Первое, что сделала Бэк Ён, приехав на поезде из Пусана на вокзал Сеула, — зашла в прилегающий торговый центр, купила новую одежду и переоделась.
Всю свою старую одежду она могла бы без сожаления выбросить, но почему-то никак не могла заставить себя расстаться с курткой Чан Хи Джо. В итоге она купила еще один, более вместительный рюкзак, зашла в туалет, положила куртку на самое дно, а сверху переложила деньги из своего старого рюкзака.
Четыре миллиона пятьсот семьдесят тысяч вон.
Это всё, что у нее было, чтобы начать новую жизнь в этом огромном мире.
Выйдя из торгового центра, Бэк Ён на мгновение замерла, ошеломленная открывшимся перед ней видом. Высокие здания, бесконечный поток людей, спускающихся в метро, плотные ряды такси и машин на дорогах. Гудки автомобилей, музыка, какофония звуков заполняла не какое-то закрытое пространство, а всё вокруг.
Если она смешается с толпой, спускающейся в метро, никто и не заметит.
Бэк Ён, испытывая одновременно страх и странное волнение, глубоко выдохнула.
Чан Бэк Джо больше не сможет преследовать её. А что насчет Чан Хи Джо?
Он мог бы её искать, но, скорее всего, не станет.
Она хотела верить, что раз уж их сделка завершена, он оставит её в покое. Но на всякий случай Бэк Ён решила затеряться среди людей, чтобы избежать возможной слежки.
В метро оказалось еще многолюднее.
Толкаясь среди пассажиров, она кое-как купила билет и, не имея конкретного пункта назначения, села в первый же подошедший поезд.
Она не знала, где ей выходить. На каждой пересадочной станции люди входили и выходили толпами, но чем ближе была конечная, тем меньше их становилось, и в конце концов оставшихся можно было пересчитать по пальцам.
Доехав до конечной, Бэк Ён пересела на поезд, идущий в обратном направлении, и специально вышла на самой многолюдной станции пересадки. И пошла к первому попавшемуся выходу.
Следуя за потоком людей, она оказалась в районе, где пестрели вывески мотелей и питейных заведений.
Заметив на одном из мотелей объявление о сдаче комнат помесячно, Бэк Ён прошла еще немного, свернула с главной улицы и долго поднималась по крутому переулку, не зная, куда он приведет.
На многих пустующих зданиях красной краской было выведено: «Под снос». Стало понятно, почему здесь так мало людей. Поднявшись выше, она увидела лишь ряды пустых домов. Когда она уже спускалась обратно, ей на глаза попалась вывеска кошивона.
Комната в мотеле или кошивон?
Бэк Ён решила, что кошивон будет лучше, чем мотель, расположенный рядом с шумными барами, где по ночам наверняка будет не протолкнуться от пьяных.
Заметив, как кто-то заходит в кошивон, Бэк Ён последовала за ним. Мужчина, вошедший первым, обернулся и посмотрел на неё.
— Вы новенькая?
Спросил мужчина, остановившись на лестнице, ведущей на второй этаж.
— Я хочу узнать, есть ли свободные комнаты.
Хон Тэ невольно окинул взглядом с ног до головы женщину, которая почему-то решила поселиться в этом богом забытом кошивоне, когда все вокруг, наоборот, съезжали из-за грядущего сноса. Присмотревшись к ней, он понял, что она еще красивее, чем показалось на первый взгляд, и от неловкости почесал затылок.
— Тут райончик не очень спокойный.
Но для Бэк Ён, знавшей, что хуже «Муравьиной норы» места нет, это не было проблемой.
— Я видела полицейский участок чуть ниже по улице.
— Да они там не особо работают. Так, иногда патрулируют для вида.
Это был первый человек, с которым она заговорила после покупки одежды в Сеуле. По меркам «Муравьиной норы», то, что незнакомец вот так запросто и подробно всё ей рассказывает, вызывало лишь подозрения. Поэтому Бэк Ён просто кивнула и попыталась пройти мимо.
— Я здесь управляющий. Мой отец владеет этим кошивоном.
Отец Хон Тэ был скупердяем, который отказывался съезжать, пока не получит компенсацию побольше, и отчаянно пытался заработать, сдавая комнаты до самого последнего момента.
Он посадил своего безработного сына, который якобы готовился к экзаменам на госслужбу, на место управляющего, свалив на него все мелкие заботы по кошивону. Поэтому Хон Тэ, увидев незнакомое лицо, первым и заговорил с ней — чужаков здесь быть не могло.
— Тут двенадцать комнат, но заняты только семь. Четыре женщины, трое мужчин. Вас устроит?
Хон Тэ старался отбирать постояльцев, так как странные типы всегда приносили проблемы. Если бы отец узнал, то устроил бы скандал, но, свалив всю работу на Хон Тэ, он редко здесь появлялся, так что сын мог делать всё по-своему.
Раньше мужские и женские комнаты находились на разных этажах, но из-за сноса людей становилось всё меньше, и теперь работал только один этаж.
— Если вас устраивает, я сдам вам комнату с душем по цене комнаты без него.
Предложение было весьма заманчивым для Бэк Ён.
— И сколько это будет?
— Триста тысяч вон в месяц. Зато лапша, рис, кимчи и всё, что на общей кухне — бесплатно. Ну, кроме того, на чем чужие имена, конечно.
— Я беру!
— Что?
Хон Тэ слегка вздрогнул, когда до этого спокойная девушка вдруг так громко согласилась, услышав цену. Более того, она даже сделала шаг к нему.
На лице размером с кулачок гармонично располагались изящные черты. Но на одной щеке, неизвестно от чьей руки, всё еще отчетливо виднелся синяк. У кого только рука поднялась ударить такую крошечную девушку?
У неё был только один рюкзак, и выглядела она так, словно сбежала откуда-то. У Хон Тэ, готовившегося стать полицейским, глаз был наметан.
— Пожалуйста, позвольте мне остаться здесь.
В её голосе звучала отчаянная мольба, от которой невозможно было отмахнуться. По правде говоря, ни один мужчина не смог бы отказать, если бы она посмотрела на него с таким выражением лица.
Каждый раз, когда он смотрел на неё, он чувствовал, как краснеет. Хон Тэ поспешно открыл тяжелую стеклянную дверь кошивона, вошел первым, направился в кабинет управляющего и взял ключ от свободной комнаты.
Мужчины занимали комнаты в начале коридора, а женщинам, пропустив несколько комнат, отдавали те, что дальше. В основном здесь жили разнорабочие, которые работали на стройках неподалеку и приходили только ночевать, так что постояльцы почти не пересекались друг с другом.
— Ваша одиннадцатая. Если что-то не так или сломается, обращайтесь ко мне, я управляющий. Залога нет, но оплата вперед.
Он представил лицо отца, который пришел бы в бешенство, узнав, что он сдал комнату за триста тысяч вон, хотя та стоила пятьсот, но желающих снять здесь жилье становилось всё меньше, поэтому цены и так падали.
К счастью, Бэк Ён заранее достала из рюкзака около пятисот тысяч вон. Она отсчитала триста тысяч, и ключ от одиннадцатой комнаты оказался в её руках.
— А как вас зовут? Мне нужно проверить ваше удостоверение личности.
Хон Тэ подумал, что пока девушка будет распаковывать вещи, он успеет заполнить всё необходимое. Он убеждал себя, что задал этот вопрос без всякого скрытого умысла.
— ...Ли Хе Джи. Меня зовут Ли Хе Джи.
— Ли Хе Джи? Красивое имя. Идите в комнату, располагайтесь. А потом выходите, нужно будет заполнить бумаги, и не забудьте удостоверение.
Бэк Ён сглотнула пересохшим горлом.
Она впервые использовала чужое имя. Хотя теперь оно должно было стать её собственным, мысль о том, что она обманывает другого человека, комом встала в горле. К счастью, управляющий не заметил ничего странного и просто пропустил её.
Ли Хе Джи, Ли Хе Джи.
Бэк Ён мысленно повторяла это имя, пока шла к одиннадцатой комнате.
Теперь она — Ли Хе Джи. Ей нужно было к этому привыкнуть.
***
Тяв-тяв!
— Чхве Бэк Ён?
Чан Хи Джо, свернувшийся калачиком на диване, услышав знакомый звук кашля Бэк Ён, резко подскочил. Это было рефлекторное движение.
Посмотрев в прихожую, он увидел лишь Уинка, который радостно прыгал возле дивана, виляя хвостом.
— А...
Тя-я-в! Тяв!
— Чхве Бэк Ён тоже сбежала из дома, а ты почему всё еще здесь?
Он перевернул Пусан вверх дном. И когда выяснилось, что Ви Джин высадил её у вокзала Пусана, Чан Хи Джо почувствовал настоящую жажду крови.
— Тогда надо было так и сказать, что это ВОКЗАЛ Пусана, ах ты ж уебок!
В ответ на его крики в трубку Ви Джин лишь долго хохотал, а потом отключился. От одного воспоминания об этом во рту появлялся горький привкус.
На столе у дивана уже валялось несколько пустых бутылок из-под пива и виски. Чан Хи Джо, впервые в жизни напившийся до беспамятства, не зная своей меры, проснулся с раскалывающейся головой и тошнотой. В конце концов, шатаясь, он поплелся в ванную и выблевал всё выпитое в унитаз.
Всю ночь он просматривал записи с камер видеонаблюдения, и когда наконец нашел Бэк Ён, тихо сидящую в ожидании первого поезда на вокзале Пусана, он не мог оторвать взгляд от экрана.
Чхве Бэк Ён, одиноко сидящая там без малейшего движения.
Он даже не мог спросить у неё, о чем она думала и почему оказалась там.
Как только стало известно, что она села на поезд до Сеула, Тэ Гён тут же начал отслеживать камеры и её маршрут в столице.
Даже после того, как он почистил зубы, горечь во рту не проходила, и он как раз полоскал рот ополаскивателем, когда услышал звук открывающейся входной двери.
Глык.
Чан Хи Джо проглотил ополаскиватель и босиком вышел из ванной.
Тяв-тяв.
Выйдя в гостиную, он увидел огромного мужчину в черном, к ногам которого радостно ластился Уинк.
Тэ Гён, заметив пустые бутылки на столе, приподнял одну бровь, а увидев Чан Хи Джо, одиноко стоящего посреди гостиной со взъерошенными волосами, поднял и вторую.
