Он стремительно вышел в коридор и спустился по лестнице. Выйдя через заднюю дверь, он оказался перед густыми зарослями кустарников, закрывавших обзор.

Быстрым шагом пробираясь меж ними, Баркас вдруг заметил Талию, сидящую под красным барбарисом, и резко остановился.

Увидев её в тонкой накидке, прямо на земле, он почувствовал, будто осколок стекла застрял в горле. Сдержав резкие слова, рвущиеся наружу, он шагнул вперёд.

— Что вы здесь делаете?

Женщина, рассеянно глядевшая на клумбу, медленно подняла голову. Её глаза, лишённые фокуса, блуждали в пустоте. Баркас нахмурился.

— Вы что, жгли снотворное?

— …Нет. Просто немного устала, — голос Талии звучал сонно, и она снова опустила взгляд к клумбе.

Следуя её взгляду, Баркас увидел среди высокой травы безжизненную птицу. Вероятно вспоротый котом живот кишел муравьями.

Когда-то Талия не выносила даже вида насекомых; женщина, которая почти с маниакальной чистоплотностью отвергала всё грязное и предпочитала лишь прекрасное, с какого-то момента начала обращать внимание на уродливые вещи. Эта перемена тревожила его.

Он довольно грубо поднял её с земли.

— Если устали, отдыхайте в комнате. Зачем сидеть здесь?

— …Душно было. Хотела подышать воздухом. В комнате почему-то жарко, — пробормотала Талия, словно оправдываясь.

Баркас приложил тыльную сторону ладони к её лбу. Жара не было. Напротив, кожа была прохладной: должно быть, от ветра и лёгкой одежды. Вздохнув, он снял плащ и набросил ей на плечи.

— Пойдёмте внутрь. Вы замёрзли.

— Знаешь…

Он уже обнял её одной рукой и собирался двинуться к задней двери, но напряжённый голос остановил шаг. Баркас опустил взгляд: затуманенные голубые глаза смотрели на него снизу вверх. Она, колеблясь, кусала губы, затем едва слышно произнесла:

— Когда-то...

— Так вот вы где!

Громкий голос прервал её слова. Баркас повернул голову: через сад, топча травы и цветы, шёл Дарен Дру Сиекан со своими людьми.

— Срочный доклад, герцог. В трактире встретил осведомителей из столицы. В императорском дворце неладное. Похоже, императрица всерьёз расширяет влияние…

Он осёкся, заметив Талию.

Баркас взглянул на неё. Беззащитное, почти детское лицо вдруг застыло холодной маской.

— Я поднимусь в комнату. Займись своими делами, — сказала она низко и отступила на шаг.

— Я провожу вас, — возразил Баркас.

— Я сама справлюсь.

— Сколько раз говорил, вам нельзя ходить одной, без охраны, — его голос прозвучал почти упрёком.

На её лице мелькнуло лёгкое раздражение. Осмотрев рыцарей за спиной Дарена, Талия указала на самого щуплого.

— Тогда пусть он меня сопроводит.

После случая, когда Талия набросилась на Лукаса, грозя вырвать ему язык, воины рода стали относиться к ней с опаской. Выбранный ею мужчина тоже не выглядел радостным, нервно озираясь.

Баркас раздражённо выдохнул:

— Чего встал? Быстро сопроводи её высочество.

Солдат тут же поспешил вперёд. Баркас нехотя разжал руки, и Талия сразу отошла от него. Он ещё немного смотрел ей вслед, затем обратился к вассалу. Дарен достал из-за пазухи свиток.

— Это записи о событиях в столице после вашего отъезда.

Баркас внимательно прочёл документ: среди консервативных дворян начались трещины, императрица собирала сторонников второго принца.

Он нахмурился.

«Не в её стиле…»

Император был всё ещё крепок и мог править больше десяти лет. Зачем же императрица торопится? Возможно, как раньше использовала свою дочь, чтобы спровоцировать Гарета, теперь хочет столкнуть всех через юного сына. Тогда за нынешним брачным союзом скрывается куда большая опасность.

Дойдя до части, где обсуждалась помолвка наследника дома Хеймдалля и первой принцессы, Баркас смял пергамент.

Сблизиться с Севером — не худшая идея, но доверить им Айлу опасно. Северяне одержимы собственной кровью: ради сохранения черт древних великанов — платиновых волос и алых глаз — они поколениями не гнушались кровосмешения. Такие люди вряд ли искренне приняли бы черноволосую принцессу как свою госпожу. Здесь явно был скрытый умысел.

Массируя виски, он покинул сад. В кабинете, приняв перо от юного слуги, составил приказы: тщательно расследовать численность и финансирование войска Хеймдалль. Затем написал два послания в столицу: маркизу Ористейну и Гарету. Осторожно, но настойчиво он предупредил об угрозе Севера. Подписал, запечатал.

— Думаете остановить свадьбу первой принцессы? — неуверенно спросил Дарен.

Баркас удивлённо взглянул:

— А в чём проблема?

— Просто... если вы выступите против, это может выглядеть странно… Люди подумают, будто вы сами питаете чувства к принцессе.

Баркас усмехнулся сухо:

— Пусть думают. Пустяки.

Куда важнее было остановить Гарета прежде, чем он натворит бед.

— Выбери самого быстрого гонца. Пусть везёт в столицу.

Дарен кивнул и вышел.

Баркас откинулся в кресле, глядя в окно: дождь начал сеяться тонкими нитями. Вдруг он вспомнил Талию, стоящую в саду, и её оборванные слова. Что она хотела сказать? Взгляд её, устремлённый на мёртвую птицу, вновь всплыл в памяти, и сердце сжалось неприятным предчувствием.

Стукнув по столу, он вскочил и вышел.

В зале, словно к празднику, было шумно и людно. Баркас поднялся по лестнице и распахнул дверь спальни.

На широкой кровати, свернувшись клубком, лежала Талия. Щёки её, белые как фарфор, тронул лёгкий румянец. Казалось, простудилась.

Вздохнув, Баркас взял полотенце, собираясь протереть ей лицо. Но вдруг уловил странный запах. Застыл.

У её губ расплывалось тёмно-багровое пятно. Он медленно тронул её плечо — голова безвольно склонилась набок, пряди, мокрые от холодного пота, прилипли к коже.

На подушке проступило красное пятно. Баркас осторожно приподнял её голову.

Резкий запах крови ударил в нос. Тёмная жидкость стекала по её бледной шее, капая на простыни.