Талия заколебалась, не находя слов для оправдания, — лишь беззвучно шевелила губами. Ей хотелось, как обычно, принять нагловатый вид, но и физически, и морально она была на пределе, и мысли путались.

Она резко натянула капюшон, чтобы скрыть смятение, отражавшееся на лице, и попыталась проскользнуть мимо брата, преградившего вход. Однако Гарет стремительно схватил её за запястье.

— Я спросил, почему ты рылась в шатре Баркаса.

— Отпусти меня!

Она яростно дёрнула рукой, но хватка Гарета оказалась клейкой, как смола.

Он рванул её к себе и прорычал с яростью голодного волка:

— Говори, какую пакость пыталась выкинуть!

Пальцы сжимали её руку, будто намереваясь раздробить кости — Талия прикусила губу от боли.

«Сила есть — ума не надо», — подумала она с яростью.

Не колеблясь, она со всей силы ударила его в голень. Похоже, он был без доспехов: взвизгнув, Гарет вскочил, выругавшись сквозь зубы.

Не упустив момент, Талия вырвала руку и со всех ног бросилась прочь из шатра Баркаса. Позади послышался треск — будто что-то крушили — видимо, Гарет её преследовал. Но она не оглядывалась и продолжала нестись меж палатками.

Вскоре показалась её карета. Она прыгнула внутрь, захлопнула дверь и задвинула все засовы, после чего забилась в угол, свернувшись клубком.

Её охватила тревога: а что, если Гарет в ярости попытается выломать дверь? Но время шло, а за дверью царила тишина. Видимо, он прекратил погоню, опасаясь привлечь внимание окружающих.

Талия выдохнула с облегчением и уткнулась лицом в колени. Но тут же её охватило отвращение к себе. Она презирала свою глупость.

«Какого чёрта я сорвалась из-за волнения о нём? Почему позволила эмоциям взять верх и проявила слабость перед Гаретом?»

А вдруг он что-то заподозрил?

Талия нервно закусила губу, затем осторожно выглянула в окно.

Рыцари разбирали шатры. Похоже, никто не заметил этот переполох.

Она прижалась лицом к стеклу, обеспокоенно осматриваясь, а затем дёрнула занавеску.

Небо постепенно светлело, и рыцари, оседлав лошадей, выстраивались в колонну. Среди них она заметила Баркаса. Он, как всегда, проверял строй — и когда приблизился к её карете, Талия мгновенно отпрянула от окна.

«Может, Гарет ему что-то сказал? — мелькнуло у неё в голове. — Он собирается меня допросить?»

Она лихорадочно придумывала оправдания, но Баркас, остановившись рядом, лишь отдал какие-то распоряжения рыцарям, а сам вернулся в начало колонны.

Талия обмякла. В тот момент раздался звонкий голос гвардейца:

— Мы выдвигаемся.

Она не ответила. Видимо, никто и не ждал от неё ответа — рыцарь просто поехал вперёд. За ним двинулась и карета Талии.

Откинувшись на сиденье, она сквозь щель в занавеске наблюдала, как небо постепенно светлеет. Похоже, ничто так и не случилось, а это значит — начинается ещё один утомительный день.

Поход, начавшийся с рассветом, прервался ещё до захода солнца.

Гарет, потеряв терпение, объявил, что сегодня они дальше не двинутся.

Формально, решение оставалось за Баркасом — главнокомандующим. Но кто посмеет перечить будущему императору?

С его молчаливого согласия лагерь разбили посреди пустоши, хотя до второй святыни — холмов Уллграма — оставалось рукой подать.

Рядовых солдат, стремившихся как можно скорее покинуть равнину, это решение, судя по лицам, не порадовало. А вот Талия была даже довольна. Без еды и сна её силы иссякли.

Она лежала на сиденье с закрытыми от головокружения глазами, когда снаружи раздался раздражающе знакомый голос:

— Ваше высочество, я принёс немного фруктов.

Талия нахмурилась. После вчерашнего резкого отказа поведение настырного рыцаря показалось ей почти загадочным. Если у него нет какого-то скрытого мотива, зачем так заискивать перед ней?

Она резко бросила:

— Убирайся.

— Вы говорили, что не станете есть то, что могли отравить. А это свежие фрукты — необработанные.

Она промолчала. Тогда рыцарь, нарушив все приличия, распахнул дверцу кареты и сунул ей в лицо поднос с фруктами.

— Я просто волнуюсь, что всё это в самом деле закончится похоронной процессией. Пожалуйста, перестаньте уже упрямиться и съешьте хотя бы это.

Она с выражением крайнего возмущения уставилась ему в лицо, потом опустила взгляд на серебряный поднос. На нём лежали румяные яблоки, сливы и зелёный виноград.

Талия молча смотрела на поднос, будто даже не было сил злиться, и тихо пробормотала:

— Откуда мне знать, не измазана ли кожура ядом.

На его месте кто-нибудь другой уже махнул бы рукой, но рыцарь не сдвинулся ни на йоту. Он тяжело вздохнул, взял с подноса одно из яблок, откусил от него большой кусок, а затем протянул надкусанный плод Талии.

— Теперь довольны?

— Ты предлагаешь мне доедать за тобой? Это же отвратительно! Убери это!

На его лице появилось выражение, будто он готов задушить её. Но Талия и не думала обращать на него внимание — просто отвернулась. На самом деле она ужасно хотела есть, но не могла заставить себя притронуться к еде, которую кто-то уже держал руками. Всё равно если и протолкнёт через силу — потом только вырвет.

— Всё, оставь меня в покое. Убирайся.

— «Убирайся» — это единственное, что вы умеете говорить?

Поведение рыцаря становилось всё более дерзким, и раздражение Талии нарастало.

Она вскочила на ноги. В глазах тут же потемнело, но она упрямо напрягла ноги, не желая показывать слабость. Когда зрение прояснилось, Талия вышла из кареты, проигнорировав взгляд рыцаря.

Небо, ещё недавно ярко-синее, теперь окрашивалось в мягкий оранжевый. Ненадолго задержав взгляд, она направилась к краю лагеря, избегая любопытных взглядов.

Она хотела побыть одна, где никто не мешает. Но стоило ей только отойти, как рыцари сразу же отправятся за ней следом.

Немного подумав, Талия свернула в заросший лес, немного в стороне от повозок с вещами.

С такого расстояния они, наверное, смогут видеть её — значит, не будут соваться под предлогом охраны.

Она присела, прислонившись спиной к толстой ели, и глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух. Сколько она так просидела — неясно, но вдруг где-то рядом послышался лёгкий смех.

Талия резко распахнула глаза. Похоже, не она одна решила отдохнуть в уединённом месте — между редкими елями легко и неторопливо шагала Айла.

Лицо Талии перекосилось.

Она была вымотана до предела — физически и морально. Не было сил смотреть на эту счастливую физиономию.

Она резко поднялась. Хотела просто уйти, но тут из-за дерева появился кто-то ещё.

Мужчина, за жизнь которого она ещё утром была готова молить судьбу.

Талия уставилась на него помутневшим взглядом. Он шёл вслед за Айлой, держа в одной руке поводья Торка. На его лице было спокойствие, которое ей не приходилось видеть.

Она привыкла к его холодному взгляду, ко вечно нахмуренным бровям — и теперь его тихое выражение лица казалось ей чужим и странным.

Он всегда так выглядит рядом с Айлой?

Она смотрела на него, будто заворожённая, и в этот момент Айла потянула Баркаса за руку, встала на цыпочки и задрала голову. Поняв, чего она хочет, Талия затаила дыхание.

Она не хотела это видеть. Не хотела запечатлеть в памяти сцену, которую потом будет помнить до конца жизни, вновь и вновь пережёвывая её в голове.

Но, несмотря на внутренний крик, Талия не могла отвести взгляда от этой пары. Может быть… она надеялась, что он её оттолкнёт. Что отвергнет. Но Баркас покорно, как верная охотничья собака, исполнил её желание.

Он склонился к ней.

Талия резко развернулась и побежала. Но далеко уйти не успела — кто-то схватил её.

С удивлением она подняла глаза. Перед ней стоял Гарет с пьяным румянцем на щеках, крепко сжимая её руку.

Его изучающий взгляд заставил её потупить взор. Но было поздно — он уже заметил слёзы.

— Неужели ты… — Гарет тихо усмехнулся.

Талия судорожно дёрнулась, пытаясь вырвать руку, но наследный принц не отпустил.

Он смотрел на неё, как на диковинку — на лицо, не успевшее скрыть бурю чувств. И вдруг громко рассмеялся.

— Так вот в чём дело!