Её неторопливая речь постепенно затихла.

Он острым, словно рассекающим взглядом внимательно изучал её утончённое лицо, освещённое пламенем камина. Женщина, долго молчавшая, наконец снова подняла голову и посмотрела на него.

— Конечно, ты не обязан соглашаться. Я лишь прошу тебя обдумать это...

— Хватит ходить вокруг да около, просто скажите, зачем пришли, — резко бросил он. Её излишняя осторожность необъяснимо раздражала.

Баркас ожидал, что теперь-то она сорвётся и обнажит свои истинные чувства. Однако в её тёмно-синих глазах не было и следа эмоций.

После недолгого молчания она заговорила:

— Я слышала, что как только закончится помолвка Райны, ты снова отправишься на Север. Это правда?

Баркас, помедлив, медленно кивнул.

— Да. Как только дела здесь будут улажены, я вернусь на границу.

На мгновение её лицо заметно омрачилось.

Баркас почувствовал необъяснимую жажду и облизнул пересохшие губы.

— Главнокомандующий не может надолго оставлять лагерь. До тех пор, пока полностью не подавят мятежников, я должен оставаться в зоне конфликта.

— Тогда... — она тщательно подбирала слова. — Можешь ли ты забрать Эдрика с собой?

Баркас прищурился от столь неожиданной просьбы.

Заметив его реакцию, женщина поспешно добавила:

— Если это не нарушает протокол, я бы хотела, чтобы ты назначил его своим помощником.

— С чего вдруг ваше высочество так печётся о таких вещах?

— Ну... — она на мгновение замялась под его острым взглядом и опустила ресницы, но тут же продолжила ровным голосом. — Он иногда тренируется с солдатами, и... поговаривают, что его таланты слишком велики, чтобы прозябать в моих стражниках.

— ...

— В конце концов, его приставили ко мне лишь потому, что боялись моих новых выходок. Но я больше не собираюсь создавать проблем. Я просто хочу жить тихо, как сейчас.

Как только она закончила говорить, в камине с треском раскололось полено.

Баркас, сидевший на краю кровати, криво усмехнулся.

— Вы проделали весь этот путь только для того, чтобы попросить о такой мелочи?

Её пальцы, лежавшие на коленях, дрогнули от его резкого тона. Но глаза по-прежнему оставались спокойными, словно бездонное озеро.

— Если это не слишком обременительно, я прошу тебя рассмотреть этот вопрос. Мне, живущей затворницей в замке, незачем держать при себе высокопоставленного рыцаря Роэма.

Он стёр холодную усмешку с лица и пристально посмотрел на неё.

Женщина, которая клялась, что никогда его не простит, теперь смотрела на него отстранёнными глазами, в которых не было и следа былых чувств. И это почему-то задевало его сильнее всего.

Баркас поднялся и подошёл к ней вплотную. Он видел, как её пальцы судорожно сжали ткань платья. С его губ сорвался язвительный смешок.

— Не знал, что вы, ваше высочество, столь милосердны, что печётесь о будущем простого рыцаря.

От его откровенной колкости костяшки её пальцев побелели.

Она отвела взгляд и тихо произнесла:

— Мне нет дела до его будущего. Я просто хочу избавиться от ненужной слежки.

Он впился в неё взглядом, пытаясь распознать ложь. Раньше её было трудно понять, но теперь он и вовсе не мог угадать её мысли.

Тяжело вздохнув, Баркас выпрямился.

— Эдрика Любона наняли не для слежки. Он...

Он хотел сказать, что хотел оставить рядом с ней кого-то, к кому она могла бы проявить хоть каплю симпатию. Но признавать вслух, что этот мужчина стал для неё утешением, не хотелось.

Он отвернулся к полке и откупорил бутылку вина, которую принесли слуги. Взяв серебряный кубок, перевёрнутый на подносе, он сухо бросил:

— Хорошо. Я рассмотрю ваше предложение в положительном ключе.

При этих словах её напряжённые плечи наконец расслабились.

— ...Спасибо, — женщина тихо поблагодарила его и медленно направилась к выходу. Баркас с каким-то опустошённым смешком наполнил кубок алым вином, глядя ей в спину.

Но вдруг от двери раздался негромкий голос:

— Послушай...

Обернувшись, он увидел, что она замерла, нерешительно сжимая дверную ручку. С трудом она добавила:

— У меня есть ещё одна просьба.

Баркас лишь слегка вскинул подбородок, призывая её продолжать.

Помешкав, она наконец выговорила:

— Что касается Райны... Не мог бы ты позволить ей остаться в Кальморе и после свадьбы?

Рука с кубком замерла на полпути к губам.

Баркас нахмурился, пытаясь разгадать её мотивы, и спросил низким голосом:

— Может, кто-то попросил вас заступиться за неё?

— Нет. Просто... мне стало её немного жаль.

Баркас со стуком поставил кубок и стремительно подошёл к ней. Её загадочное поведение вызывало в нём нарастающую тревогу.

— Видимо, за эти несколько месяцев вы решили стать святой покровительницей для всех и каждого.

Она вздрогнула и прислонилась к двери.

Он же склонился к ней ещё ближе, продолжая допрос:

— Вы забыли, как нагло Райна вела себя с вами?

— ...Ну и что, она ведь ещё ребёнок. Самое худшее, что она сделала, — это распускала сплетни за моей спиной, — пробормотала она, потупив взор. — И потом... я понимаю, почему она так поступает.

Следующие слова были произнесены почти шёпотом:

— Она немного похожа на меня. Поэтому... я не хочу так сильно её ненавидеть.

Он потерял дар речи, глядя на её макушку.

После затянувшегося молчания она приоткрыла дверь и вышла в коридор.

— Я сказала всё, что хотела. Отдыхай.

Баркас непроизвольно потянулся, чтобы удержать её, но тут же опустил руку. Он увидел, как служанки, ждавшие в коридоре, молча последовали за ней.

Он долго смотрел им вслед, а затем закрыл дверь и опустился в кресло.

За окном густела ночь. Сделав глоток вина, Баркас откинул голову на спинку и закрыл глаза.

У него было сильное предчувствие, что и этой ночью его ждёт долгая, изнурительная бессонница.

* * *

Спустя четыре дня после помолвки аристократы покинули замок Раэдго.

За это время Баркас завершил процедуру передачи земель Лукасу в юго-восточном регионе. Благодаря военному положению большинство формальностей удалось опустить, и административные вопросы были решены быстро.

Вскоре после того, как Лукас со своими людьми покинул Кальмор, Баркас тоже начал готовиться к отъезду.

Острой необходимости спешить не было, но, убедившись, что с Талией всё в порядке, он не видел причин оставаться.

Как она и обещала, её жизнь была тихой и мирной, и он не хотел нарушать этот покой. Настало время незваному гостю исчезнуть.

Собрав вассалов, Баркас твёрдо объявил о восстановлении всех прав великой герцогини, после чего повёл кавалерию к границе.

В строю рыцарей, закованных в сталь, был и Эдрик Любон.

— Вы уезжаете, даже не попрощавшись? — спросил Эдрик, облачённый в чёрные доспехи дома Сиекан.

Вместо ответа Баркас лишь пришпорил коня. Тяжёлый топот копыт всполошил спящую землю.