Но дверь не поддалась.

Талия несколько раз дёрнула ручку, прежде чем осознала, что дверь заперта изнутри. Она стиснула зубы.

«Проклятая Айла…»

Гнев, который она сдерживала всю ночь, готов был вырваться наружу и взорваться.

Прикусив кровоточащую губу, Талия в ярости уставилась на дверь, затем резко развернулась.

Возможно, это даже к лучшему. Если бы она действовала импульсивно, без всякой подготовки, и потерпела неудачу… Это обернулось бы бессмысленной гибелью — только её.

Надо действовать хладнокровно. Подготовиться. Путь ещё долгий, но возможность обязательно представится.

Усилием воли она восстановила дыхание и быстрым шагом покинула коридор. Уже собиралась спуститься по лестнице и вернуться в свою комнату, как вдруг услышала скрип.

Она торопливо прижалась к ближайшей колонне и затаилась.

С первыми лучами рассвета вдоль коридора протянулась тусклая тень.

Талия осторожно выглянула из укрытия. Перед дверью соседней комнаты стояла стройная женщина. Свет позволял разглядеть её лицо: средних лет, с густыми каштановыми волосами и простыми чертами.

Только спустя мгновение Талия узнала в ней одну из служанок, приставленных к ней матерью.

Женщина тихо прикрыла дверь, накинула на голову тёмно-коричневый капюшон и бесшумно заскользила по коридору. Талия, не сводя с неё глаз, последовала за ней.

Женщина покинула здание и быстрым шагом двинулась по сырой, раскисшей дороге, в которой стояли лужи. Её движения были уверенными и натренированными — словно она прошла разведывательную подготовку.

Оглядевшись по сторонам, она остановилась у небольшой беседки за главной часовней.

Талия спряталась за колонной арки и стала наблюдать. Женщина металась перед беседкой, словно кого-то ожидала. А потом, заметив кого-то, быстро направилась вперёд.

Проследив за её взглядом, Талия увидела в темноте монаха в чёрном облачении, который медленно приближался.

Его лицо показалось знакомым — возможно, он был среди тех, кто присутствовал на ужине. На вид ему было около сорока. Он достал из-за пазухи маленький флакон и протянул женщине.

Та открыла крышку, заглянула внутрь, затем снова закрыла сосуд и спрятала его в рукаве.

После этого женщина повернулась и пошла обратно тем же путём.

Талия сорвалась с места и кинулась обратно к жилому зданию.

Забравшись по лестнице и вбежав в спальню, она почувствовала, как из ног уходит сила.

Оперевшись спиной о дверь, она прислушалась. Через пару мгновений снаружи раздался скрип — кто-то открыл и закрыл дверь, затем снова всё стихло.

Талия сглотнула.

Она не знала точно, что означала эта сцена.

Кто этот монах? Союзник её матери? Если так, что он передал? Яд? Неужели они действительно замышляют отравление?

Талия с трудом сглотнула слюну.

Если это был яд, его можно было достать и без помощи посторонних. А если требовалось такое сложное посредничество — значит, вещество было настолько опасным, что его даже нельзя было провозить в столицу.

Что они задумали?

Она перебирала в уме возможные варианты, но ни один не складывался в ясную картину.

Одно было очевидно: готовится что-то серьёзное.

Сеневьер всегда добивалась всего, чего хотела. Если она решила избавиться от своих давних врагов — наследный принц уже мертвец. А если повезёт, вместе с ним исчезнет и Айла.

Сердце бешено колотилось от возбуждения, и на губах Талии появилась довольная улыбка.

* * *

Началось новое долгое и утомительное путешествие.

Эскорт из сотен рыцарей и пехотинцев двигался вперёд под палящим солнцем. В таком темпе они пересекут границу бывшего королевства Осирии через десять дней.

Развернув карту и прикинув оставшееся расстояние, Эдрик Любон повернул голову и взглянул на экипаж, где царила мёртвая тишина.

Принцесса, как всегда, задёрнула окна плотными шторами и не показывалась.

Он подъехал на лошади ближе к карете и вгляделся в смутную тень за занавеской. Даже лошади задыхались от жары — неужели она там сварилась заживо?..

— Ваше высочество, может, проветрим немного?

— …Убирайся.

К счастью, она, похоже, всё ещё была жива. Эдрик вздохнул и направил лошадь вперёд, к голове колонны.

Там, как всегда, на своём золотистом норнекском скакуне ехал наследный принц. Эдрик осторожно изучил его лицо. Гарет, красный от злости, что-то раздражённо выкрикивал в сторону сэра Сиекана. Судя по обрывкам фраз, он, похоже, пытался узнать, когда же будет привал.

Это будет нелёгкое путешествие.

Впереди их ждали дни пути через пустоши, дикие поля и горные перевалы. Сможет ли упрямый и избалованный наследник выдержать такую изматывающую дорогу?

Эдрик покачал головой и подъехал к Баркасу. Его командир с отсутствующим видом пропускал жалобы принца мимо ушей и внимательно следил за дорогой. Он и виду не подавал, что его волнует, как ведёт себя будущий император.

Поражаясь этому спокойствию уже в который раз, Эдрик с осторожностью заговорил:

— Сэр Сиекан, жара сильно изматывает солдат. Возможно, стоит поискать подходящее место и сделать привал, пусть и немного раньше?

Баркас, до этого безмолвно глядевший вперёд, повернулся к нему. Эдрик невольно напрягся. Он ни разу не видел, чтобы этот человек повышал голос или терял самообладание. И всё же, стоя перед ним, он всякий раз ощущал необъяснимое давление.

Он сухо сглотнул и поспешил добавить:

— Если это неуместное предложение, простите. Просто кажется, что задние ряды начинают сильно отставать…

— Через полчаса будет озеро. Отдохнём там, — перебил Баркас.

Эдрик с недоумением уставился на него, затем поспешно кивнул. Наследный принц, всё это время наблюдавший за ними с недовольным видом, вдруг взорвался:

— Когда я говорю, ты делаешь вид, что не слышишь, а стоило этому юнцу что-то вякнуть — тут же кидаешься выполнять?!

— Я просто не видел необходимости отвечать, ваше высочество. Но каждое ваше слово было услышано.

— Кто тебе дал право решать, нужно отвечать или нет?!

Наследный принц взревел. Его могучий голос, соответствующий внушительной фигуре, буквально пронзил барабанные перепонки.

Эдрик сдержал раздражённое цоканье и вернулся в хвост колонны. Его поражало, насколько беспомощным и капризным становился прославленный своей вспыльчивостью принц рядом с сэром Сиеканом.

…Вот уж чего действительно стоит опасаться, так это того, что будет после отъезда сэра Сиекана.

Когда Баркас Раэдго Сиекан уедет на Восток, рядом не останется ни одного человека, кто мог бы сдерживать приступы ярости принца. А ведь и первая принцесса отправится вместе с ним. Во дворце останутся лишь Гарет и Талия Роэм Гирта.

Мысль о будущем Ордена под властью этих двух безумцев заставила Эдрика поёжиться. Он тяжело вздохнул и подъехал к карете Талии.

Вскоре впереди прозвучал рог, сигнализирующий о привале. Эдрик остановил коня и отдал приказ подчинённым разбить лагерь. Рыцари быстро установили лёгкие шатры на ровной поверхности, создав тень. Эдрик подвёл коня к карете и негромко постучал в окошко.

— Привал. Пора бы выйти, не находите?

— …

— Сколько ещё вы собираетесь упорствовать? Вы весь день просидели взаперти. Если продолжите в том же духе — можете потерять сознание.

Он намеренно говорил резко, готовый даже к пощёчине, лишь бы вытащить её наружу. Но в ответ не раздалось ни звука. Эдрик нахмурился.

А вдруг она и вправду потеряла сознание?

Его охватило дурное предчувствие, и он резко распахнул дверь. В нос ударил приторный запах — смесь мёда и молока, а вместе с ним вырвался горячий воздух.

Сморщившись, Эдрик вгляделся в полумрак кареты — и тут же застыл. На полу, обмякнув, лежала принцесса.