— Ваше Высочество, случилось нечто ужасное!

Вперед выступил Джеймс, командующий вторым рыцарским отрядом, явно стремясь выяснить, что произошло.

— Ты ведь оруженосец Энтони? Почему ты здесь, когда должен находиться в Великом Доме?

— И-Императорская гвардия… под предводительством наследного принца… Они атаковали Великий Дом!

— Что за чушь?! — Джеймс воскликнул, не веря услышанному. — Наследный принц с гвардией сейчас находятся в горах Казбег! Как, по-твоему, они могли атаковать Великий Дом? Это просто невозможно!

Он был уверен, что Императорская гвардия базировалась в горах Казбег и должна была оставаться там до захода солнца. Оттуда до Великого Дома было не меньше полудня пути верхом без отдыха. Это звучало совершенно нелогично.

— Я не знаю, как это произошло, но я своими глазами видел наследного принца и лорда Хвигина, командующего гвардией!

— Ты уверен, что не ошибся?

— Н-нет! Я видел их совершенно четко!

Оруженосец Энтони повысил голос, чувствуя, что его обвиняют во лжи.

— Ваше Высочество… Похоже, он говорит правду, — голос Джеймса потемнел от тревоги, а губы сжались в тонкую линию. Несмотря на свой низкий ранг, Энтони выглядел слишком отчаянным, чтобы врать.

Герцог Фридрих молча осмысливал услышанное. Напряжение в зале нарастало с каждой секундой. Теперь, когда Великий Дом подвергся нападению, страх и тревога начали распространяться, словно зараза.

— Ха… ха-ха…

Низкий смех герцога Фридриха нарушил гнетущую тишину. Он звучал тихо, но постепенно становился громче, пока не превратился в раскатистый хохот, отзывающийся эхом в стенах императорского дворца.

— Отец?

Вероника смотрела на него с недоумением. Конечно, нападение Сиана было неожиданным ударом, но отчего же её отец смеялся, словно обезумел?

— Значит, вот как… Ваше Величество, — герцог Фридрих медленно поднял взгляд на мертвое тело императора Ричарда, лежащее на полу возле трона.

Его глаза сверкнули холодным светом.

— Никогда бы не подумал, что вы рискнете напасть на Великий Дом, когда сам наследный принц находится в первых рядах. Это был действительно хороший ход, Ваше Величество.

Он говорил так, будто признал поражение, но странное веселье не сходило с его лица. Напротив, в уголках его губ притаилась насмешка, полная яда.

— Однако, Ваше Величество… боюсь, небеса не на вашей стороне.

— Что ты несешь, отец? — терпение Вероники было на пределе. Она пыталась понять ход его мыслей, но не могла ухватиться за суть.

— Великий Дом… теперь лишь пустая оболочка.

— И?

— Все наше богатство и могущество сосредоточены в людях, которых мы собрали. Но среди них только двое принадлежат к благородной крови рода герцога — ты и я.

Вероника вздрогнула, осознав смысл его слов. Если бы она осталась в Великом Доме и не приняла участия в перевороте, то сейчас была бы пленницей Сиана и его гвардии. А ведь нет ничего более унизительного, чем оказаться заложницей собственного врага.

Однако удача вновь оказалась на её стороне. Она избежала плена, присоединившись к восстанию.

— Возможно, судьба действительно нам благоволит, — усмехнулась Вероника, расслабляя плечи.

Её тревога исчезла, уступая место торжеству. Теперь у них был веский повод для оправдания — император первым попытался их убить.

— Это настоящий дар судьбы. Теперь у нас есть официальная причина избавиться от Ричарда.

В конечном итоге историю пишут победители. В глазах потомков всё будет выглядеть так, будто император и его сын первыми подняли меч, а герцог Фридрих был вынужден нанести ответный удар ради выживания.

— Мы не будем терять времени. Нужно немедленно подчинить себе дом Басташ.

После потери Великого Дома им нужен был новый центр власти, а род Басташ, обладающий обширными землями и сильными войсками, подходил для этого как нельзя лучше.

Разумеется, нельзя было забывать и о контроле над императорским дворцом, а также о том, как правильно распорядиться телом императора. Но герцог Фридрих знал, что его союзники позаботятся обо всем этом за него.

— Осталось лишь разобраться с наследным принцем.

Если им удастся уничтожить Сиана и его гвардию, они смогут назвать себя победителями революции.

— Вперед.

Герцог Фридрих решительно направился к выходу, за ним последовали верные рыцари.

Дом Рейнхардтов

Семья-основательница, один из четырёх великих столпов Империи. В поздний час Авелла вошла в кабинет герцога Хрома, главы дома Рейнхардтов.

— Я знаю, что вы здесь. Я Вхожу.

Дверь заскрипела, открывая её взору герцога Хрома, сидящего за массивным столом. Он серьёзно обсуждал что-то со своим помощником.

— Авелла, что случилось в столь поздний час? — спросил герцог, отпуская советника. В его голосе сквозила тёплая привязанность — дочь, унаследовавшая его проницательный ум, вызывала у него особую гордость.

— То, что сейчас происходит в столице. Вы ведь уже знаете?

— Что именно ты слышала?

Лицо герцога Хрома слегка изменилось при упоминании столь острой темы. Именно поэтому он, вместо того чтобы отдыхать, всё ещё находился в своём кабинете.

— Это не имеет значения. Правда ли, что великий герцог ввёл рыцарей во дворец?

— Да, это так.

Герцог спокойно признал этот факт. Но Авеллу возмущала его невозмутимость, словно он обсуждал не судьбу Империи, а что-то далёкое и незначительное.

— Ха, и вы просто за этим наблюдаете? Нам нужно действовать!

— Действовать? И каким же образом?

— Вы спрашиваете, как?! Если император будет свергнут и великий герцог займет трон, вся власть окажется в его руках!

— Ты говоришь так, словно раньше было иначе, — спокойно заметил герцог.

Авелла раздражённо сжала кулаки. Её отец всегда славился своим гениальным умением плести интриги, но сегодня он казался до странного пассивным.

— Именно поэтому мы должны воспользоваться этим шансом! Нужно объединить остальные великие семьи и объявить великого герцога мятежником!

— Объединить четыре великие семьи? Ты серьёзно?

— Да! Разве это невозможно? Если не сейчас, то когда? Как только великий герцог возведёт на трон нового императора, мы навсегда окажемся в его тени!

Авелла считала это редкой возможностью для переворота. Великий герцог, испытывающий финансовые трудности и политическое давление, пошёл на отчаянный шаг, введя войска в столицу. По её мнению, именно в этот момент его следовало прижать к стенке, ослабить его влияние и вновь перераспределить власть в пользу четырёх великих семей.

— Это невозможно.

— Почему? Почему вы так говорите?!

Авелла нахмурилась, когда герцог Хром решительно отверг её план.

— Доченька, задам тебе один вопрос. Ты правда веришь, что четыре великие семьи объединятся?

— А почему нет? Если ты возьмёшь на себя инициативу…

На первый взгляд, её слова имели смысл. Великие семьи давно находились под гнётом великого герцога и только лишь негласно ограничивали его влияние, не предпринимая активных действий.

— Четыре великие семьи никогда не станут единым фронтом.

— Почему? Есть причина, о которой я не знаю?

Авелла прищурилась. Она знала, что её отец не бросает слов на ветер.

— Герцог Уитт уже сделал свой ход.

— …!

Один из четырёх главных домов Империи, дом Бакингемов, возглавлял герцог Уитт. Он был старейшим среди глав семей и всегда славился тем, что избегал конфликтов.

— Он… Не может быть…

— Да, как ты и подумала. Он выступил на стороне великого герцога.

Глаза Авеллы дрогнули. Она знала, что герцог Уитт был близок к Фридриху, но считала это лишь данью приличиям. Теперь же её уверенность пошатнулась.

— Я не знаю, в каких отношениях на самом деле состоят их семьи, но одно можно сказать точно — всё время правления императора они действовали как одно целое.

— Я… Я не могу в это поверить…

Авелла почувствовала, как внутри всё рушится. Она была уверена, что власть великого герцога пошатнулась, но теперь понимала: один из четырёх главных домов тайно помогает ему. Это означало, что баланс сил вновь склоняется в его сторону.

— Запомни это, дочь. Мир устроен сложнее, чем кажется. То, что ты видишь, — ещё не вся правда.

Авелла сжала губы. Она всегда мечтала о власти. Несмотря на то что её младший брат считался наследником семьи, она лелеяла амбиции стать императрицей и держать империю в своих руках. Она искренне верила, что, когда это случится, даже великий герцог будет вынужден склониться перед ней. Но сейчас она осознавала, насколько наивны были эти мечты.

— Ты спрашиваешь, почему я не двигаюсь? Потому что пока это единственно верный путь.

— …

— Запомни это, Авелла. Великий герцог никогда не падёт, пока жив Фридрих.

Герцог Хром не стал утешать свою дочь, а, напротив, заставил её столкнуться с суровой реальностью. В его глазах это было куда полезнее, чем слепая уверенность в своей непогрешимости, которая могла бы привести к гибели всей их семьи.

— Потому что он самый могущественный и самый опасный человек в Империи.

Верхний этаж Салона.

Елена нервно расхаживала по кабинету, чувствуя нарастающее беспокойство. Она пыталась успокоиться, глубоко вдыхая и выдыхая, но тревога не отступала. Ладони покрылись липким потом, а сердце стучало с такой силой, будто грозило выскочить из груди. Причиной столь неожиданного волнения были резкие действия императора Ричарда, который, вопреки ожиданиям, оставался в Императорском дворце.

— Сейчас не время для сомнений. Мне нужно всё проверить, не упустила ли я чего-то важного, — пробормотала она себе под нос.

Не в силах преодолеть нарастающую тревогу, Елена вновь опустилась на стул перед письменным столом. В её руках один за другим мелькали полученные через гонцов записки. Будучи тем, кто играл роль командного центра, она не имела права на ошибку. Только она могла хладнокровно анализировать ситуацию и принимать решения.

Неожиданно в кабинет влетел голубь, сделал круг под потолком и уселся на специальную подставку. Елена осторожно протянула руку и сняла с его лапки свернутую записку.

[Сиан: Великий Дом захвачен. Вероники нет. Она отправилась во дворец вместе с великим герцогом Фридрихом.]

Из её губ вырвался короткий, сдавленный стон. План взять Веронику в заложники, чтобы ослабить влияние великого герцога, рухнул.

— Ничего страшного. Небольшие отклонения были предсказуемы, — тихо проговорила она, стараясь взять себя в руки.

Елена развернула следующую записку. В ней сообщалось, что Сиан, завершив задание, направился к поместью Басташ вместе с отрядом имперской гвардии, как и планировалось.

— Всё не так сложно. Главное — поймать великого герцога. Тогда всё будет кончено.

Пусть Веронику и не удалось захватить, но Фридрих после смерти императора тоже оказался в уязвимом положении. В конечном итоге всё зависело от того, удастся ли ей нейтрализовать великого герцога или нет.

Одна за другой приходили новые записки:

[Великий герцог Фридрих ведёт рыцарей к поместью Басташ.]
[Рэн: Контроль над семьёй Басташ установлен.]
[Граф Линдон направляется к поместью Басташ во главе рыцарей.]
[Хурельбард прибыл к северным воротам столицы.]

Несмотря на отдельные непредвиденные моменты, общий ход событий развивался по намеченному плану.

— Это хорошо. Он не опоздает к решающей схватке, — выдохнула Елена, ощущая лёгкое облегчение.

Как и предполагалось, именно в поместье Басташ ожидалась последняя битва. Именно там должны были сойтись главные силы. Она понимала, что численно уступает рыцарям великого герцога, а значит, необходимо было сосредоточить всю имеющуюся мощь в одном месте.

В комнату вновь влетел почтовый голубь.

— …!

Как только Елена развернула записку, её лицо побледнело. Глаза расширились, в зрачках дрожали отражения свечей, словно в них разразилось землетрясение. Если предыдущие новости были всего лишь препятствиями, которые можно было обойти, то это сообщение грозило перечеркнуть весь её тщательно выстроенный план.

[Граф Линдон вступил в бой с рыцарями, возглавляемыми герцогом Уитом. Разница в силах — подавляющая. Высока вероятность полного уничтожения.]