— Я только сменю постельное белье, — осторожно произнес медбрат, обращаясь к Чан Бэк Джо, который уже несколько дней лежал под одним и тем же одеялом.
Тот, надевая очки только для работы, проверял на планшете котировки акций фармацевтической компании Чан Ён Джо, недавно вступившего в должность генерального директора, и искоса взглянул на медбрата.
— Оставьте.
— Но...
— Я же сказал, всё нормально. Можете идти по своим делам.
Чан Бэк Джо сильно похудел и осунулся, но взгляд его по-прежнему оставался свирепым, а от одного его вида бросало в дрожь.
Медбрат знал, что перед ним второй сын печально известного в Чхонхане Председателя Чана, и поэтому ему было не по себе. Но, несмотря на пугающий взгляд, пациент обращался к нему на «вы» и не вел себя грубо, так что работать с н2им было несложно.
Проблема заключалась в том, что Чан Бэк Джо наотрез отказывался смотреть на ампутированную ногу во время перевязок и уже несколько дней не позволял даже сменить одеяло. Казалось, ему всё еще слишком больно даже смотреть на то место, где раньше была его нога. Получив приказ, медбрат молча вышел из палаты.
Дождавшись его ухода, Хван Ги Чхоль, который до этого тихо сидел на диване, стараясь не привлекать к себе внимания, встал.
— Господин Директор.
— Вы до сих пор не выяснили, где этот ублюдок Чан Хи Джо?
Бросил «Муравьиную нору» и куда-то свалил.
Сняв очки, Чан Бэк Джо потер уставшие глаза. Внезапно почувствовав боль в ноге, он потянулся к колену, но на полпути вздрогнул и отдернул руку, так и не коснувшись его. Хван Ги Чхоль тактично отвернулся, сделав вид, что не заметил этого едва уловимого движения.
Немного придя в себя, Чан Бэк Джо снова надел на себя маску хладнокровного змея. Он любезно улыбался персоналу больницы и вел себя непринужденно, так же, как когда-то в «Муравьиной норе». Он умел использовать ту снисходительную улыбку и вежливость, которые доступны лишь тем, кто обладает властью.
— Мы подтвердили, что он направился в Сеул, но зачем именно, пока неизвестно. Ви Джин тоже сейчас там, может, они что-то замышляют вместе?
— Значит, он не собирается обосновываться в «Муравьиной норе».
Холодно констатировал Чан Бэк Джо.
Чан Хи Джо лишил его ноги, сделав калекой, забрал «Муравьиную нору», но на самом деле она ему была абсолютно не нужна.
Поэтому дела «Муравьиной норы» по-прежнему докладывались Чан Бэк Джо. Оставшись без хозяина, «муравьи» какое-то время пометались, а затем потихоньку начали возвращаться к своему прежнему боссу. Старый друг лучше новых двух. За все те годы, что он управлял «Муравьиной норой», он пустил такие глубокие корни, что власть не могла смениться в одночасье.
Чан Хи Джо всё-таки еще недозрелый сопляк.
— Нельзя получить всё, что хочется, просто пожелав этого.
Он же не маленький ребенок, чтобы просто топать ножкой. Если он действительно хотел заполучить «Нору», ему следовало бы начать с того, чтобы избавиться от всех моих людей. Но он не сделал ничего. Неудивительно, что его люди, расставленные повсюду, снова начали искать Чан Бэк Джо, потеряв нового хозяина.
Даже если Хи Джо вернется и начнет зачистку, чтобы полностью искоренить влияние Бэк Джо, ему понадобятся годы. Сейчас я потерял всего лишь ногу, — успокаивал себя Чан Бэк Джо. Для возвращения контроля над «Муравьиной норой» отсутствие ноги не имело значения.
Он крепко сжал кулак на бедре. Вены на тыльной стороне ладони вздулись, готовые лопнуть.
— А что с Чхве Бэк Ён?
— Э-э... в этой суматохе я как-то не...
— Чтобы рана зажила, нужно время. Ги Чхоль, переверни всю страну, но найди её и приведи ко мне. Я не успокоюсь, пока не отрублю ей обе ноги прямо на глазах у Чан Хи Джо.
Будь он здоров, он бы уже вскочил, наорал на Ги Чхоля за то, что тот до сих пор её не нашел, и влепил бы ему пощечину.
Но Чан Бэк Джо снова заставил себя сохранить хладнокровие. Сейчас нужно было в первую очередь позаботиться о своих людях. Сейчас было то самое время, когда больше всего нужно остерегаться удара в спину.
— Да, господин Директор. Я обязательно её найду!
Хван Ги Чхоль, ожидавший нагоняй, просиял, услышав столь снисходительный тон Чан Бэк Джо. Но Бэк Джо так и не разжал кулак.
В этот момент у Хван Ги Чхоля зазвонил телефон. Отойдя в сторону, чтобы ответить, он вернулся с потемневшим лицом.
— Господин Директор, Председатель сейчас поднимается к вам.
Это был первый визит Председателя Чана после ампутации. Чан Бэк Джо пригладил волосы и цокнул языком. Ему передавали, что отец придет, когда он немного успокоится, а то, мол, беснуется, как необъезженный жеребец.
Решил, что я уже достаточно укрощен, и теперь можно прийти?
Раздражающий стук трости, эхом разносящийся по коридору, приближался. Вскоре дверь палаты открылась, и вошел Председатель Чан.
— Кажется, ты уже пришел в себя.
— Благодаря вам, Председатель.
Председатель Чан снисходительно усмехнулся, глядя на сына, который отвечал ему так, словно они были чужими людьми. Хван Ги Чхоль тихонько отступил назад, стараясь не отсвечивать. Верные люди Председателя остались охранять дверь снаружи.
Ему было смешно и противно смотреть на то, как его сынок, который давно бы уже сдох в подвале «Муравьиной норы», если бы не он, всё еще пышет злобой.
— Пока сосредоточься на выздоровлении. С Хи Джо я разберусь сам.
— Он забрал у меня одну ногу, так что я должен забрать у него обе.
Заявил Чан Бэк Джо. Раз этот ублюдок сделал меня инвалидом, я должен сделать его полным инвалидом, только тогда мне станет легче. А Чхве Бэк Ён пойдет приятным бонусом. Эта сука, которая пряталась под его защитой, как мышь, а потом сбежала.
Только разорвав этих двоих в клочья, я смогу расплатиться за свою ногу.
— Неужели ты до сих пор не понял, почему Чан Хи Джо устроил всё это? Неужели ты думаешь, что ему так нужна была эта жалкая «Муравьиная нора»? Тск-тск-тск.
Председатель Чан опустился на стул у кровати, вальяжно откинулся на спинку и с насмешкой посмотрел на своего непутевого сына.
— И кто из «муравьев» пойдет за этим сопляком? Там все до единого — мои люди. Как этот щенок, который даже не знает, как управлять людьми, собирается совладать с разъяренными «муравьями»? Перебьет их всех? Председатель, именно я всё это время управлял «Муравьиной норой» после вашего ухода, кнутом и пряником удерживая всё под контролем.
— А я разве спорю?
— Так почему вы не на стороне своего сына?! Я! Я ваш сын!
— А я разве сказал, что это не так?
Председатель Чан с безразличием смотрел на Чан Бэк Джо, который сорвал с себя маску и в порыве ярости выплескивал всё свое негодование.
— Раз я ваш сын, почему вы так легко позволили отрезать мне ногу? Вы должны были хотя бы попытаться, отвезти меня в Сеул, показать лучшим врачам!
— Они сказали, что нервы повреждены, и что ты всё равно будешь волочить её ниже колена. Думаешь, я хочу всю оставшуюся жизнь смотреть на то, как ты жалким образом ковыляешь? Сейчас делают отличные протезы. Никто и не заметит разницы. Потом еще спасибо мне скажешь.
— Председатель!
— К тому же, потеря одной ноги — это та цена, которую пришлось заплатить, чтобы заставить Хи Джо отступить.
Для Чан Бэк Джо эти слова прозвучали так, будто отец отрезал ему ногу исключительно ради Чан Хи Джо.
Бах! Бах! Бах!
Не в силах совладать с гневом, Чан Бэк Джо сжал кулаки и со всей силы начал бить по бедру, от которого осталась лишь половина. Председатель Чан наблюдал за этой истерикой, не моргнув и глазом, не выражая ни капли сочувствия или беспокойства.
— Если уж не смог прикончить его с первого раза, то во второй раз должен был действовать осмотрительнее. Раз уж дважды облажался, должен же ты за это поплатиться.
Хоть он и был его сыном и во многом походил на отца, его вспыльчивость, не подобающая человеку, которому скоро стукнет сорок, ничем не отличалась от характера Чан Хи Джо.
Председатель Чан, ничуть не заботясь о том, что находится в больничной палате, достал сигарету. Стоявший неподалеку Хван Ги Чхоль тут же подскочил и поднес зажигалку.
Чан Бэк Джо стиснул зубы. Как бы он ни кричал, его гнев и обида никак не трогали Председателя Чана.
Этот человек жестоко убил собственных братьев, рожденных от одной матери и выросших вместе с ним. И своих детей он воспринимал лишь как наследников созданной им империи, а не как родную кровь, о которой нужно заботиться.
Холодный, пронзительный взгляд Председателя Чана впился в Чан Бэк Джо. Видимо, от ударов едва начавшая затягиваться рана разошлась, и на одеяле расплылось кровавое пятно. Но никто даже не подумал позвать медсестру — все лишь напряженно следили за реакцией Председателя.
— ...Ха-ха, вы просто невероятны, Председатель.
— Если бы ты не был моим сыном, зачем бы я вообще потащился в этот подвал «Муравьиной норы»? Ты должен быть мне благодарен.
— А не специально ли вы так задержались?
— Раз уж сорокалетний мужик позволяет какому-то сопляку водить себя за нос, я, как отец, просто обязан был преподать тебе урок. Хе-хе.
Сделав глубокую затяжку и выпустив дым, Председатель Чан произнес это тоном великодушного наставника. От этих слов даже Хван Ги Чхоль, стоявший рядом с зажигалкой, побледнел как полотно. Где это видано, чтобы отец позволил отрезать сыну ногу просто ради того, чтобы преподать ему урок?
Даже по меркам их жестокого мира Председатель Чан был исключительным человеком. Хван Ги Чхоль про себя подумал, что слова местных авторитетов о том, что в свое время от одного только имени Чан Хёк Джо все трепетали от страха, явно не были преувеличением.
И хотя сейчас он проводил большую часть дня в инвалидном кресле, тигр всё еще оставался тигром.
