Ён отчетливо чувствовала жар его обнаженной плоти. Если так пойдет и дальше, Чан Хи Джо вполне мог бы накинуться на неё снова, даже несмотря на то, что за окном уже был день.
Из-за его эрегированного члена сон как рукой сняло. Однако он больше не двигался, лишь мирно посапывал. Бэк Ён даже стало неловко за свою внезапную панику.
— Мне нужно идти. Нужно договориться насчет кровати и собираться на работу.
Бэк Ён постаралась сказать это как можно спокойнее, но её голос прозвучал так же хрипло, как и его. Мысль о том, что ей нужно стереть все следы с кровати до того, как их кто-нибудь увидит, внезапно заставила её занервничать.
— ...Угу.
Чан Хи Джо ответил, но это было скорее бессознательное бормотание сквозь сон, чем осмысленный ответ.
— Больно. Отпусти.
Она потерла его руку, крепко сжимавшую её талию, жалуясь на боль, и он, даже не просыпаясь, ослабил хватку. Бэк Ён осторожно отодвинулась к краю кровати и наконец-то выбралась из его объятий.
Тяжело дыша, она встала и посмотрела на Чан Хи Джо, свернувшегося калачиком на узкой кровати.
Если бы я спала у стенки, вообще бы не выбралась. Внезапно её взгляд упал на белые засохшие пятна на обоях. Это были следы того, как кто-то вчера обильно кончил. На темных обоях зеленоватого оттенка пятна выделялись особенно ярко. Даже на плесень не спишешь. Бэк Ён с покрасневшим лицом поспешно отвернулась.
...Так вот почему он лег с того края.
Оказывается, и ему бывает стыдно.
Каждый раз она думала, что больше так продолжаться не может, но каждый раз снова сдавалась ему — в этом была и её вина тоже. Стоило Чан Хи Джо сказать «давай», как Бэк Ён сама не замечала, как её рука оказывалась в его руке. Она так и не смогла оттолкнуть его обжигающий, настойчивый жар.
Она прекрасно понимала, что даже если он стучит в её дверь со стояком, она могла просто не открывать. Но она сама впустила его.
— Хи Джо-я, Чан Хи Джо.
Бэк Ён села на пол, обхватив колени, и, погладив его по волосам, позвала по имени.
— М-м...
— Я пойду к себе в комнату. Так что не вздумай раздеваться и искать меня. Уже день. Понял?
Сквозь сон Чан Хи Джо подумал: «Значит, если темно — то можно, так, что ли?» То, как Бэк Ён объясняла ему всё, словно маленькому ребенку, показалось ему забавным, и он тихонько хмыкнул.
Сознание медленно возвращалось к нему, но её голос, пока она гладила его по голове, казался нежнее обычного, поэтому Чан Хи Джо не открывал глаз, просто наслаждаясь звуком.
Бэк Ён тоже внимательно рассматривала его лицо.
Глубоко посаженные глаза. Длинные ресницы, которые иногда отбрасывали тень на щеки, когда он говорил, опустив взгляд. Высокая, прямая переносица. Четко очерченный желобок над верхней губой и нижняя губа.
Вчера Чан Хи Джо держал в этих самых губах сигарету.
Вспомнив об этом, она невольно улыбнулась. Боясь, что если она издаст хоть звук, он проснется, Бэк Ён на цыпочках вышла из комнаты.
Она закрыла дверь так тихо, как только могла, но в тот момент, когда она медленно отпускала ручку, её взгляд встретился с Хон Тэ, который стоял перед кабинетом управляющего, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на неё.
Хон Тэ видел всё: и как она тихонько выскользнула из комнаты, и как осторожно закрывала дверь.
— Здравствуйте.
— Ваш знакомый?
Хон Тэ должен был бы просто поздороваться в ответ, но он не мог.
Вчера ночью он видел сумасшедшего. Неизвестно откуда узнав номер его отца, этот парень прямо на его глазах позвонил ему и начал обсуждать покупку кошивона.
Более того, район еще даже не начали сносить, а он предложил владельцу цену вдвое больше той, что ожидалась после сноса. Отец был готов хоть ночью прыгнуть в такси и примчаться с печатью для договора.
— Др... Да. Знакомый.
Бэк Ён хотела сказать «друг», но, вспомнив, как Чан Хи Джо взбесился из-за этого слова вчера, поспешно исправилась на «знакомый».
— Ваш парень?
— Нет.
Хон Тэ очень хотел спросить: «Тогда почему вы выходите из его комнаты?», но проглотил эти слова.
Главные правила кошивона: никаких отношений и запрет на нахождение мужчин и женщин в одной комнате. Но сейчас в той комнате спал новый владелец здания. Он не мог указывать владельцу соблюдать правила. К тому же лицо Бэк Ён казалось странно умиротворенным, и ему не хотелось задавать неудобные вопросы.
— Вы в курсе, что он вчера купил этот кошивон? Сказал, что сегодня после обеда подпишет договор.
Отец Хон Тэ, боясь, что покупатель передумает, хотел подписать бумаги, как только откроется агентство недвижимости. Но покупатель, обещавший позвонить, как проснется, всё еще спал.
— Что?
— А вместе со зданием он купил и меня. Сказал, что ему нужен управляющий.
Он не просто продал этот кошивон вдвое дороже его потенциальной стоимости как «золотой жилы» при сносе, отец еще и сына в придачу отдал. В конце концов, до сдачи экзаменов на госслужбу Хон Тэ всё равно было нечем заняться, так что отец велел ему и дальше управлять зданием.
— Простите. Наверное, я доставила вам проблемы. Когда он проснется, я с ним...
С ним... как с ним поговорить?
Ты что, купил это здание?
Она ведь даже не скидывалась, имеет ли она право что-то ему говорить? Сейчас Бэк Ён просто хотела сбежать отсюда. Она не хотела доставлять проблем Хон Тэ, который был так добр к ней.
— Ваш друг оказался очень щедрым. Ой, то есть, теперь он наш босс. Когда ваш друг проснется, обязательно передайте ему мою огромную благодарность.
Широко улыбнувшись, Хон Тэ разом развеял все опасения Бэк Ён.
Он тоже всё понимал. Кошивон находился на полпути к вершине холма, и разговоры о сносе могли тянуться лет десять, а сам процесс — еще лет десять или двадцать.
Его отец, узнав, что под снос пойдет только верхняя часть района, так взбесился, что долгое время не мог спать спокойно. Поэтому он и носа сюда не казал. И вот этот самый отец умудрился продать здание по самой высокой цене в округе.
Для Хон Тэ это тоже было грандиозным событием.
Более того, скупердяй-отец пообещал купить ему машину, как только он поставит подпись на договоре.
— Что? А, да. Обязательно передам, да...
— Интересно, когда он проснется? Я не знал, что он любит, поэтому сварил немного супа от похмелья. Надеюсь, он вчера не был пьян и всё помнит?
— Он не пьет.
Значит, не по пьяни.
Осознание того, что эти слова были сказаны в трезвом уме, заставило Хон Тэ расплыться в широченной улыбке. Здоровый, смазливый сопляк без капли уважения к старшим — к такому стоило бы относиться с подозрением. Но услышав слова Бэк Ён, Хон Тэ передумал: если парень в трезвом уме способен на такие поступки и ворочает такими деньгами, то на отсутствие манер можно и закрыть глаза.
— Э-э... он ведь приехал искать вас, Хе Джи?
То, что было хорошо для него, могло обернуться проблемой для неё. Хон Тэ осторожно почесал затылок и задал вопрос. Как ни крути, продажа кошивона явно была связана с ней.
