Баркас, передававший священнику свёрток с пергаментами, на которых были записаны данные погибших, повернул голову и взглянул на неё. Талия поспешно опустила взгляд.

Под ярким летним солнцем её облик, открывшийся во всей наготе, показался ей особенно жалким, и она не смогла гордо поднять голову.

— Её высочество, вторая принцесса, нуждается в срочном лечении, — вежливо сказал маг из дома Тален, остановившись перед Баркасом. — Прошу вас, опустите формальности при входе во дворец.

Когда ответа не последовало, Талия подняла глаза и стала всматриваться в выражение его лица.

С лёгкой складкой меж бровей Баркас внимательно разглядывал её.

Может, он удивился, почему та, кто обычно поднимает скандал даже от чужого прикосновения, сейчас так спокойно себя ведёт?

Он изучал её бледное лицо, словно препарируя взглядом, затем медленно опустил холодные глаза, скользя по рукам, державшим её за спину и под коленями, затем остановился на безжизненно свисающей ноге. Заметив тёмно-красное пятно на бинтах, Баркас глубже нахмурил брови.

Взгляд, полный немого вопроса, устремился к магам дома Тален.

Игнорируя это, маг мягко добавил:

— Его величество наверняка поймёт, если принцесса сразу отправится в покои.

— Да, отведите её как можно скорее, — вместо него неожиданно отозвался ясный женский голос.

Талия повернула голову и увидела Айлу, пересекавшую площадь в сопровождении служанок. Лицо Талии окаменело.

Девушка подошла и встала рядом с Баркасом, бросив на Талию взгляд, полный притворного сочувствия.

— После такого тяжёлого путешествия в её состоянии лучше как можно скорее приступить к лечению и отдыху.

Талия стиснула зубы. Её лицо покраснело от унижения.

Если бы только могла пошевелить хоть пальцем — выцарапала бы те притворно сочувствующие глаза.

Айла, словно не замечая бушующей в Талии ярости, мягко улыбнулась и положила руку на предплечье Баркаса.

— Я сама объясню его величеству, — сказала она, а затем изящно развернулась, словно торопя Баркаса. — Пойдёмте, не будем заставлять его величество ждать.

Только тогда мужчина, до того ни разу не шелохнувшийся, медленно двинулся с места.

Талия уставилась ему вслед, пока его фигура не скрылась из виду, и лишь тогда сомкнула веки.

Маги миновали главное здание дворца и вошли в просторный сад, утопавший в цветах.

Вскоре их поглотило величественное, богато украшенное здание.

Талия чувствовала себя так, будто её засасывает в утробу гигантского чудовища.

Маги пересекли мраморный зал и поднялись на второй этаж по лестнице, затем вошли в библиотеку Сеневьер.

Пройдя через потайную дверь между книжными полками и устремившись по узкому тёмному коридору, они, наконец, достигли её лаборатории.

Талия нахмурилась от густого, головокружительного запаха эфирных масел и лекарственных трав.

— Положите её сюда, — скомандовал маг, быстро пересёкший лабораторию и распахнувший дверь у шкафа.

Она бывала здесь много раз, но никогда не заходила в эту комнату. Мужчина, державший её, вошёл туда и уложил Талию на кровать, стоявшую в центре комнаты.

Девушка с тревогой осмотрелась.

В комнате, безупречно чистой и аккуратной, стояли инструменты странной формы, каких она никогда прежде не видела.

Она перевела взгляд на двух магов, которые раскладывали на столе непонятные приборы.

Наверное, так себя чувствует телёнок, приведённый на бойню. Холодный пот пропитал затылок.

Если бы не была под действием заклинания, уже бы закричала.

— Сначала осмотрим рану, — сказал один из магов, присев к её ногам.

Когда подол её юбки начал задираться, Талия вся напряглась.

Маг деловито размотал бинты и цокнул языком.

— Состояние гораздо серьёзнее, чем мы думали, — сказал он, осторожно прощупывая её колено ледяными пальцами. — Кость плохо срослась, и это может вызвать серьёзные последствия. Если оставить всё как есть, нерв может отмереть, и она больше не сможет ходить.

— Вот уж действительно… Неловкие руки человеческих магов, — проворчал второй, поднимая со стола небольшой нож.

— Ничего не поделаешь. Придётся снова всё вправлять.

В тот же миг из сдавленного горла вырвался резкий всхлип. Только тогда маг, увидев её побледневшее лицо, опустил тканевую повязку с нижней части лица и растянул рот в подобии улыбки.

— Не стоит так волноваться, — сказал он.

Похоже, он хотел её успокоить, но Талия почувствовала, как у неё стынет кровь. Это была не человеческая улыбка — скорее, как если бы рыба попыталась скопировать выражение лица человека.

Он продолжил бубнить:

— Полностью восстановить прежнее состояние будет трудно, но хотя бы ходить вы сможете.

С огромным усилием она пошевелила губами.

Прекратите.

Если я не стану прежней, зачем тогда терпеть всё это?

Она хотела закричать, но изо рта вырывался только сдавленный плач.

Маг снова натянул повязку и отдал распоряжение:

— Лучше зажечь снотворные травы.

Один из магов, что осматривал инструменты на столе, поднёс к изголовью небольшую жаровню и бросил туда высушенные травы.

Талия сразу же задержала дыхание. Но долго выдержать не смогла. Удушье взяло верх, и как только дым попал в лёгкие, перед глазами помутнело.

Она изо всех сил пыталась удержать сознание, прогнать пелену с глаз — но вскоре провалилась в беспамятный сон.

* * *

На поверхность озера начали падать капли дождя.

Она поняла, что это — сон. Перед ней разворачивался пейзаж из старого воспоминания.

Четырнадцатилетняя Талия сидела, съёжившись, под громадным деревом, с ненавистью глядя на серую, залитую дождём гладь воды, будто перед ней был заклятый враг.

К ней приблизился насквозь промокший Баркас.

— Прятки закончились?

Она метнула в него злой взгляд.

Похоже, он обыскал весь дворец — его обычно безупречная одежда и причёска были в полном беспорядке. Но это ничуть не подняло Талии настроение.

Она схватила пригоршню липкой грязи и швырнула в него:

— Убирайся! Видеть тебя не могу!

На расшитом золотом бархатном мундире осталось грязное пятно, но Баркас даже не моргнул.

Видя его спокойное лицо, Талия разозлилась ещё больше и продолжила швыряться грязью:

— Исчезни! Иди к своей Айле!

— Я бы с удовольствием, — коротко вздохнув, Баркас опустился рядом на одно колено и добавил. — Но я прикован к вам до вашего шестнадцатилетия.

Талия уставилась на него с перекошенным от злости лицом.

Ей стало так обидно, что захотелось заплакать. Чтобы скрыть это, она натужно скривила губы в противной усмешке.

— Ужасно. Ещё целых два года видеть твою рожу? От одной этой мысли тошнит.

— …

— Ты — самый отвратительный человек на свете. Меня от тебя передёргивает. Тошнит. Меня воротит от тебя.

— Закончили?

— Ещё нет. От тебя воняет лошадью.

Его бровь едва поднялась.

Талия смутилась и опустила глаза. Проведя детство в храме, Баркас был одержим чистотой.

От него всегда пахло мылом и свежестью. Он наверняка сам знал это и прекрасно понимал, что её слова — просто придирки.

Но вместо того чтобы уличить её в этом, он молча снял с себя плащ, аккуратно набросил его ей на плечи и встал.

— Остальные оскорбления я выслушаю во дворце. Вставайте. У вас посинели губы.