Любители посплетничать наперебой принялись чесать языками.

Несмотря на то, что несчастье, случившееся со второй принцессой, вызывало сочувствие, немало голосов заявляло, что перекладывать всю ответственность на сэра Сиекана несправедливо.

По всем правилам, наказания заслуживал лишь личный рыцарь принцессы, и не более.

Более того — это решение совершенно не учитывающее положение первой принцессы. Пусть их помолвка и имела политическую подоплёку, эти двое знали друг друга с раннего детства. Официально об их помолвке было объявлено три года назад, но по сути они были обручены уже более десяти лет.

Именно поэтому столь односторонний разрыв вызвал шквал критики.

Все в один голос утверждали: за столь безрассудным решением императора стоит давление императрицы.

— Как вы думаете, как теперь будут складываться отношения между наследным принцем и домом Сиекан? — спросила служанка, помешивая содержимое котла и бросив взгляд на целительницу, присланную из дворца императрицы.

Маг по имени Марисен часто бывала и в главном дворце, так что была хорошо осведомлена обо всех слухах. Пока она мелко шинковала пучок свежих трав, ответила лениво:

— Кто знает… Если сэр Сиекан действительно разорвёт помолвку с первой принцессой и женится на второй, можно будет считать, что прочный союз между двумя семьями распался.

— Тогда, возможно, дом Сиекан переметнётся на сторону второго принца?

Марисен скептически нахмурилась.

— Зная характер сэра Сиекана, сомневаюсь, что он так легко сменит сторону.

— Почему? Второй принц куда лучше этого распущенного наследника!

Служанка легкомысленно высказалась, за что тут же была удостоена строгого взгляда целительницы.

— Следи за языком. Пусть и кажется, что здесь мало кто ходит, но в императорском дворце даже у стен есть уши.

Служанка скривила губы, но, видимо, испугавшись, нервно огляделась по сторонам.

Марисен усмехнулась и продолжила нарезать травы.

Ей было всё равно, какие отношения сложатся между наследным принцем и домом Сиекан. Хотя она и держала ухо востро ради собственной безопасности, в целом её мало интересовало что-то вне её непосредственных обязанностей.

С трудом добытые редкие травы она поместила в небольшой котёл и начала раздувать огонь.

Вскоре сок мандрагоры закипел, и по всей кухне распространился густой аромат трав.

Когда отвар настоялся, Марисен поставила банку на подоконник остужаться.

И вдруг снаружи раздался грубый голос:

— Здесь кто-нибудь есть?!

Служанка, истекавшая потом у очага и закладывавшая в печь дрова, с испугом подняла голову.

— Кто-то должен был прийти?

— Мне ничего не передавали…

Марисен выглянула в окно, чтобы проверить вход в малый дворец.

Сквозь густые кусты были видны фигуры в развевающихся мантиях. С первого взгляда было понятно: они не из дворца императрицы.

Марисен с тревогой нахмурилась и подтолкнула служанку к чёрному выходу:

— Я выйду. А ты немедленно беги в покои императрицы. Приведи стражей.

Сейчас в малом дворце было лишь несколько служанок, няня второй принцессы и сама целительница.

Из-за болезненной замкнутости принцессы здесь даже не было нормальной стражи.

Если пришедшие задумают что-то дурное, здесь их попросту некому будет остановить.

Служанка, хорошо это понимая, стремительно покинула кухню.

Марисен дождалась, пока та уйдёт на безопасное расстояние, пересекла холл и открыла входную дверь.

У входа стояли двое мужчин в форме и три женщины, похожие на аристократок.

Окинув их настороженным взглядом, Марисен осторожно спросила:

— По какому делу прибыли?

— Мы пришли навестить Талию Роэм Гирта, — сказала женщина, стоявшая позади остальных, выходя вперёд.

Увидев её лицо, Марисен невольно ахнула.

Перед ней стояла женщина, обладающая самым высоким статусом в империи после императрицы.

Марисен тут же склонила голову:

— Приветствую вас, ваше высочество, первая принцесса.

— Хватит церемоний. Проводи нас к ней.

Айла Роэм Гирта холодным, уставшим голосом настаивала:

— Я сказала, веди меня к ней.

Марисен медленно подняла голову и, выдержав паузу, осторожно, но твёрдо отказалась:

— Прошу простить, ваше высочество, но вторая принцесса всё ещё не восстановила здоровье в полной мере. Если бы вы могли навестить её в другой раз…

— Ты что, думаешь, я причиню вред своей сестре? — голос принцессы внезапно стал холодным, словно ледяной ветер. — Верность достойна восхищения, но, кажется, ты забываешь, с кем говоришь. Я не прошу. Я приказываю.

— …

— Если поняла, веди.

Словно мышь перед змеёй, Марисен застыла, но вскоре послушно развернулась и повела гостью к спальне.

Всю дорогу до комнаты первая принцесса не произнесла ни слова. Марисен то и дело бросала тревожные взгляды через плечо, а чем ближе становилась дверь в спальню, тем суше становилось у неё во рту. Прошло уже несколько часов с момента, как она зажгла благовония, так что Талия, вероятно, уже проснулась. Но хватит ли у ослабленной девушки сил встретить столь навязчивую и властную гостью?

— Ждите здесь. Я войду одна, — когда они достигли конца коридора, Айла резко остановила свиту и властно посмотрела на Марисен — немой приказ сообщить о прибытии.

Марисен сжалась и нерешительно постучала в дверь:

— Ваше высочество, к вам пришли. Можно войти?

Изнутри не доносилось ни звука.

Может, она всё ещё спит?

Колеблясь, Марисен осторожно потянула за дверную ручку.

Внутри стоял густой запах трав и липковатая сладость, напоминающая переспелые фрукты на грани гниения. Сморщив лоб от дурманящего аромата, она бросила взгляд на кровать и ахнула.

Талия лежала неподвижно, как труп.

Марисен поспешно подбежала и поднесла руку к её носу. К счастью, дыхание — хоть и слабое — ощущалось.

Она с облегчением выдохнула, но тут же заметила, что юбка была задрана почти до бёдер, и из-под неё открывались израненные, покрытые ссадинами ноги. Видимо, Талия снова сняла бинты и разодрала заживающие шрамы.

Марисен тяжело вздохнула и положила руку на её ногу, наложив простое целительное заклинание.

В этот момент костлявая рука вцепилась в её запястье.

Марисен вздрогнула и обернулась. Навстречу ей смотрели мутные, словно затянутые туманом, голубые глаза. Зрачки блуждали в пространстве, не фокусируясь ни на чём, а насыщенные синие радужки подрагивали, как рябь на воде.

Это были глаза, способные всколыхнуть сознание, как дым, которым Талия одурманивала себя каждый день.

— …Кто разрешил заходить без спроса? — Талия прошептала с хрипом, едва разлепляя пересохшие губы.

Опомнившись, Марисен поспешно подтянула одеяло, прикрывая её ноги:

— Простите, ваше высочество. Гостья настаивала на встрече...

Поднявшись, она кивком указала на дверь.

Глаза Талии тут же метнулись туда, и всё её измождённое тело напряглось. С трудом приподнявшись, она уставилась на свою единокровную сестру с напряжённым взглядом.

— Что ты тут забыла? До таких-то закоулков добралась.

— Хотела поговорить.

Первая принцесса, войдя в комнату, спокойно смотрела на больную сестру. Затем обернулась к Марисен:

— Оставь нас.

Под гнётом её взгляда Марисен неуверенно двинулась к выходу.

Перед тем как закрыть за собой дверь, она невольно задержала взгляд на двух сёстрах, рождённых от разных матерей.

Талия Роэм Гирта казалась хрупкой, как фарфор, готовый рассыпаться от одного прикосновения, тогда как Айла Роэм Гирта светилась энергией и жизнью.

Этот контраст оставил во рту Марисен горький привкус.

С мрачным выражением в глазах она ещё раз взглянула на Талию и, вздохнув, прикрыла за собой дверь.