Той ночью его в спальне встретила кровать с отчётливо проступившими пятнами крови.

В миг, когда он увидел это при ярком свете, у него свело под ложечкой, и до самых костей просочился чуждый холод.

Ему хотелось снова пойти к ней и проверить, какова рана, но перед глазами вставало лицо, умолявшее оставить её одну, и он так и не смог сделать и шага.

Неизвестно сколько он так ещё стоял, не в силах ни сделать что-либо, ни уйти, глядя на холодную остывшую кровать. Вдруг в нём поднялась ярость, жажда что-нибудь разрушить.

Его раздражало всё: и та женщина, что своевольно помыкала им; и он сам, поддавшийся этому водовороту; и тело, никак не успокаивающееся, охваченное нестерпимым жаром.

Баркас сам не заметил, как стиснул зубы.

Она всегда загоняла его в угол своим легкомысленным, безрассудным порывом. Та ночь была лишь продолжением этого. Он твердил себе это, но натянутые до предела нервы никак не возвращались к норме.

— Как распорядитесь с оставшейся повесткой? — спросил вдруг Дарен, что тихо следовал за ним, когда они уже почти подошли к воротам крепости.

Вынырнув из мыслей, Баркас, нахмурившись, посмотрел на солнце, клонящееся к башням.

По плану он должен был сейчас присутствовать на собрании, созванном Советом знати. Но к этому часу основные вопросы, вероятно, уже разобрали. Если он появится там сейчас с опозданием, это не приведёт ни к чему, кроме бессмысленного препирательства.

Быстро приняв решение, Баркас тут же свернул:

— На сегодня хватит. Возвращаемся.

И, легко взлетев в седло, пришпорил коня.

Когда он добрался до замка, небо уже начинало окрашиваться в бледно-лиловый.

Задрав голову, Баркас увидел, как с востока наползают лёгкие облака, и сдвинул брови. Он подумал, что, возможно, снова будет дождь. Тогда следы, оставленные зверьём, смоет дочиста, и отлов волков застопорится.

«В последнее время и правда ничего толком не ладится».

Хмыкнув с кривой усмешкой, Баркас легко спрыгнул с Торка и поднялся по ступеням.

Когда он вошёл в главный дворец, слуги, ожидавшие у входа, сняли с него плащ и облачение, покрывавшее его тело.

Отстранив суетливые руки лёгким жестом, он прямиком пересёк широкий зал.

Тут его взгляд зацепился за квартер-дварфа, которая, прижимая к груди охапку одежды, спускалась по лестнице. Завидев его, она сжалась. Он сразу шагнул к застывшей женщине.

— Как сегодня себя чувствовала её высочество?

Женщина вздрогнула плечами и тут же затараторила:

— Днём она немного поела фруктов и выпила чуть медового вина, вечером — пару ложек овсяной каши с травами. На перекус ещё брала кислый напиток из козьего молока. Кажется, желудок у неё и правда получше, есть стала немного больше. Всё благодаря тому, что его светлость за ней присматривает.

Выслушав её длинный отчёт, Баркас осторожно уточнил:

— А настроение как было?

— Настроение… — на лице женщины проступило недоумение.

В тот же миг его взгляд упал на одежду в её руках. Красочные ткани были изорваны в клочья и туго скручены.

Он скривил губы. Похоже, его супруга, уже основательно раздражённая чем-то, опять выместила гнев на вещах.

— Пожалуй, могу и не слушать ответ.

— А-а, госпожа просто стала немного чувствительней. Но сегодня она переменила… — торопливо пытавшаяся оправдать хозяйку женщина вдруг осеклась и неловко опустила взгляд.

Он постоял, ожидая, пока она продолжит. Затем, поняв, что служанка не собирается больше ничего говорить, он со вздохом продолжил свой путь.

Дойдя до двери на второй этаж, Баркас увидел, как закат струится сквозь высокие окна, расстилаясь по мраморному полу. Затем перевёл взгляд на лестницу, ведущую на третий.

На мгновение ему пришла мысль самому отправиться к ней и проверить её состояние, но он оставил эту затею, поскольку было очевидно, что ему окажут холодный приём. С той ночи она запиралась и решительно его отвергала.

Чувствуя, как снова стягивает грудь, он повернул в свою спальню.

И вдруг кончик носа резанул сильный аромат, он застыл.

Странная дрожь пробежала вверх по позвоночнику. Не успев даже осознать этого, он уже схватил дверную ручку и резко дёрнул её.

— Раньше вернулся, чем я думала.

Он застыл на пороге и уставился на женщину, устроившуюся на его постели. В тонком тёмно-синем платье, расправив по белым простыням тяжёлые складки юбки, она полулежала, опершись спиной о подушки.

Она отложила в сторону книгу, лежавшую у неё на коленях, и невозмутимо продолжила:

— Слышала, что в последнее время ты весь в делах, так что ждала тебя глубокой ночью.

— …Так поэтому ты здесь? — невольно сказал он, запирая дверь за спиной. — Потому что решила, что меня не будет?

— Если бы я не хотела встретиться с тобой, с чего бы мне сидеть в чужой пустой комнате? Я не это имела в виду… Я думала, что придётся долго ждать, пока ты придёшь.

Она прикусила накрашенную губу.

Он понял, что её спокойствие показное, она страшно напряжена, и скрестил руки на груди.

Густой аромат, наполнивший комнату, проникал в лёгкие, и без того натянутые нервы напряглись ещё больше.

Собрав рассыпающиеся мысли, он настороженно уставился ей в лицо.

— Ты ждала меня?

— Я же сказала: да.

Она облизнула свои пересохшие губы и ответила.

Ненадолго задержав на этом взгляд, он перевёл глаза на окно. Он чувствовал, как низ живота напрягся и по телу распространяется жар. Раздражённый своим собственным беспокойством, подобно жеребцу, учуявшему запах кобылы, он резко бросил:

— Зачем?

Непреднамеренно в его голосе прозвучал упрёк.

Он уверенно подошёл к кровати и властно посмотрел на неё сверху вниз.

— Последние дни вы демонстративно избегали меня.

— Это… мне просто нужно было время.

В её тёмно-синих глазах промелькнула тревога. На бледных щеках и белой шее проступил лёгкий румянец, её запах стал гуще.

Он сжал мокрые пальцы в кулак и начал допрашивать:

— Время на что?

Она беспокойным жестом скомкала край платья.

— Время чтобы восстановиться…

Выдавленная почти шёпотом фраза на миг притушила его нажим.

Баркас наклонился к ней, его лицо было суровым.

— В ту ночь на простыне остались следы крови. Рана была сильной?

— Нет, всё в порядке. Мне сказали, что это естественно.

Он успел облегчённо выдохнуть, но следующая фраза заставила его застыть.

— Сейчас всё уже зажило, и мы можем без проблем снова разделить ложе.

Он на мгновение потерял дар речи, глядя на её лицо.

Женщина, уставившись в колени, безжизненно продолжила:

— Чтобы зачать ребёнка, ведь нужно регулярно вступать в отношения. Няня говорила… что лучше делать это как можно чаще.

Какое-то время Баркас просто глядел на неё, потом сухо усмехнулся. Похоже, эта женщина решила обращаться с ним как с племенным жеребцом.

Он взял халат, лежавший у кровати, и набросил его на неё.

— Простите, но меня это не прельщает. Пожалуйста, немедленно покиньте мою комнату.

— Я уже говорила, что у тебя нет права отказывать, — вскинула она подбородок и метнула в него взгляд. — Это обязанность. Нравится тебе или нет, но это нужно делать.

Его глаза сузились.

Умом он понимал, что она права: оставить наследника — его долг. И всё же он до сих пор не просил у неё близости именно потому, что слишком хорошо знал — её коробит от мужских прикосновений.

Поскольку существовала альтернатива в лице Лукаса, не было смысла подвергать её тело лишнему напряжению.

Но если она сама этого требует, это иной разговор.

Разве в глубине души он не надеялся, что однажды жена сможет принять его?

Если она первая протягивает руку, ему остаётся лишь взять её.

— Ты подчинишься? — потребовала Талия надменным, как у королевы, тоном. Но глаза её блестели от нескрываемой тревоги и страха.

Он выпалил, поддавшись порыву:

— Если ты этого хочешь.

На её лице смешались стыд и облегчение. Глядя на это прямо, он твёрдым тоном добавил:

— Только на этот раз всё будет так, как хочу я.