Сиан беспокойно расхаживал по кабинету, охваченный тревогой за неё и ещё не рождённого ребёнка. Во рту пересохло от волнения. Врачи предупреждали, что преждевременные роды — это смертельный риск не только для младенца, но и для матери.

— Я должен идти к королеве.

Терпение Сиана окончательно иссякло, и он, не раздумывая больше ни секунды, покинул кабинет. Впервые с тех пор, как в императорском дворце появилась фальшивая Вероника, он направился в покои королевы.

— Ваше Величество!

Служанки, напряжённо ожидавшие за дверью, поспешно отвесили глубокие поклоны. Сиан, скрывая свой страх и волнение, постарался задать вопрос как можно более равнодушно:

— Что с ребёнком?

— Её Высочество всё ещё в схватках. По словам повитухи, эта ночь станет решающей…

Слова служанки оборвались. Внезапно за стеной раздался пронзительный крик новорождённого — первый плач новой жизни.

Дэн и служанки одновременно склонили головы, осыпая Сиана поздравлениями.

— Ваше Величество, примите поздравления!

— С рождением наследника!

Напряжённое выражение на лице Сиана сменилось странной смесью эмоций. Он прекрасно понимал, что означал этот раздавшийся крик.

«А она… Она в порядке?»

Радость от осознания того, что он стал отцом, смешалась с беспокойством. В этот момент дверь спальни открылась, и из-за порога показалась служанка, пришедшая сообщить о рождении. Увидев перед собой императора, она торопливо склонилась в поклоне.

— Войдите и передайте повитухе — я хочу увидеть ребёнка немедленно.

Сиан с трудом сдерживал желание тут же спросить о её самочувствии. Он должен был убедиться, что с ней и ребёнком всё в порядке, и увидеть это своими глазами, а не слышать из чьих-то уст.

— Ваше Величество, вам позволено войти.

Сдерживая порыв ворваться в спальню бегом, он вошёл внутрь. Тепло, ещё не выветрившееся из комнаты, говорило о том, сколько боли ей пришлось вынести.

— В-вы здесь, Ваше Величество…

Её лицо было бледным, словно из него ушли все силы. Вид у неё был уставший и измученный, но, к счастью, смертельной опасности больше не было.

— Смотрите… Это принц. Он как две капли воды похож на вас.

Повитуха осторожно взяла ребёнка на руки и поднесла его к Сиану.

— …

Сиан молча смотрел на спящего младенца. «Если на свете и есть ангелы, то, наверное, они выглядят так…» Чёрные волосы, унаследованные от рода императоров, и глаза глубокого, морского оттенка… Младенец, казалось, вот-вот снова заплачет, едва взглянув на этот мир.

— Возьмите его на руки.

Повитуха, улыбаясь, протянула свёрток Сиану. В этот момент он непроизвольно потянулся к ребёнку, очарованный его нежным, хрупким видом. Но что-то в его сознании остановило этот порыв.

«Если я сейчас возьму его на руки… если позволю себе слабость… я уже не смогу отступить.»

Сиан медленно перевёл взгляд на окружающих. В комнате находились четыре служанки, повитуха и ещё несколько врачей, готовых вмешаться в случае осложнений. За перегородкой ждало ещё шестеро медиков. Всё, что он сейчас сделает или скажет, непременно дойдёт до герцога и всей знати.

«Я…»

Он разрывался между долгом и сердцем. Сейчас он больше всего хотел поддержать её, прошедшую через столь мучительное испытание. Хотел сказать ей тёплые слова, сказать, как она старалась… Но холодный рассудок начертил перед ним чёткую грань — он не мог позволить себе этого.

Рождение наследного принца неизбежно укрепляло позиции герцога. Аристократы, которых с таким трудом удалось успокоить, могли вновь восстать, если он допустит малейшую оплошность. Если поддержка знати начнёт колебаться, защита её и их сына станет невозможной.

— Ваше Величество?

Она тревожно посмотрела на него, а он… сжал кулаки, заставляя себя стать твёрже.

Он понимал, что причиняет ей боль. Он знал, что наносит рану, которая, возможно, оставит шрам на всю жизнь. Но если он потеряет её сейчас, если допустит хотя бы одну ошибку, вернуть её будет невозможно.

Сиан отвернулся от ребёнка, не протянув рук. В её глазах мелькнула боль, губы дрогнули. Он видел это, но не мог позволить себе ни малейшей слабости.

— Моя мимолётная ошибка привела тысячелетнюю империю к краю пропасти.

— Ч-что… Ваше Величество…

Её голос дрожал от потрясения. Не оглядываясь, Сиан холодно покинул спальню, оставив её и их сына одних.

Служанки, заметив его застывшее, мрачное лицо, поспешно склонили головы, сдерживая дыхание.

Вернувшись в главные покои, он с силой сжал кулаки.

Он злился на себя.

За то, что не смог защитить её.

За то, что не мог защитить собственного сына.

За то, что вынужден был причинять ей боль, потому что иначе просто не мог.

— Ваше Величество, я не думаю, что это можно откладывать.
— Место Матери Нации не должно пустовать ни на мгновение.
— Мы полагаем, что будет правильно как можно скорее провозгласить её Императрицей.

После рождения принца, которого родила поддельная Вероника, поток просьб от знати, действующей по указу Великого герцога, усилился. Требовалось официально признать заслуги императрицы, родившей наследника, и немедленно повысить её статус.

— Мы обсудим это позже.

— Но, Ваше Величество! Мы не можем откладывать это до…

Сиан сопротивлялся настойчивым требованиям аристократов, собравшихся во дворце императора. Их доводы на первый взгляд были разумны: раз она родила принца, который унаследует трон, то оснований для её провозглашения Императрицей более чем достаточно.

Однако Сиан понимал, что этот шаг только укрепит позиции Великого герцога, который уже прочно закрепился в качестве неофициального лица императорской семьи. Проимперские аристократы уже и так подозревали, что у него недостаточно решимости для проведения реформ. Они считали, что если бы он действительно хотел ослабить власть Великого герцога, он бы не допустил близости с поддельной Вероникой. А раз уж она забеременела и родила принца, это лишь усугубляло ситуацию.

Вернувшись в свой кабинет, Сиан подозвал Дена.

— Всё готово?
— Да, полностью.
— Запомни, ошибок быть не должно.

Он ускорил план побега. Теперь, когда беременность больше не служит защитой, Великий герцог постарается как можно скорее вернуть контроль в свои руки.

— Ваше Величество, простите за дерзость, но вы уверены, что Её Величество согласится покинуть дворец?
— Она должна уйти. Если не уйдёт сама… я вынужден буду вывести её силой.

Это был единственный способ спасти её и их сына.

Сиан сменил одежду и отправился в храм Гайи, расположенный в Императорском дворце. Сегодня был одиннадцатый день после рождения наследника императорской семьи. По традиции, государственная религия — Церковь Гайи — должна была дать младенцу священное имя, которое провозглашал сам Папа через кардинала.

Когда он вошёл в собор, его взору предстали кардиналы и священники, собравшиеся у статуи богини Гайи. В нескольких шагах от них стояла она — напротив колыбели, в которой спал принц.

"Ты сильно похудела... Питаешься ли ты нормально?"

Сиан сжал кулаки. Вид её побледневшего лица причинял ему невыносимую боль. Он едва сдерживал желание подойти ближе и обнять её, чтобы хоть немного облегчить её усталость.

В этот момент она подняла голову и посмотрела прямо на него.

— …!

Сердце Сиана сжалось от её взгляда. В нём не было ни тени прежней неловкой улыбки. Она смотрела на него так холодно, что он едва мог дышать.

Кардинал начал зачитывать торжественное послание, затем опустил руку в золотую чашу со святой водой и капнул несколько капель на лоб младенца. После этого он взял со специального пьедестала золотой свиток, который передал ему священник.

— Богиня Гайя дарует своё святое имя, дабы благословить царственный род. Его Величество и Её Величество должны почтительно взирать на данную им честь, запомнить имя, произнеся его вслух, и навсегда сохранить его в своих сердцах.

— Клавдий де Иан.

— Да будет благодать богини Гайи с благородным принцем Клавдием де Ианом.

Сиан и поддельная Вероника запомнили имя наследника, и кардинал завершил церемонию торжественной речью.

"Иан. Иан. Иан."

Каждый раз, когда он мысленно повторял это имя, что-то внутри него содрогалось. Это имя было связано с чувством, которое он не мог выразить словами. Он даже не успел осознать, как уже приблизился к колыбели, вглядываясь в спящего младенца.

Кардиналы и священники тихо покинули собор. Теперь, по традиции, в течение короткого времени должен был звучать орган, имитирующий священные слова богини Гайи. В этот период двое родителей должны были искренне помолиться за благополучие своего сына.

Она сомкнула веки и сложила руки в молитве. Вид её опущенной головы, лица, полного безмолвного отчаяния, заставил его почувствовать, насколько глубока её любовь к ребёнку.

Сиан осторожно заговорил:

— Мне нужно с тобой поговорить.

Её молитва не могла быть важнее, чем жизнь её самой и их сына. Если не сейчас, то у него больше не будет шанса её убедить.

Но она ничего не ответила.

Напряжённый, он позвал её снова:

— Королева…

— Нет… Не надо.

— …

— Какой ещё боли ты хочешь мне причинить?

Она медленно открыла глаза, которые до этого держала закрытыми. В её холодном взгляде скрывалась не только отстранённость, но и боль от глубоких, жестоких ран. Сжав пальцы, она подавила в себе нахлынувшие эмоции и заговорила:

— Я знала с самого начала. Этот брак был нежеланным. Моё существование и моё происхождение — лишь обуза для Его Величества.

— Королева…

— Несмотря на это, я цеплялась за тебя. Потому что любила. Моё достоинство больше не имело значения. Когда Его Величество обнял меня, и появился Иан, я была так счастлива, что не могла сдержать слёз.

Её голос задрожал.

Сиан не мог произнести ни слова. Ни одного слова утешения, потому что даже не мог представить, насколько сильно он её ранил.

— Но теперь я остановлюсь.

Она глубоко вдохнула, будто набираясь сил.

— Я могу вынести любую рану, что ты мне нанесёшь. Но Иан… Он же не заслужил этого, верно? Пусть даже ты не хотел этого, пусть даже это была ошибка… Он твой ребёнок.

— …

Сиан стиснул челюсти. Ему хотелось сказать, что это всё недоразумение. Что у него не было другого выбора, если он хотел защитить её и их сына. Что он…

— Я больше не буду за тебя цепляться. Я не могу позволить, чтобы Иан страдал из-за меня.

— Королева, пожалуйста, выслушай меня…

Сиан шагнул вперёд, но она заговорила вновь.

— Я любила тебя.

— …!

— Очень любила. И хотела сказать тебе это хотя бы раз.

Она улыбнулась. Но по уголкам её глаз скользнули слёзы.

Сиана охватило жгучее раскаяние. Он ненавидел себя за то, что оставил в её душе неизгладимую рану.

Он протянул руку, чтобы стереть её слёзы. Ему нужно было сказать правду. Сейчас, пока не стало слишком поздно. Если он не сделает этого, то рухнет так же, как рухнула она.

Но его желание так и не сбылось.

Гулко раздался удар органа, возвещая о завершении церемонии. Кардиналы и священники вернулись, чтобы провести заключительный обряд.

— Его Величество и Её Величество, прошу вас взять за руку Его Высочество кронпринца.

Завершающим этапом было благословение на крепкое здоровье. Она молча обняла Иана, даже не взглянув на Сиана.

— Иан… Это твоё имя.

Её голос звучал так, будто она запечатлевала это имя в своём сердце.

Оставив формальное прощание, она развернулась и пошла прочь.

Сиан не посмел её остановить.

Хотя сердце разрывалось от боли, он вынужден был сдержаться, чтобы не разрушить план, который так долго готовил ради её спасения.

— Королева…

Он ещё не знал.

Что это будет их последний разговор.

Если бы знал… Он бы не позволил ей уйти.