Он почувствовал, как натянулись все нервы в теле.

Когда он начал медленно вливать пахнущую зеленью жидкость в узкое и влажное пространство, её и без того покрасневшее лицо исказилось. Похоже, вкус зелья ей был искренне отвратителен.

Но он не мог понять, что она чувствует.

Он ощущал резкий травяной запах и сильную горечь на языке, но в этих ощущениях не было ничего отталкивающего.

Баркас снова и снова просовывал язык в её сжавшийся рот, усиливая тесный контакт.

Она вздрогнула и дрожащим телом ещё плотнее прижалась к нему, с трудом проглотив жидкость. Её прерывистое дыхание влажно касалось его губ.

Он попытался обвить её прижатый язык своим, но, когда ничего не получилось, оторвался и поднял голову.

Её лицо было в беспорядке: искажённое, как от чего-то непривычного и странного.

Что-то острое, как лезвие, скользнуло по его позвоночнику.

Он большим пальцем нажал на её припухшие губы, заставляя раскрыть рот. С шумным вдохом втянул исходившее из её горла тёплое дыхание и резко приказал:

— Высунь язык.

Её влажные от страха глаза затрепетали.

Он просунул палец ей в рот и прижал кончик языка. Его голос стал нетерпеливым:

— Давай же.

Смотревшая на него с растерянностью, она медленно высунула язык.

Он тут же обхватил его губами и нежно втянул в себя. Её хрупкое тело затряслось от шока.

Он обхватил её напряжённую шею и наклонился ещё ближе.

Маленький язык беспокойно извивался у него во рту. Он настойчиво удерживал его, не позволяя убежать, одновременно притягивая к себе её тонкую талию.

Сквозь лёгкую одежду он ощущал изящный скелет и мягкие изгибы.

Её тело, похудевшее за два сезона, казалось хрупким. Стоило приложить силу, и оно могло рассыпаться.

Неожиданно его охватило тревожное чувство, и он отпустил язык.

Между её воспалёнными алыми губами виднелись капли прозрачной слюны. Он слизал их, но в этот момент услышал слабый, сдерживаемый голос:

— Зачем…

Она посмотрела на него глазами, будто в лихорадке.

Между распухших губ вырвался детский, потерянный голос:

— Зачем ты это со мной делаешь?..

Баркас нахмурился.

На самом деле, он хотел бы спросить у неё:

Почему этого нельзя делать?

Они были мужем и женой. Даже если бы он зашёл дальше, в этом не было бы ничего странного. Он просто не требовал, зная, что она не хочет.

Но ведь это ты протянула руку.

Он с трудом сдержал это упрёк, глядя в её непонятные, тревожные глаза.

Взгляд, смешанный из смятения, настороженности и подозрений, внезапно вызвал в нём внутренний переворот.

Медленно освободив руку, он холодно бросил:

— Если тебе не нравится, не провоцируй.

Женщина, смотревшая на него из-под тени, прикусила губу и опустила взгляд.

Снова искривлённый контур её рта приковал его внимание. Он усмехнулся самому себе и встал с постели, но сдержанный голос удержал его:

— Я... я не говорила, что мне не нравится.

Баркас посмотрел на неё холодными глазами.

Она говорила так, словно требовала то, что ей принадлежит по праву:

— Я больше не буду плакать. Продолжай. Зелье ведь ещё осталось?..

На мгновение жёсткий жар разлился у него в животе.

Он нахмурился.

Чего же эта женщина от него хочет на самом деле?

«Я хочу, чтобы тебе было больно. Очень-очень больно».

В голове пронеслись её слова, произнесённые как-то в бреду под действием зелья.

Тогда он не придал им значения.

Но с тех пор прошло больше десяти лет, а он так и не обрёл способность чувствовать боль. Он уже и не помнил, что это за ощущение.

Может, именно то, что он чувствует сейчас, и есть близко к этому.

— Раз тебе не нравится, уходи.

Не выдержав затянувшегося молчания, Талия оттолкнула его от себя.

Он резко перехватил её запястье и потянул лёгкое, почти невесомое тело к себе на колени.

Её изумительно красивое лицо оказалось совсем близко. Обвив пальцами шелковистые волосы, он снова приник к её губам.

Она всегда была такой — разрушала всё вокруг, включая себя и его.

Он знал: с того момента, как взял на себя ответственность за такую женщину, его упорядоченный мир обречён.

Баркас закрыл глаза, ощущая, как по телу медленно разливается жгучее, будто выжигающее внутренности, тепло.

Будто он глотал яд.

* * *

Путешествие продолжалось без помех.

Они посетили главные земли северо-востока, затем двинулись на юг и проехали несколько торговых городов.

Перед глазами мелькали один за другим величественные города, от которых захватывало дух, но ничто не вызывало в ней ни малейшего отклика.

Талия проводила пальцами по покалывающим губам и смотрела в окно.

Среди выстроившихся в колонну рыцарей она заметила Баркаса.

В чёрных латах, с прямой осанкой, управляющий конём, он казался совершенно непохожим на того первобытного мужчину, что каждую ночь терзает её губы.

Её нутро скрутило. Она задёрнула занавеску, но даже в темноте не могла перестать навязчиво прокручивать в голове недавнюю близость.

Она откинулась на покачивающееся сиденье и снова и снова перебирала в уме, что он делал.

Он никогда не целовал её, если она сама не просила.

Но это не выглядело так, будто он просто подчинялся её просьбам. Каждый раз он делал больше, чем она просила.

Иногда казалось, будто он сам жаждет её сильнее.

Но стоило ей испугаться и оттолкнуть его, как он без единого упрёка отступал с невозмутимым лицом.

И тогда всё снова казалось ей преувеличенным.

Она привычно закусила губу, но тут же сморщилась от боли. Кончики пальцев нащупали следы крови.

Она вытерла их, как вдруг карета, не останавливавшаяся весь путь, резко замерла.

— Мы прибыли, можете выходить.

Талия, погружённая в мысли, медленно выглянула наружу.

На широком плато раскинулись конусообразные шатры и хижины.

Она удивлённо замерла.

На юге, в отличие от бедного севера, обычно находились зажиточные города, а это место казалось каким-то скромным и неуместным.

— Сегодня мы заночуем здесь, — пояснил вежливо молодой всадник из стражи, приставленный Баркасом. — Прошу прощения за неудобства, потерпите всего один день.

Не отвечая, Талия неуверенно пошла искать Баркаса.

Он как раз беседовал с мужчиной, похожим на местного управляющего.

Когда тот заметил её, он жестом позвал.

— Мы поставим отдельный шатёр, — произнёс Баркас деловым тоном, положив руку ей на спину. — Так что нужно только подготовить место для моей жены.

Она подняла на него глаза, потрясённая:

— Что это значит?

— Сегодня ночью будет небольшая зачистка.