— Идём в лобби.

Сурово сжав губы, Елена решительно вышла из офиса. В её движениях чувствовалась холодная решимость — она уже приняла решение.

— Я пойду впереди, — негромко произнёс Хюрельбард, поправляя меч на поясе.

— Да. Прошу вас, сэр, — кивнула Елена.

Ситуация была напряжённой, угрожающей. Но даже в такой опасности она не теряла самообладания. Кто стоял за этим нападением? Зачем? Ни лица, ни имени — лишь внезапная, страшная угроза.

Но даже не зная врага, она не позволяла себе панику. Ведь впереди шёл он — Хюрельбард. Единственный человек, в котором она могла быть уверена до конца. Её рыцарь, её ледяной клинок.

Кииик…

Дверь офиса медленно скрипнула, и они вышли в коридор.

С дальнего конца здания донёсся глухой топот.

— Судя по шагам, к нам приближается группа… — Хюрельбард слегка наклонил голову, прислушиваясь. — Примерно дюжина человек. Их возбуждённые шаги выдают волнение.

— Больше, чем я ожидала, — нахмурилась Елена.

Если судить по их числу, эти люди захватили не только лобби. Кроме той группы, что поднималась вверх, наверняка были и те, кто следил за заложниками, и те, кто выставлен в коридорах, чтобы предупредить о внешнем вмешательстве. Выходило, что всего противников было не меньше двух десятков.

Кто они… и зачем они это делают?

Елена пыталась сообразить, но не находила ответа. Она не помнила, чтобы когда-либо навлекала на себя чью-то личную месть. Единственным врагом, с которым у неё был настоящий конфликт, был Великий герцог. Но он пал. Исчез с исторической сцены, как будто его никогда и не было.

Это не обычный наём. Тут не только деньги…

Её размышления прервал голос Хюрельбарда.

— Я пройду первым и расчишу путь. Идите за мной, как обычно, не спеша. Не привлекайте внимания.

— Хорошо, — кивнула Елена.

Он говорил спокойно, даже отрешённо — как подобает рыцарю льда, чья воля неподвластна страху.

Шаги приближались. Тяжёлые, быстрые, наполненные жаждой насилия.

Хюрельбард положил руку на эфес меча, но не вытащил клинок. Он слегка выждал, будто размышляя… и в конце концов просто снял его с пояса, удерживая в руке.

Если бы он сразу выхватил меч и пошёл в атаку, он мог бы устроить бойню. Ведь даже одно прикосновение его клинка смертельно. Но он знал, сколько труда вложила Елена в отель «Иллуни». Он не хотел осквернять эти стены кровью.

Преимущество численности здесь бесполезно.

Коридоры отеля «Иллуни» были узкими. Спиральная лестница, ведущая вниз, тоже не предоставляла простора для манёвра. Пространства хватит максимум двум, может, трём противникам одновременно.

Конечно, враги могли оказаться искусными бойцами. Но это не имело значения. Потому что Хюрельбард — не обычный человек. Он был Хюрельбардом, мастером меча.

— Это телохранитель Л!

— Осторожно! Этот парень не по зубам.

— Но нас больше! Убить его!

Нападавшие ринулись вперёд с яростью, не дожидаясь приказов. Однако предсказание Хюрельбарда оказалось верным: коридор был слишком узким. Атаковать смогли только трое из них.

Свист.

Хюрельбард молниеносно рванулся вперёд, его тело скользнуло, будто зверь в прыжке. Он опустил плечи, согнул колени и резко ушёл вниз, в самый центр врага.

— Ххьк!

Прежде чем первый нападавший понял, что происходит, меч Хюрельбарда уже врезался ему под рёбра. Удар был настолько силён, что воздух вырвался из лёгких врага, словно свисток.

Пжик!

Тот, кто получил удар, отлетел к стене, сбитый с ног. В его теле будто что-то треснуло.

Но бой только начинался. Хюрельбард двигался как хищник, стремительно и беспощадно. Его клинок засверкал снова, и сразу три противника упали почти одновременно.

Одному он выбил плечо, раздробив кость в момент вывиха. Второму с силой ударил в основание шеи, и тот обмяк, потеряв сознание. Третий едва устоял, но тут же упал, корчась от боли.

Они корчились на полу, не в силах даже думать о новом натиске. В их глазах не было ни воли, ни решимости.

— Чёрт возьми! Что все тупят?! Зажмите его в клещи! — заорал кто-то из глубины коридора.

— Но это же… — начал один из рыцарей, но договорить не успел.

Мужчина средних лет, по виду — не последний человек среди наёмников, подгонял остальных, когда трое его соратников уже лежали на полу, побеждённые.

Но пространство в коридоре было настолько узким, что численное преимущество не имело значения. Даже если бы они и захотели атаковать одновременно, больше двух человек просто не смогли бы протиснуться к Хюрельбарду.

Похоже, кто-то всё-таки попытался — но двое следующих преступников также были мгновенно повержены. Их удары рассыпались в воздухе, а их тела с глухими стонами рухнули на каменный пол.

— Я-я… я никогда не встречал такого монстра, — прохрипел тот самый мужчина средних лет, делая шаг назад с мечом в руке.

Холод пробежал по его позвоночнику. Навык мечника перед ним был не просто высоким — он был невозможным, выходящим за рамки человеческого.

Не дав противникам ни мгновения передышки, Хюрельбард снова ринулся в атаку. Его меч мелькнул, словно вспышка молнии.

От ужаса перед этой яростью, от хищной, нечеловеческой силы, нападавшие не выдержали — они бросились врассыпную, даже не пытаясь сражаться. Спасение стало важнее мести.

Но он не позволил им уйти.

— П-пощадите… — взмолился один из них, глаза которого дрожали от паники.

Последний из нападавших, что оставался на ногах, в панике бросился к лестнице. В отчаянной попытке спастись он сиганул вниз, перепрыгнув через несколько ступеней. Его тело кубарем катилось по винтовому пролёту, боль не ощущалась — он был слишком напуган, чтобы её почувствовать.

В тот же миг Хюрельбард перевернул меч в ножнах рукоятью вперёд, словно готовясь бросить копьё. И, вложив всю силу в одно единственное движение, метнул его.

— А-а-а! — раздался крик.

Клинок, вырвавшийся из руки Хюрельбарда, точно поразил цель. Он с глухим звуком ударил беглеца в затылок, и тот мгновенно потерял сознание. В глазах помутнело, всё вокруг закружилось. Его тело, не сопротивляясь, рухнуло головой прямо в перила лестничного пролёта и замерло.

Ттогак. Ттогак.

По коридору раздались уверенные шаги. Медленно, никуда не торопясь, в залу вошла Елена.

— Ааа… — простонал кто-то из раненых.

— Т-ты…

Несколько бандитов, лежащих на полу, стонали от боли. Кто-то пытался подняться, кто-то просто корчился, но все они были полностью обездвижены. При виде приближающейся Елены они инстинктивно сжались, будто от её взгляда могло стать ещё больнее. Но подняться или убежать они уже не могли — каждая попытка лишь усиливала страдание.

— Сэр, — негромко позвала Елена.

Хюрельбард немедленно опустил голову в лёгком поклоне, не меняя бесстрастного выражения лица.

— Не беспокойтесь. Эти больше не поднимутся, — сказал он спокойно, будто констатируя факт.

Он хотел, чтобы она была уверена: угрозы миновали. Он знал, что могло её волновать. Все противники получили тяжёлые переломы — двигаться они уже не смогут.

— Мне бы хотелось допросить одного из них, — сказала Елена.

— Понял, — отозвался Хюрельбард.

Он тут же нагнулся, подобрал один из мечей, валявшихся в коридоре, и без лишних слов приставил острое лезвие к горлу самого беспомощного из поверженных. Тот был ранен, у него, вероятно, был сломан бок или ребро — он лежал, сжав зубы от боли.

— Я не буду повторять дважды, — произнёс Хюрельбард ровным, ледяным голосом. — Если не ответишь на вопрос моей госпожи — умрёшь.

Мужчина, задыхаясь, сглотнул всухую. В его глазах читалась борьба — страх, боль, гордость, которая вот-вот сдастся. Он пришёл сюда ради великой идеи. Ради великого дела. Но, взглянув в ледяные глаза Хюрельбарда, он понял — перед ним не человек. Перед ним сама смерть.

Он даже дышать не мог нормально. Будто его душил сам воздух.

— Слушаю тебя, — Елена присела рядом. — Кто вы такие и зачем устроили это?

— Э-это…

Он колебался. Молчал. Но молчание перед этим рыцарем казалось хуже смерти.

Хюрельбард смотрел в упор, не мигая. Его безразличие, это холодное, пугающее спокойствие, проникало в самую глубину сознания. Это молчание действовало сильнее крика.

— М-мы… Мы хотели убить тебя… Во имя Великого герцога Фридриха…

— Великого герцога? — Елена удивилась.

Она не ожидала услышать это имя. Оно было из прошлого. Почти забытое. Она думала, всё давно закончено.

— Д-да! Это ты виновата в его падении! Император сошёл с ума… он разрушает империю… подрывает статусную систему, на которой всё держится!

— И вы устроили всё это… из-за этого?

— Да! Что за ничтожество?! Это чушь! Девка вроде тебя не должна жить! Ты должна умереть! Ты обязана умереть!

Его голос становился всё громче, злее. Похоже, его эмоции взяли верх. Гнев перекрывал страх.

— Сэр, думаю, я услышала всё, что хотела, — спокойно сказала Елена, поднимаясь.

— Да, госпожа, — кивнул Хюрельбард.

Как только слова сорвались с губ Елены, Хюрельбард без промедления нанёс удар. Он резко обрушил рукоять меча на шею мужчины — метко и точно, с силой, не оставляющей сомнений.

Хотя меч и был создан для рубящих ударов, Хюрельбард не признавал подобных ограничений. Для него любое оружие служило лишь продолжением воли.

Мужчина упал на пол, булькая и захлёбываясь собственной слюной. Изо рта у него пошла пена. Сознание покинуло его мгновенно.

Елена даже не обернулась. Она отвернулась от тела, как только оно коснулось земли. Ни сожаления, ни колебаний — ничего. У неё не осталось к нему дел, а значит, и интереса тоже не было. Всё было решено.

«Он выставил Великого герцога Фридриха во главу угла… Это знак. Он — лишь рупор недовольства знати».

Аристократия веками держалась на статусной системе. Это была их основа, их опора, их убежище. Разрушение этой системы казалось им концом света. Поделиться властью с простыми людьми? Нет уж.

Они не хотели терять ни капли из того, что считали "заслуженным по праву рождения". А Великий герцог Фридрих стал их знаменем. Тем, кто говорил вслух то, что другие шептали в залах.

А нападение на Елену… в сущности, было выражением их общего гнева.

— Они, похоже, знают только одну сторону медали, — тихо пробормотала она.

Им казалось, что силой они добьются справедливости. Но они не понимали: насилие вызовет только сопротивление, обратную реакцию. То, что они делали, лишь подталкивало перемены вперёд.

— Сэр, давайте спустимся вниз, — сказала Елена.

— Я пойду впереди, — коротко ответил Хюрельбард и зашагал к лестнице.

Они начали спуск по широкой мраморной лестнице, ведущей в вестибюль.

— Что? Ты хочешь сказать, что их всех перебили?! — Барон Хак, стоявший внизу, вздрогнул, и глаза его заметно дрожали.

Он отправил наверх десяток своих лучших рыцарей, чтобы те доставили Елену. Он знал, что её телохранитель — человек способный, но даже Хюрельбард не мог сравниться с десятью опытными бойцами… верно?

— Возвращайтесь! Что-то тут не так! Идите же, быстрее! — скомандовал он, тревожно вглядываясь вверх по лестнице.

Но в следующую секунду его голос замер.

На закрученной центральной лестнице появились две фигуры. Мужчина в чёрном и высокая девушка в светлом платье. Они спускались медленно, уверенно, не спеша. Будто не происходило ничего из ряда вон выходящего.

— Л! — вырвался у кого-то из толпы.

Вестибюль был полон. Люди, оказавшиеся заложниками, стояли, прижавшись к стенам, охваченные тревогой. Но Елена, несмотря на напряжённость момента, не выказывала ни капли страха или спешки.

Как и всегда, её глаза излучали хрупкое, но непоколебимое достоинство. Осанка была безупречной. Она не склоняла головы, не позволяла себе дрожать.

— Это ты — зачинщик? — произнесла она, остановившись на последних ступенях. Её голос прозвучал отчётливо, и холод в нём был резче лезвия.

— Да, я. Я всё организовал. Чтобы прикончить тебя тварь, что разрушает устои Империи! Ради Великого герцога Фридриха! Я, барон Хак, пошёл на всё, даже рискуя собственной жизнью! — с гордостью заявил он.

Он не скрывался. Напротив — говорил с таким убеждением, будто ожидал оваций. Уверенность в его голосе говорила о том, что он считал себя правым. Более того — считал себя героем.

— Позорно. Ради громких лозунгов ты опустился до этого? — с презрением ответила Елена.

— Заткнись! Я готов быть чудовищем, если это поможет убить такую как ты и вернуть порядок! — заорал барон, разъярённый её спокойствием.

Но Елена не изменилась в лице. Она лишь коротко взглянула на Хюрельбарда. Между ними пробежал едва уловимый обмен взглядов — почти незаметный, но полный смысла.

«Что думаешь?»
«Если начнём действовать прямо сейчас — заложники пострадают».

С момента прибытия Елены в Империю, они были неразлучны. Они понимали друг друга без слов. Такое взаимопонимание было выстроено не за один день.

«Будет нелегко…»

Вдоль дальней стены, под присмотром троих вооружённых людей, стояли гости: известные люди, чиновники, представители знати. Всё те, кого барон Хак мог использовать как рычаг давления.

Любая неосторожность — и кто-то мог пострадать.

— Что, боишься за заложников? — с усмешкой спросил барон. — Ты боишься, что они умрут?

— Они мне не родственники. Они не имеют ко мне отношения. Но ведь ты хочешь именно меня, верно? Я останусь. Отпусти их, — спокойно сказала Елена.

Барон Хак рассмеялся. Смех был насмешливым, грубым.

— Какая же ты наивная. Думаешь, если о тебе пишут и поют, ты можешь всё? Думаешь, ты вправду важна? Я покажу тебе: ты ничто.

Он резко повернулся и махнул рукой.

В тот же миг один из его людей вытащил вперёд кого-то из толпы. Человека, что стоял в первом ряду, с застывшим взглядом и трясущимися руками.

— П-помогите… — прошептал он.

Елена узнала его. Это был Халиф.