— Простите. Я был недальновиден.

Мужчина тут же склонил голову. Баркас молча шагнул в свою опочивальню, не удостоив его ответом. Один из слуг поспешно последовал за ним. Баркас отослал его, затем уселся на стул, собственноручно снял доспехи и одежду, аккуратно сложил их и опустился в тёплую воду, которую заранее подготовили слуги.

После целого дня в седле его тело пропиталось пылью и лошадиным запахом. Он тщательно омылся в чистой воде с головы до пят, затем достал тёмно-синий дублет и шерстяные брюки. Сапоги, доходящие до голеней, завершили образ. Встав перед зеркалом, он увидел отражение подтянутого, безупречно собранного силуэта. Его тело, закалённое годами тренировок, сохраняло безупречную осанку в любой момент.

Баркас некоторое время смотрел на мужчину в зеркале, похожего на статую, отлитую в самой императорской кузне, затем накинул плащ и вышел из комнаты.

Он как раз собирался направиться в зал собраний, когда заметил женщину, спускавшуюся по лестнице. Узнав в ней целительницу из дворца, приставленную к принцессе, Баркас сразу окликнул её:

— Почему ты спускаешься с верхнего этажа?

Женщина поспешно склонила голову:

— Её высочество приказала позвать меня...

Баркас нахмурился. Хотя он и предполагал, что Талия не послушает его, но, увидев это своими глазами, почувствовал лёгкое раздражение.

Сухим голосом он спросил:

— Каково состояние её высочества?

— Похоже, благодаря тому, что она целый день отдыхала, ей стало лучше обычного. Жар полностью спал. Правда... боль в ногах по-прежнему даёт о себе знать...

— Опять жгли снотворные травы?

В её лице что-то дрогнуло — видно, уловила упрёк в его тоне. Будто оправдываясь, женщина заговорила:

— Её высочество страдает от сильнейших хронических болей. Снотворные травы — лучшее средство облегчить эти муки.

Баркас пристально всматривался ей в лицо. Стоит ли доверять целительнице, посланной императрицей? Та женщина всегда относилась к собственной дочери как к фигуре на шахматной доске. Кто знает, что она ещё задумала.

Он долго изучал лицо целительницы, словно стараясь разгадать её мысли, а затем, махнув рукой, дал знак, что та может быть свободна.

Поклонившись, женщина зашагала вниз по лестнице, не спеша, но и не слишком медленно. Баркас проводил её взглядом, как бы запоминая её спину, и направился к покоям Талии.

Он постучал в плотно закрытую дверь. В ответ донёсся слегка охрипший голос:

— Входи.

Когда он распахнул дверь, прохладный воздух коснулся его щеки. Баркас нахмурился. Он ожидал, что в комнате будет тяжёлый, душный запах от тлеющей травы, но вместо этого в просторных покоях витал лишь слабый аромат цветов и сухих трав.

Он медленно окинул взглядом беспорядочно обставленную комнату и заметил маленькую тень на подоконнике.

Баркас собирался окликнуть её по имени, но неожиданно замолчал. Что-то остановило его, но он не понял что.

Окутанная закатным светом Талия повернула к нему голову. Их взгляды встретились — и странная тревога в его груди вдруг усилилась.

Подойдя ближе, Баркас дёрнул ворот дублета и широкими шагами пересёк комнату. Он плотно закрыл настежь распахнутое окно, коснулся тыльной стороной ладони её щеки и ощутил ледяной холод.

— Сколько ты так сидела?

— Что?

— Как много времени ты провела на сквозняке?

Талия прищурилась. Нахмуренное выражение сделало её лицо моложе на пару лет.

С раздражением оттолкнув его руку, она буркнула:

— Не знаю. Какая разница?

— Если поднимется жар, что тогда?

— Значит, поднимется.

Баркас нахмурился. Когда он говорил с ней, его охватывало странное чувство. Ему хотелось и силой заставить её слушаться, и в то же время уговорить её как можно мягче.

Чтобы прогнать это ощущение, он сделал шаг назад. Как только между ними увеличилось расстояние, напряжение в её плечах заметно спало.

Обхватив колени руками, Талия смерила его взглядом с головы до ног и недовольно пробормотала:

— И вообще... зачем ты так вырядился?

— Гости прибыли, и мы устроим небольшой приём.

— Гости?

— Лорды восточных земель. Говорят, приехали, чтобы засвидетельствовать своё почтение.

— Хм… — Талия рассеянно перебирала край его плаща и издала странный звук. Баркас молча смотрел на её руку.

Некоторое время она теребила ткань, затем неуверенно заговорила:

— Мне… тоже надо там быть, да?

Он поднял взгляд. Перед глазами раскинулось это поразительно прекрасное лицо. Она странным образом будоражила чужие эмоции. Даже он, обычно сдержанный во всём, ощущал это странное побуждение. И без того было ясно, какую сумятицу она может вызвать, стоит ей показаться на людях.

Баркас помолчал, потом медленно покачал головой. Прятать её вечно не выйдет, но хотя бы до тех пор, пока он закрепит свою власть на Востоке, ему не хотелось выставлять её на глаза чужакам.

— Нет нужды. С вассалами я сам всё улажу. А вы пока отдыхайте.

— …Ты стыдишься меня? — голос её вдруг зазвенел холодом.

Баркас, уже собиравшийся повернуться к двери, остановился и посмотрел на неё.

Она прикусила до крови губу и с усмешкой продолжила:

— Уже жалеешь, что взял в жёны хромую?

Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Ему казалось, если он не сделает этого, то совершит что-нибудь непоправимое. Проглотив подступившие к горлу слова, Баркас тяжело выдохнул. Только когда острая волна чувств схлынула, он заговорил низким, сдержанным голосом:

— Иногда я не понимаю… Ты говоришь такие вещи, чтобы ранить меня — или чтобы ранить саму себя?

Её губы плотно сжались, будто она проглотила камень. Но тень недоверия на лице никуда не исчезла. Баркас вздохнул и отвернулся:

— Позову служанку, пусть приведёт вас в порядок. Если уж так хотите присутствовать, я не стану вас останавливать.

— Не надо, — буркнула она и ловко спрыгнула с подоконника. В её голосе звенела ледяная колкость. — Если ещё хоть немного побуду рядом с тобой — точно снова температура подскочит.

С этими словами она, пошатываясь, метнулась к кровати и бросилась на простыни. Баркас долго смотрел на неё, затем, не говоря ни слова, вышел из комнаты.

Он спустился по лестнице и вошёл в главный зал, где его тут же встретили сотни взглядов.

Баркас медленно оглядел наполняющих помещение людей. Богато одетые высокородные лорды и их родня заняли центральные столы, а более скромно одетые мужчины расположились вокруг, наслаждаясь вином и яствами.

Все разом поднялись.

— Добро пожаловать, господин наследник!

Один из приближённых, стоявших у входа, низко поклонился. Баркас чуть кивнул в ответ и двинулся через зал к почётному месту.

Низким голосом он произнёс положенные слова приветствия:

— Спасибо, что проделали долгий путь. Прошу простить скромность приёма.

— Что вы, что вы! Никогда в жизни не пил такого великолепного вина! — громко воскликнул один из мужчин за столом.

Баркас внимательно посмотрел на него. Чёрный медведь, вышитый на роскошном плаще, был символом влиятельного рода, контролировавшего южно-центральные земли.

Тот поднял кубок высоко над головой, в голосе зазвучали насмешливые нотки:

— Не зря это дар самого его императорского величества. Даже таким, как мы, смертным грешникам позволено прикоснуться к нему? Ведь это награда за всю вашу преданность, господин наследник!

Он театрально осушил кубок до дна, потом с грохотом поставил его на стол:

— Когда думаешь о крови и поте, которые вы пролили, даже самое сладкое вино кажется горьким.

В зале повисла напряжённая тишина.

Баркас откинулся на спинку стула, криво усмехнулся:

— Похоже, вы пришли сюда, чтобы затеять ссору.