Баркас почувствовал острую досаду от собственной реакции и уже собирался выпрямиться, когда кто-то выступил вперёд, преграждая ему путь.
— Ваша светлость, вы, должно быть, изнурены долгой дорогой. Позвольте предложить вам сначала отдохнуть и восстановить силы.
Он холодным взглядом смерил мужчину, который так ловко вклинился между ним и женой.
Эдрик Любон, одетый в опрятную повседневную одежду, прижал руку к груди и с явным напряжением следил за его реакцией.
То, как он пытался защитить её от него, вызвало мимолётное чувство крайнего изумления, но Баркас подавил вспыхнувшее раздражение и отвернулся.
Пройдя мимо женщины, застывшей с прямой спиной, словно ледяное изваяние, он пересёк холл.
Стоило ему миновать коридор и войти в спальню, как дворецкий, следовавший по пятам, чтобы прислужить, осторожно обратился к нему:
— Вам что-нибудь нужно?
— Приготовь воду для купания и сменную одежду.
Как только приказ был отдан, мужчина почтительно поклонился и тихо удалился.
Когда дверь с глухим стуком закрылась, Баркас снял плащ, небрежно бросил его на спинку стула и подошёл к окну.
Он отдёрнул занавеску, и перед ним предстал вид на внутренний сад, где ещё не до конца стаял снег.
Обнаружив в этом унылом пейзаже знакомый силуэт, Баркас прислонился виском к оконному стеклу.
За женщиной, медленно шедшей по тропинке, вплотную следовали две служанки и Эдрик Любон.
Похоже, они были готовы поддержать её в любой момент, если бы она пошатнулась из-за своей больной ноги.
Взгляд того мужчины ни на мгновение не отрывался от неё.
С обеспокоенным видом он поравнялся с ней и о чём-то заговорил.
Женщина сначала недовольно нахмурилась, но затем на её губах промелькнула слабая улыбка.
Баркас, не мигая, смотрел на её мягкий профиль, пока звук чего-то рвущегося не заставил его поднять голову.
Занавеска в его руках была уже разорвана.
Он резко провёл рукой по волосам и отошёл от окна.
Как раз в этот момент слуги внесли в комнату ванну, наполненную горячей водой.
С помощью слуги Баркас снял доспехи, сбросил пропитанную потом и пылью одежду и погрузился в горячую воду.
Несмотря на роскошь, которой он не наслаждался последние полмесяца, неприятное чувство никак не проходило.
Откинув голову на край ванны, он уставился в потолок, на который падали густые тени.
Отчего же на душе было так горько?
Следовало бы испытать облегчение от того, что женщина, которая раньше истязала себя, не в силах сдержать гнев, наконец обрела подобие покоя.
Разве это не были обнадёживающие перемены по сравнению с тем временем, когда она, исхудавшая, запиралась в тёмной комнате и устраивала погромы?
Казалось, её неистовая ненависть к нему тоже поутихла, а значит, больше не придётся тратить силы на изнурительные ссоры.
Повторяя про себя эти мысли, Баркас зачерпнул воду обеими руками и с силой умыл лицо.
Когда он закончил купание и вышел из ванны, стоявший за ширмой слуга подошёл с полотенцем и вытер воду с его спины.
Отмахнувшись от услужливых рук, Баркас наскоро надел льняную рубашку, хлопковые брюки и глубоко погрузился в бархатное кресло.
В этот момент за дверью послышался хриплый голос:
— Брат, я могу войти на минутку?
Не поднимая головы, он ответил:
— Входи.
Получив разрешение, в комнату вошёл Лукас.
Баркас спокойным взглядом окинул младшего брата.
За те два сезона, что прошли, Лукас, казалось, полностью восстановил силы — его кожа сияла здоровым бронзовым оттенком.
Однако, вопреки крепкому и полному жизни телу, на его лице лежала тяжёлая тень.
Заметив это мрачное выражение, Баркас сухо спросил:
— Что случилось?
— Я пришёл, потому что хотел попросить вас об одном одолжении.
Он произнёс это напряжённым тоном. Баркас небрежно кивнул:
— Говори.
Несмотря на разрешение, Лукас долго не мог начать.
Он смочил пересохшие губы, и долго подбирая слова, наконец заговорил:
— Пожалуйста, поручите мне управление приграничьем Востока.
От этой внезапной просьбы рука Баркаса, собиравшегося наполнить бокал вином, замерла.
Он прищурился и переспросил:
— Зачем?
— Вы ведь сами говорили мне... что я должен развивать навыки управления. Сейчас как раз не хватает дворян для управления северными границами... и я подумал, что это хорошая возможность.
Лукас говорил спокойно, не сводя глаз с пола.
Баркас, пристально наблюдавший за ним, поставил бутылку на стол и спросил:
— К тебе вернулись воспоминания?
На мгновение по лицу брата пробежала тень.
Лукас, облизав пересохшие губы, медленно покачал головой:
— Не полностью. Лишь разрозненные фрагменты иногда всплывают в голове.
Баркас, поднеся бокал к губам и задумчиво разглядывая брата, произнёс бесстрастным тоном:
— Я уже назначил нового лорда для управления Тарлином. Я не могу отменить это решение сейчас.
— Это не обязательно должен быть Тарлин. Можете поручить мне любое другое владение в том регионе...
— Ты предлагаешь мне посадить второго сына дома великого герцога на должность управляющего в какую-то захолустную деревушку?
Лукас плотно сжал губы.
Проведя некоторое время в молчании и глядя в пол с задумчивым видом, он вновь поднял голову:
— Тогда отправь меня в северо-восточный регион. Если вы передадите мне командование внешним патрулём, я смогу заняться проблемой зрамов, которую мы ещё не решили...
— Твоё рвение похвально, но сейчас неподходящее время.
Отпив крепкого вина, Баркас спокойно продолжил:
— Ты наверняка слышал о моём ранении. Вассалы крайне обеспокоены тем, что я могу пасть в бою, не оставив наследника. Поэтому, пока война не закончится, ты должен сидеть тихо в замке Раэдго.
— Но ведь вы вернулись целым и невредимым. Да и война скоро закончится...
— Она ещё не закончена. Нет никаких гарантий, что не случится очередного непредвиденного обстоятельства, как в прошлый раз.
Баркас, положив руки на колени, тяжело вздохнул:
— Подожди до следующего года. Как только с междоусобицей будет покончено, я выделю тебе подходящие земли. Как я уже говорил, пока у меня нет наследника, если мы с тобой будем одновременно разъезжать по полям сражений, вассалы поднимут коллективный мятеж.
— ...
— Если всё понял — свободен.
Однако брат не шелохнулся, несмотря на явное требование уйти.
Баркас вскинул на него острый взгляд:
— Что ещё?
— Я прекрасно понимаю вашу позицию. Но я больше не хочу оставаться в Кальморе. Если вы беспокоитесь, что моё командование отрядом поимки разожжёт тревогу вассалов… то позволь мне хотя бы пожить некоторое время в южном приграничье.
Между бровей Баркаса залегла глубокая складка.
Он спросил с явным недоверием:
— Почему ты так рвёшься уехать отсюда?
— Это потому что...
Лукас долго колебался, прежде чем наконец заговорить:
— Пока я остаюсь в Кальморе, я никогда не перестану быть «неразумным молодым господином». Мне осточертело, что со мной обращаются как с больным, за которым все должны присматривать.
Лукас немного поворчал, видимо, накопив немало обид, но затем его тон стал осторожным:
— И мне кажется, мой отъезд будет лучше для той… ну, для невестки. Мне не по душе, что её продолжают винить в происшествии, которого я почти не помню...
— Кто это её обвиняет? — Баркас со стуком поставил бокал и спросил приглушённым голосом.
Младший брат, выказав минутное замешательство, тут же попытался перевести всё в шутку:
— Да так, просто за спиной ходят кое-какие пересуды.
— Я спрашиваю, кто именно посмел распускать язык?
Лукас опустил глаза, избегая его взгляда.
Этого замешательства было вполне достаточно для ответа.
Наверняка это Райна и её личные служанки вовсю чешут языками.
Баркас, резко проведя рукой по ещё влажным волосам, откинулся на спинку кресла.
— Я тебя услышал. В ближайшее время я подыщу тебе подходящее место.
Несмотря на согласие брата, Лукас не выглядел слишком радостным.
Мрачно глядя на свою тень на полу, он коротко кивнул и вышел из комнаты.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления