— Вы действительно уверены, что потом не пожалеете? — спросил Баркас напряжённым голосом.

Талия мгновенно кивнула, стоило ей хоть чуть-чуть замешкаться, он наверняка оттолкнул бы её и ушёл.

Мужчина, который в течение долгого времени пристально смотрел на неё, словно пытаясь пронзить взглядом, наконец, обхватив её талию одной рукой, поднялся с места. Талия инстинктивно схватила его за край рубашки.

С глухим стуком две золотые пуговицы, едва державшиеся на его груди, оторвались и скатились на пол. Пока она рассеянно следила за ними взглядом, мягкие простыни коснулись её бёдер.

Талия подняла на него взгляд, полный тревоги. Баркас, опустивший её на кровать, неторопливо снял и отбросил распахнувшуюся рубашку. Колеблющийся свет огня жадно облизывал его точёное, словно высеченное, тело.

В одно мгновение её сердце судорожно сжалось.

Талия поспешно опустила взгляд. Тогда Баркас обхватив её щёки обеими руками, заставил её поднять на него взгляд.

— Ещё не поздно. Если скажете, я тихо удалюсь.

Этот вопрос разрывал на части остатки её гордости.

С глазами, налившимися красным, Талия упрямо посмотрела на него.

— Моё решение неизменно.

Так что, пожалуйста, перестань спрашивать.

Пока она давилась подступающей к горлу мольбой, его рука скользнула с её затылка вниз. Талия вздрогнула и напряглась.

Баркас, словно испытывая её, уставился на неё холодным взглядом и пробежался рукой по её коже, покрытой холодным потом, пока не добрался до пуговицы в верхней части декольте. Он нарочно тянул время, словно давая ей шанс отказаться, и только потом медленно расстегнул застёжку.

Вскоре разрез платья распахнулся, обнажив вздымающуюся ложбинку грудей.

Голубые глаза, погружённые в тени глубже обычного, устремились на неё. Сердце колотилось так, словно вот-вот сломает рёбра и выпрыгнет из груди.

Прикусив губу от стыда, Талия поспешно схватила его за запястье, когда он потянулся к следующей пуговице.

— О-огни! Потуши все.

Он не двинулся, лишь спокойно смотрел на неё. Этот взгляд, будто видящий её насквозь, заставил её почти крикнуть:

— Ты не слышал, что я сказала?!

Только тогда Баркас медленно выпрямился и стал гасить свечи, стоявшие по всей комнате.

Внутри воцарились густые тени, и его силуэт потускнел, но всё же темноты было недостаточно.

Она кивнула в сторону камина:

— И это тоже.

Он, молча глядя на неё, подошёл и опустил заслонку.

Наконец густая тьма поглотила комнату. Талия глубоко вздохнула и выдавила сдержанный голос:

— Теперь… иди сюда.

Но не послышалось никакого движения.

Талия, вглядываясь в темноту расширенными зрачками, жалобно пошевелила губами:

— Баркас… г-где ты?

Тишина затягивалась, и чувство удушья усиливалось.

Неужели он бросил меня и ушёл?

В охватившем отчаянии её дыхание стало рваным. И вдруг матрас с одной стороны заметно прогнулся.

Заметив его тень, Талия поспешно протянула руку.

Не было сил сохранять достоинство. Она обвила руками его длинную напряжённую шею и вдохнула его запах, словно глотая воздух. Она должна была убедиться, что её не оставили одну в этой темноте, что он здесь.

— Сейчас же… обними меня.

Приступ дрожи утих лишь после этих слов, которые она прошептала прямо ему в ухо. Мужчина, застывший, словно камень, уложил её на кровать.

Талия взглянула на силуэт, нависший над ней, глазами, дрожавшими от страха и ожидания. На холодную кожу её тела легли неожиданно горячие ладони.

Когда его пальцы вцепились в перед платья, она вздрогнула и втянула шею. Подол задрался выше талии.

Поняв, что он собирается раздеть её, Талия в панике вскрикнула:

— Н-нет! Не снимай!

Чёрная тень, нависшая над ней, на мгновение замерла.

Она вцепилась в его запястье и поспешно добавила:

— Просто… прямо так, в одежде.

— …Вы предлагаете мне изнасиловать вас? — хриплый голос прозвучал у самого уха.

Талия едва сдержала рыдания, готовые вот-вот подступить к горлу.

— Это не изнасилование. Просто… именно так я и хочу.

Она не выдержит его прикосновений, не спрятавшись в темноте и в своём пышном платье.

Подавив эти слова в себе, она изо всех сил притянула его за плечи. Баркас на миг застыл, потом тяжело выдохнул и взобрался на неё сверху.

Вскоре влажный язык скользнул между её губ. Она привычно всосала плоть, глубоко вонзившуюся ей в горло, и его горячее дыхание наполнило её лёгкие. Ощущение было такое, будто она вдыхала огонь.

Охваченная жаром, Талия крепче обняла его шею. И тут тяжёлая ладонь скользнула между её бёдер.

Талия, испугавшись, что та рука может коснуться её ноги, поспешно раздвинула колени. Длинные пальцы сразу нашли её чувствительное место. Внезапно неожиданное отвращение пробежало вверх по её спине.

Она резко отстранилась и замотала головой:

— Н-не надо! Не делай этого.

— Если не подготовить, вам может быть больно, — успокаивающий голос раздался в её ушах.

Но Талия ещё решительнее замотала головой:

— Ничего, так лучше. Просто сделай это.

— Нет. Пока вы не будете готовы, нельзя, — он прошептал это у самого уха и начал осторожно двигать пальцами.

Талия задрожала, вонзая ногти в его твёрдое плечо. Поры по всему телу раскрылись, и пот заструился ручьями.

Мысль о том, что он прикасается к самой грязной части её тела, была мучительна. Честно говоря, она не хотела, чтобы он знал о существовании такой уродливой части её тела.

Содрогаясь, Талия не выдержала и сдавленным голосом потребовала:

— Хватит… достаточно. Просто… сделай это.

— Ещё нельзя.

— Я больше не хочу ждать. Сделай это скорее!

Она чувствовала: если он будет тянуть ещё, сознание оборвётся.

Едва она собралась это выкрикнуть, как почувствовала, как твёрдые мышцы напряглись, и вскоре раздался звук расстёгиваемого ремня. И талия, туго зажатая между бёдер, опустилась. Талия напряглась всем телом, словно тетива лука.

Снизу нарастало тяжёлое давление. Она инстинктивно отвела бёдра назад, но напор лишь усиливался.

От ощущения, будто её внутренности сдавливают, её рот непроизвольно открылся. Крик не вышел. Она беззвучно открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на сушу. На её языке снова и снова вертелось одно имя:

Баркас. Баркас. Баркас.

Как утопающий хватается за соломинку, она повторяла его имя, пока он входил глубже.

Резкая боль прорезала тело, и из груди вырвался сдавленный всхлип. Баркас остановился.

В полутьме, к которой привыкли глаза, его лицо казалось искажённым, будто он сдерживал что-то ужасное.

И в тот миг боль в груди оказалась сильнее боли в теле. Выражение его лица, словно подвергавшегося какой-то пытке, было в сто раз мучительнее, чем сам акт, разрывающий её внутренности.

Талия прикусила губу, сдерживая рыдание.

Пожалуйста, не хмурься.

Не смотри на меня с таким отвращением.

Она проглотила эти слова, а он тем временем медленно отодвинул бёдра назад, намереваясь прервать всё.

Поняв, что он собирается прекратить, Талия отчаянно обняла его за спину:

— Нет. Не останавливайся.

Не нужно чувствовать себя несчастной. Не нужно мучиться. Я просто использую его для своих целей.

Повторив это про себя, Талия, превозмогая боль, приподняла бёдра.

Ослабленная связь стала крепче, их влажные от пота тела переплелись. В то же время послышался звук, словно скрежет зубов, и за ним последовал несколько грубый ритм.

Талия из последних сил терпела его толчки. Низ живота наполнялся жгучим жаром, будто она приняла в себя раскалённое железо.

И это казалось странным: тело такого холодного человека могло быть таким горячим.

Крепко обнимая его мускулистое тело, скользкое от пота, Талия, тяжело дыша, невольно провела ногтями по напряжённым мышцам его спины.

Его движения ускорялись, и мир перед глазами помутнел.

Словно разбитая лодка, гонимая бурными волнами, она то и дело уносилась прочь, пока наконец его движения не достигли конца.