Рыцарь, недоумённо моргая, подал знак своим спутникам и подошёл к великому герцогу.

Баредон, молча наблюдавший за этой сценой, двинулся дальше, подталкиваемый нетерпеливыми гонцами. В мгновение ока спины герцога и Эдрика Любона скрылись из виду.

О чём же они решили поговорить?

Любопытство вспыхнуло в его глазах лишь на миг, после чего он заставил себя смотреть прямо перед собой.

У него не было лишних сил, чтобы тратить их на дела, его не касающиеся. Разве его собственная ноша не была и без того непомерно тяжела?

Отбросив последние крупицы интереса, молодой человек повёл гонцов к главному замку, безмолвно чеканя шаг.

* * *

Неделю спустя кавалерийские отряды, присланные лордами со всех концов Востока, сосредоточились в Кальморе.

Флаги различных цветов, символизирующие каждый благородный дом, яростно трепетали на полях вокруг крепостных стен, а тысячи закованных в броню коней заполнили бескрайние холмы.

Баркас, окинувший взглядом эту величественную военную мощь с высоты замковой башни, спустился по ступеням и направился к плацу. Замок Раэдго также напоминал разворошенный муравейник, кишащий вооружёнными всадниками и лошадьми в тяжёлых попонах.

Он прошёл мимо выстроенных в идеальные ряды солдат и осмотрел обозы у ворот. Четырёхколёсные телеги, доверху гружённые провиантом, оружием и всяческим военным снаряжением, растянулись длинной вереницей далеко за пределы крепости.

— Ваша светлость, приготовления к выступлению завершены.

Когда он завершил обход плаца, к нему с докладом подошёл Бейроф, только что вернувшийся из патрулирования окрестностей.

Баркас поднял голову, прикидывая положение солнца, и отдал распоряжение будничным тоном:

— Раздайте солдатам сухой паёк. Чтобы добраться до места назначения без остановок, лучше подкрепиться перед выходом.

— Слушаюсь.

Как только рыцарь убежал исполнять приказ, Баркас покинул лагерь и направился к флигелю.

В отличие от шумных окраин замка, во внутреннем саду царила зловещая, почти осязаемая тишина.

Он шёл, сминая ногами глубокий снег, к зданию, расположенному у северного края внутреннего двора.

— Ваша светлость.

Стражники, охранявшие вход, отдали честь с безупречной выправкой.

Миновав их, Баркас вошёл внутрь и сразу направился к лестнице. Однако, заметив Эдрика Любона, пристроившегося на длинной кушетке в гостиной, он замер.

— Почему ты здесь?

Мужчина, ворошивший кочергой дрова в камине, в замешательстве неловко поднялся на ноги.

— Как это «почему»?.. Вы ведь сами просили меня охранять её светлость великую герцогиню.

Баркас нахмурил брови. Если быть точным, он просил защищать её после его отъезда. Одарив недовольным взглядом человека, который успел притащить свои пожитки ещё до его отправления, Баркас выудил из-за пазухи кожаный мешочек и бросил его ему.

— Раз уж пришёл, так даже лучше, не придётся тебя искать. Здесь жалованье за год вперёд.

— Не стоило так утруждаться…

— Неизвестно, когда я смогу вернуться. Нам обоим будет спокойнее, если формальности будут улажены заранее.

Решительно прервав вежливые отговорки мужчины, Баркас развернулся и стал подниматься по лестнице.

Решение приставить Эдрика Любона к ней было в какой-то мере импульсивным. Ему хотелось, чтобы в этом замке, который он покидает, рядом с ней был хоть кто-то, к кому она могла бы отнестись с толикой доверия.

Меньше чем за год она потеряла всех, кто был ей близок: двух целителей, любимого волка…

Хотя та женщина, её няня, всё ещё оставалась здесь, она не питала к Талии ни капли привязанности.

Опасаясь, что жена, узнав об этом, от шока снова объявит голодовку, он строго-настрого запретил няне подходить к ней, кроме как для готовки.

Уж лучше пусть Эдрик Любон станет для неё утешением, чем эта омерзительная женщина будет маячить рядом.

Остановившись в коридоре, Баркас мрачным взором уставился на дверь её спальни. Служанка, дремавшая в комнате ожидания напротив, в испуге вскочила с места.

— В-Ваша светлость, вы пришли.

— Как герцогиня?

— Я подала завтрак, как вы и велели утром. Но она съела совсем немного…

Служанка уныло опустила голову.

Баркас, постукивая кончиками пальцев по виску, потянул за ручку двери. Дверные петли заскрипели, обнажая полный беспорядок внутри спальни.

Он медленно обвёл взглядом ковёр, залитый чернилами из разбитой чернильницы, и пятнистое одеяло, насквозь пропахшее вином. Обнаружив Талию, сжавшуюся в комочек в самом углу комнаты, он подошёл к ней.

Она наверняка почувствовала его присутствие, но даже не пошевелилась. Некоторое время он молча смотрел на женщину, уткнувшуюся лицом в колени, а затем наклонился и одной рукой приподнял её за подбородок.

В синих глазах на насильно вскинутом лице вспыхнула яростная враждебность.

Привычно встретив этот взгляд, разящий как кинжал, он заговорил спокойным голосом:

— Слышал, вы снова почти не ели. Вам уже приелась стряпня той женщины?

— …

— Если так, то скажите. Я отдам приказ выгнать её и нанять нового повара.

Она с силой оттолкнула его руку, раздался резкий хлопок.

— Я не скотина. У меня нет обязанности заглатывать всё, что мне подсовывают.

Он прищурился.

Благодаря тому, что последние недели её настойчиво пичкали едой и лекарствами, на мертвенно-бледном лице появился румянец, но она всё ещё была пугающе истощена.

Если бы он периодически не накладывал на неё магию восстановления, у неё не осталось бы сил даже на такое сопротивление.

Сдержав вздох, Баркас легко подхватил женщину на руки. Она тут же начала неистово брыкаться, словно дикий зверь, попавший в капкан охотника.

Игнорируя это отчаянное, но тщетное сопротивление, он силой усадил её перед камином, обхватил её крошечный подбородок и приблизил своё лицо вплотную. Затем он заговорил отчётливо, словно вколачивая слова в её сознание:

— На какое-то время я покину замок.

Женщина, тяжело вздымавшая грудь от ярости, внезапно замерла.

Он добавил низким, угрожающим голосом:

— Тебе лучше оставить мысли о том, чтобы калечить себя глупыми выходками в моё отсутствие. Если до меня дойдут вести, что ты снова затеяла голодовку, я и сам не знаю, что сотворю.

— Пусти!

Он ещё сильнее сжал руки, не давая ей вырваться, и проговорил, словно припирая к стенке:

— Запомни мои слова. Я больше не потерплю проблем из-за тебя.

Лицо женщины исказилось от злобы. Изогнув окровавленные губы, она выплюнула:

— Уходи и сдохни там.

На губах Баркаса застыла ледяная усмешка.

— Очаровательно. Жена, осыпающая проклятиями мужа перед его уходом на войну.

Её лицо, до этого пылавшее от гнева, в мгновение ока стало пепельно-бледным.

Она вскинула плечи, будто собираясь возразить, но в следующий миг опустила глаза и прикусила губу. Баркас, безучастно наблюдавший за этой сценой, издал сухой смешок и поднялся во весь рост.

— Что ж, посмотрю лично, насколько действенны твои молитвы.

От этих язвительных слов лицо женщины исказилось от невыносимой муки.

Впившись в него покрасневшими глазами, она пробормотала срывающимся голосом:

— Убирайся скорее. Уходи и больше никогда не возвращайся.

Баркас, словно пригвождённый к месту, смотрел на это лицо, после чего покинул спальню. Едва он закрыл за собой дверь, как изнутри донёсся звук чего-то бьющегося. Похоже, она снова выплеснула ярость на вещах.

Тихо вздохнув, Баркас отдал распоряжение служанкам, стоявшим в коридоре:

— На нижнем этаже будет постоянно дежурить жрица. Если её состояние ухудшится — принимайте меры немедленно.

— Д-да, ваша светлость!

Вскоре он спустился по лестнице и вышел из флигеля.

В тот же миг он почувствовал, как что-то холодное коснулось его щеки.

Он поднял голову. Бледные облака, подсвеченные белым светом, рассыпали мелкий снег. Баркас небрежным жестом стряхнул его и зашагал прочь.