Он пытался удержаться, из последних сил сжимая седло бёдрами, но тело уже достигло своего предела.

В конце концов, он рухнул на холодную снежную равнину.

— Ваша светлость! — кто-то едва успел подхватить его обмякшее тело, соскальзывающее с коня.

Опустившись на колени и пытаясь восстановить дыхание, Баркас оттолкнул руки тех, кто пытался его поддержать, и выпрямился, используя древко алебарды как опору.

Однако зрение снова поплыло, мир исказился в безумном вихре.

Прислонившись головой к оружию в ожидании, когда утихнет головокружение, Баркас мельком взглянул на свой живот. Похоже, от резких движений рана разошлась. Сквозь прореху в доспехе, оставленную мечом, непрерывно хлестала кровь.

Один из всадников, поспешно разорвав свой сюрко, чтобы заткнуть брешь, истошно закричал:

— Немедленно зовите мага!

Когда стало ясно, что он больше не может двигаться, Баркас наконец откинулся спиной на снег.

Боли он не чувствовал, но отчётливо ощущал холод и усталость, заполняющие всё его существо.

«Возможно, это последнее, что я вижу…»

С этой мыслью он посмотрел в небо. Прекрасная кобальтовая синева позднего вечера хлынула в его зрачки.

Внезапно в глубине груди разлилось щемящее чувство.

Странно. Меч пронзил его бок, но почему кажется, будто дыра зияет прямо в сердце?

Несколько раз моргнув затуманенными глазами, Баркас в изнеможении сомкнул веки.

* * *

Лёгкий ветерок, густо пропитанный ароматом трав, нежно коснулся его лица.

Уловив в нём сладкие нотки фруктов, Баркас тут же сменил направление шага.

Вскоре у берега пруда, окрашенного багрянцем заката, он обнаружил девушку, которую искал уже несколько часов.

Баркас с недовольством посмотрел на неё — она сидела на толстой ветке на уровне его плеч и беззаботно болтала босыми ногами.

— Не кажется ли вам, что вы уже вышли из того возраста, чтобы лазать по деревьям?

Голубые глаза, созерцавшие до этого мерную рябь пурпурного озера, мельком обратились к нему.

— Ещё не вышла. До пятнадцати лет можно вытворять что угодно.

Он изумлённо вскинул бровь. Дочери благородных родов обычно начинали обучаться манерам леди лет в восемь-девять.

Собираясь возразить, он лишь вздохнул и протянул руку.

— Уже поздно. Пожалуйста, спускайтесь.

Девушка, одарив его странным взглядом, капризно отвернулась.

— Не могу.

Он прищурил глаза.

Под его тяжёлым, полным немого давления взором, девушка подёргала белоснежными ступнями, видневшимися из-под задравшегося до голеней подола юбки.

— Видишь? Я босая, поэтому не сдвинусь отсюда ни на шаг.

— ...Куда же делись ваши туфли?

— Не знаю. Куда-то туда укатились.

Она указала на густые заросли внизу пологого склона, ведущего к озеру.

Сглотнув очередной вздох, Баркас спустился вниз и начал обыскивать кусты. Вскоре он нашёл пару бархатных туфелек размером едва ли с его ладонь.

Отряхнув их от пыли и вернувшись к дереву, он увидел, что девушка уже выставила ногу прямо перед его лицом.

— Вот.

На мгновение его лицо исказилось от того, что с ним, рыцарем и наследником великого герцога, обращаются как с никчёмным слугой, но он осторожно обхватил её ступню и просунул в туфельку.

Девушка, словно от щекотки, зашевелила маленькими пальчиками, а затем выставила вторую ногу.

Без лишних слов обув её, Баркас выпрямился и, слегка склонив голову набок, спросил:

— Теперь довольны?

— С чего бы это? Теперь ты должен меня снять, — она капризно протянула к нему обе руки.

Постояв немного и глядя на неё, Баркас со вздохом смирения подхватил девушку на руки. Он собирался сразу поставить её на землю, но белые мягкие руки обвились вокруг его шеи.

Вздрогнув от неожиданности, Баркас в следующий миг нахмурился, почувствовав резкий запах вина. Он-то думал, почему она так капризничает, а она, похоже, где-то втихаря стащила бутылку.

Отстраняя прильнувшую к его груди девушку, он сурово спросил:

— И где же вы раздобыли вино?

— Секрет, — хихикнула она.

От этого смеха, чистого и звонкого, словно весенний бриз, все резкие поучения, готовые сорваться с его языка, вмиг исчезли.

Он странным взглядом смотрел на это раскрасневшееся маленькое личико. Он не мог оторвать глаз от девчонки, которая всегда выглядела так, будто готова умереть от горя, а теперь смеялась без единой тени сомнения.

— Смотри, Баркас. На небе луна.

Она вдруг указала на небо, наливающееся глубокой синевой.

Проследив за её пальцем, он увидел тонкий серп луны, застывший на границе красного и синего.

Девушка долго смотрела на него, словно нашла сокровище, а затем пробормотала мечтательным голосом:

— Через год мне исполнится шестнадцать.

Синие глаза, влажные, словно от слёз, медленно опустились и встретились с его взглядом.

— Знаешь, когда это случится… — голос, тянувшийся медленно, в какой-то момент резко оборвался.

Баркас безучастно смотрел на образ девушки, рассеивающийся подобно миражу.

Откуда-то налетел сильный порыв ветра и мощно захлестнул его тело.

В следующее мгновение он стоял во внутреннем дворе замка Раэдго.

За садом, утопающим в цветах, он увидел её.

Она счастливо улыбалась в лучах яркого солнца, прижимая к груди маленького мальчика.

Женщина, смотревшая на лицо ребёнка тем же взглядом, каким когда-то глядела на луну, вдруг подняла голову и увидела его.

— Баркас.

Когда он осторожно приблизился к звавшей его женщине, она, словно оказывая особую милость, показала ему лицо младенца.

— Смотри. Правда ведь, красавец?

Сказав это с гордостью, будто хвастаясь редким сокровищем, женщина прикоснулась розовыми губами к чистой щеке малыша.

Баркас, не мигая смотревший на эту сцену, перевёл взгляд на ребёнка у неё на руках.

На крошечном личике, вобравшем в себя черты и его, и её, сияли, словно драгоценные камни, синие глаза. И вдруг перед его внутренним взором промелькнуло серое лицо, медленно остывавшее в пелёнках.

Таились ли и за теми вечно сомкнутыми веками столь же синие глаза?

Растеряно думая об этом, он протянул руку и коснулся щеки ребёнка. В тот же миг эта тщетная, мимолётная фантазия рассыпалась в прах, как мираж. Образ счастливо улыбающейся женщины тоже мгновенно обратился в пепел и развеялся.

Наблюдая, как всё сияющее беззвучно тает на ветру, Баркас сжал пустую ладонь в кулак.

Вскоре всё окружающее его побледнело и разлетелось на куски. Ветерок, налетевший неведомо откуда, вымел даже остатки иллюзии.

Теперь всё, что у него осталось — это разрушающееся тело и бесконечная пустота.

Он бессильно опустился на колени и стал отрешённо смотреть на эти бескрайние руины.

* * *

— Вы наконец пришли в себя?

Первое, что он увидел, открыв глаза с негромким стоном, было осунувшееся лицо Дарена.

Почему человек, который должен охранять Тарлин, находится рядом с ним?

Нахмурившись, он осознал, что находится не в шатре, а в роскошно обставленной спальне, и попытался сесть.

Увидев это, Дарен в ужасе прижал его за плечи обратно.

— Рана ещё не затянулась до конца. Вам нельзя двигаться.

Баркас с суровым лицом осмотрел себя. Белоснежные бинты плотно охватывали его обнажённый живот.

Слегка нажав на них, он почувствовал сильное натяжение и пульсирующую боль.

Он с недоумением посмотрел на Дарена.

— Почему не использовали исцеляющую магию?

— Как это не использовали? Четверо старших жрецов трудились, изливая божественную силу, — ответил мужчина, устало опускаясь на стул и вздыхая. — Похоже, меч был смазан ядом монстра. Исцеляющая магия почти не действовала, так что жрецам пришлось бороться за вашу жизнь целых две недели.

Баркас вскинул бровь.

— Сколько же именно я пробыл без сознания?

— Ровно две недели и ещё пять дней.