Лукас с явным пренебрежением усмехнулся:

— С каких пор восточные люди начали заботиться о мире?

— Пора уже начать, — спокойно ответил Тайрон. На его лице мелькнуло предупреждение. Всадник с узкими глазами, словно пронизывая Лукаса взглядом, продолжил серьёзно:

— Пока его светлость находился на больничной койке, единство Востока заметно ослабло. Зато зрамы постоянно наращивают силы. Если они решатся на захватническую войну, Восток мгновенно превратится в пылающее пепелище. Сейчас не время ссориться из-за пустяков.

Лукас стёр с губ улыбку:

— Ты слишком преувеличиваешь. Зрамы, конечно, проблема, но у нас самая мощная конная армия империи. Какая бы сила ни скопилась у этих отщепенцев, мы их не боимся.

— Но даже эта конная армия — всего лишь сброд без сильного лидера, — вздохнул Тайрон с досадой. — Пока великий герцог был не у дел, местные феодалы Востока нарастили свою власть. Их воины присягнули не дому Сиекан, а своим правителям. Если вдруг они объединятся и восстанут, Восток развалится в одно мгновение.

Лукас нахмурился. Он и раньше знал, что часть вассалов ведёт себя подозрительно, но никогда не считал ситуацию такой серьёзной, как описывал Тайрон.

— Если вассалы пойдут на предательство, дворец не останется в стороне. Дом Сиекан — вассал императора. Восстание против герцогского дома — это восстание против всей империи.

— Вы не понимаете меня, — резко цыкнул Тайрон. — Нужно предотвратить мятеж до того, как он начнётся. Если дело дойдёт до вмешательства дворца, Восток уже будет в хаосе. Нужно прежде всего восстановить порядок.

Лукас не нашёл, что возразить, и замолчал. Тайрон же, глядя на него строго, произнёс:

— Вступление нового герцога станет поводом снова объединить Восток. Вы, как член дома Сиекан, должны этому способствовать.

— Значит, ты хочешь, чтобы я просто покорно подчинялся воле старшего брата, — пробормотал Лукас.

— Раз уж вы родились вторым сыном, у вас нет выбора, — ответил Тайрон с колкостью.

Лукас пристально посмотрел на него, затем встрепенулся и с резкостью отогнал надоедливого советчика. Ему было всего пятнадцать, и он не хотел сейчас утруждать себя сложной политикой Востока и обязанностями второго сына.

С вызовом он пришпорил коня.

Прошло немного времени, и под солнцем, склоняющимся к западу, перед ним раскинулась обширная пастбищная равнина.

Остановившись на вершине холма, Лукас осмотрел сотни мирно пасущихся лошадей, затем повернул коня в сторону большого лагеря неподалёку.

Подойдя к громадному шатру, он увидел, как из него выбежал крепкий мужчина в ярком плаще, чтобы встретить его:

— Добро пожаловать! Мы с нетерпением ждали вашего приезда!

Это был один из вассалов дома Сиекан, хорошо знакомый Лукасу. Соскочив с коня, Лукас ринулся навстречу.

— Кун Бадера! Давно не виделись.

— Давно, мой господин Лукас. Вы подросли.

— А ты растолстел.

Мужчина громко рассмеялся и игриво взъерошил ему волосы.

— Всё тот же острый язык.

С усатым лицом и спокойной улыбкой он огляделся вокруг:

— А где остальные?

— Скоро придут, — небрежно ответил Лукас, указывая на холм. — Слишком много нудят, так что я ускакал вперёд.

Едва он закончил, на гребне холма появилась сотни всадников.

Кун Бадера немедленно отдал приказ слугам готовить приём гостей. Лукас, выполняя свой долг, направился к холму.

Вскоре из кареты перед местом собрания вышел Баркас.

Когда Лукас собирался подойти, он внезапно остановился: на руках у Баркаса была вторая принцесса.

Баркас, одной рукой поддерживая обессиленно повисшую девушку, медленно огляделся.

— Где нам остановиться? — спросил он.

Кун Бадера, который всё это время ошеломлённо смотрел на них двоих, вскочил и с поклоном подбежал ближе.

— В-впервые вижу вас, ваше сиятельство. Я Кун Бадера, отвечаю за коней вашей светлости.

Мужчина, явно нервничая, заикаясь, поспешно обернулся и добавил:

— П-прошу за мной. Я провожу вас в шатёр, где вы сможете отдохнуть.

Баркас, прижимая бессильно склонённую голову женщины к своему плечу, молча двинулся за ним.

После короткого колебания Лукас тоже пошёл следом.

Кун Бадера провёл их в самый центр лагеря — туда, где стоял огромный шатёр. Конусообразный тент, обитый несколькими слоями брезента и пропитанный смолой, внутри был обставлен дорогой кроватью и роскошной мебелью.

Окинув всё внимательным взглядом, Баркас уложил женщину на широкую постель. После этого он обернулся к Лукасу и отрывисто велел:

— Приведи кого-нибудь из прислуги. Среди фрейлин её высочества должна быть квартер-дварф.

— ...Я думал, моя обязанность — прислуживать вам, брат, — неуверенно возразил Лукас.

Баркас, опуская полог кровати, усмехнулся с оттенком раздражения.

— И что? Разве не я отдал тебе приказ?

— Но вы поручили мне работу, которой должны заниматься слуги! Моё дело — заботиться о ваших лошадях, об оружии…

— Твоя задача — беспрекословно выполнять мои приказы.

Баркас резко шагнул вперёд, так что Лукас невольно попятился. Тот схватил его за плечо и, как бы успокаивая, пригладил взлохмаченные волосы.

— Лукас, ты должен научиться мне подчиняться. Это то, чему тебя следовало бы учить ещё с того дня, как ты впервые сел в седло.

Лукас застыл, будто мышь перед змеёй. Баркас, сверля его холодным взглядом, медленно продолжил:

— Если осмелишься перечить, получишь то, что заслужил. Ты меня понял?

Сухо сглотнув, Лукас еле заметно кивнул. Баркас кивнул в ответ подбородком:

— Тогда иди и приведи её.

Лукас тут же выскочил из шатра. Похоже, этот поход и впрямь не предвещал ничего приятного. Он сердито взъерошил волосы и нехотя зашагал прочь.

* * *

Боль в коленях поднималась к бёдрам. Ворочаясь на толстом матрасе, Талия с трудом подняла тяжёлые веки.

В глаза бросился чужой потолок, колышущийся в зыбком свете лампы.

Моргнув несколько раз, она медленно поднялась. Тут же с ужасом поняла, что на ней лишь тонкая льняная сорочка.

Судорожно ощупав ноги, она нащупала утренние бинты — значит, верхнюю одежду с неё сняли, но дальше не пошли. Слабый вздох облегчения сорвался с губ и тут же затих, когда совсем рядом послышался плеск воды.

Резко повернув голову, Талия застыла, увидев Баркаса. Он стоял к ней спиной, обнажённый по пояс, и умывался.

Талия перевела взгляд на ладони, которые набирали воду и водили по шее. Заворожённая струйкой, медленно стекавшей по рельефным мускулам, она с трудом выдавила хриплый оклик.

— Ч-что ты делаешь?!

Баркас, вытирая лицо, обернулся к ней. Его мокрое бледное тело заполнило всё её поле зрения, сердце у неё рухнуло вниз.

Она вцепилась в одеяло и закричала:

— Зачем ты… Почему ты голый, извращенец?!

Баркас посмотрел на неё сверху вниз и тяжело вздохнул:

— В одежде мыться неудобно.

— Но почему здесь?! — начала она визжать, но тут же замерла.

Баркас резко наклонился, сжал ей рот одной ладонью и глухо приказал:

— Тише.