Онлайн чтение книги Забытый луг The Forgotten Field
71 Эта любовь подобна проклятию (70)

От его сухого взгляда во рту пересохло.

Талия опустила взгляд, прикусив потрескавшиеся губы. Её пальцы нервно теребили сухую кожу. Она не знала, что сказать.

Будто онемев, она лишь метала глазами туда-сюда, молча сжав губы, когда вдруг прозвучал ровный голос:

— Ваша няня в соседней комнате. Если понадобится, позовите.

Талия снова подняла голову и посмотрела на него.

Баркас, засунув руку под рукав рубашки, спокойно продолжил:

— Через неделю мы отправляемся на Восток. Я велю позвать слуг, так что, если у вас есть вещи, которые нужно взять с собой, подготовьте их заранее.

— Т-так скоро?

Она растерянно замялась, и Баркас, застёгивая рубашку, вновь взглянул на неё.

Тёмный туман, застилавший его глаза, как будто внимательно читал её лицо.

— Есть причина задерживаться во дворце?

Талия молча глядела на него с растерянным выражением, а потом медленно покачала головой.

Баркас, не сводя с неё взгляда, подошёл к кровати. От его внезапного приближения сердце её болезненно сжалось.

Она невольно уставилась на его губы. В узком просвете между слегка приоткрытыми губами мелькнул алый язык.

Он был внутри меня.

Это было наяву? Или всё-таки сон?

Она растерянно цеплялась за эту мысль, когда кто-то коснулся её подбородка, и прозрачные голубые глаза оказались совсем рядом.

— Такое резкое обострение боли часто бывает?

Сжатое от страха сердце теперь будто треснуло с громким хрустом.

Талия резко оттолкнула его руку. От того, что он обращался с ней как с тяжело больной, внутри всё закипело.

— Не знаю. Тебе-то какое дело?

— Если есть проблема, стоит подумать о дополнительном лечении...

— Даже маги рода Тален не смогли ничего сделать! А ты чем собираешься лечить, а?

Не справившись с раздражением, она повысила голос, и его губы плотно сжались. Резкие алые линии вновь притянули её взгляд.

Самое важное сейчас — это то, что именно эти губы прошлой ночью без спросу её терзали. Так почему же он говорит о какой-то ноге?

Талия чуть шевельнула сухими губами.

— Вместо этого... вчера...

Почему ты так поступил? Это правда было просто, чтобы дать мне лекарство?

Она хотела спросить, но передумала.

Возможно, это прикосновение длилось всего миг. Её разбитое сознание могло исказить воспоминания.

Сглотнув, Талия осторожно взглянула на него.

Баркас, будто вовсе не интересуясь, что она не договорила, выпрямился и сухо проговорил:

— В соседней комнате дежурит целитель. Если почувствуете недомогание — сразу зовите.

И всё?

А больше тебе нечего мне сказать?

Вопросы крутились в голове, застревая на языке, но он вновь заговорил тем же спокойным голосом:

— До дня отъезда я останусь во дворце.

Талия уставилась на него с выражением человека, получившего удар по голове.

Холодные пальцы коснулись её лба.

Кожа заныла, будто к ней прикоснулись лезвием.

Она невольно втянула шею. Баркас, убирая с её лица растрёпанные пряди, тут же отстранился. Он стоял спиной к окну, и тень легла на его лицо.

— Какое-то время вам не придётся меня видеть. Так что отдыхайте спокойно.

Талия судорожно раскрыла рот. Надо было что-то сказать — но горло сжалось, и ни звука не вышло.

Он медленно обернулся, взял с вешалки плащ.

Талия бездумно следила за его спиной, пересекавшей комнату.

Баркас, положив руку на дверную ручку, оглянулся через плечо. Его губы слегка приоткрылись — будто он хотел что-то сказать. Но в итоге не сказал ничего и просто вышел.

Щёлк.

Талия тупо смотрела на закрытую дверь, затем опустила ноги с кровати.

Острая боль пробежала по костям. Она проигнорировала её, подошла к двери и повернула ручку.

Баркас, по-видимому, уже спустился по лестнице — в коридоре стояла гнетущая тишина.

С безжизненным лицом Талия снова закрыла дверь и подошла к кровати.

Единственным следом его присутствия в комнате остался аккуратно сложенный парадный мундир.

Развернув одежду, аккуратно уложенную на полке, она прижала лицо к гладкой ткани.

Вместо запаха мяты в нос ударил насыщенный аромат роз.

Вероятно, потому что он держал её в объятиях всю ночь, на вышитом атласе остался лишь сильный запах душистого масла, которым служанки щедро пропитали её одежду.

Смирившись, Талия накинула его на плечи и опустилась на остывшее ложе.

Перед глазами всплыло широкое, надёжное плечо, что без остатка укрыло её, когда она извивалась от боли.

«Для него эта ночь, наверное, была кошмаром — ухаживать за больной всю ночь… Кто же обрадуется такой первой брачной ночи?»

Талия со всей силой сжала дрожащие губы.

Эта свадьба с самого начала была лишь жалкой попыткой детской мести. Она добилась своего — заставила его возненавидеть эту первую ночь. Значит, стоит быть довольной.

С трудом уняв боль, она подняла взгляд на ослепительно светлое оконное стекло. За прозрачной занавеской сияло солнце.

Вдруг её осенило — это её первое утро как Талии Роэм Сиекан.

— Как теперь сложится моя жизнь? — прошептала она в пустоту.

* * *

Прошло немного времени — и вот уже наступил день отъезда на Восток.

С утра пораньше, под неослабевающим напором служанок, Талия начала приводить себя в порядок и теперь усталыми глазами смотрела в окно.

Во дворе выстроились более двадцати повозок.

На них, укрытых льняными полотнищами, громоздились тюки с шелками, изделия дворфов-ремесленников, платья, сотканные эльфами, и ларцы с редчайшими драгоценностями.

Половина из этого была подарками от императорского дворца, другая — тщательно собранными сокровищами, которые она копила годами.

Талия долго смотрела на то, к чему когда-то болезненно привязывалась, а затем отдёрнула занавески.

Ещё сезон назад она готова была продать душу за редкие наряды и украшения — лишь бы Баркас, увидев её в блеске, пожалел о помолвке с Айлой.

Но теперь ей стало всё равно — ни платья, ни драгоценности больше не имели значения.

Всё равно она никогда не станет такой же элегантной, как Айла, или такой же ослепительно красивой, как Сеневьер.

И с этим телом — даже если нарядиться, будет выглядеть лишь жалко и убого.

Талия села на край кровати и стала растирать ноющее колено.

Обезболивающее, принятое на рассвете, перестало действовать, боль медленно возвращалась.

Она, сама того не заметив, достала новую свечу и воткнула её в остывшую курильницу. Только собиралась поднести огонь, как за спиной раздался стук в дверь.

— Ваше высочество, лорд Сиекан прибыл.

В тот миг всё казавшееся затуманенным вдруг обрело резкость, чувства вспыхнули вновь.

Талия поспешно отложила свечу и вскочила.

Подойдя к двери и распахнув её, увидела вдоль стены вытянувшийся ряд служанок.

Она медленно окинула их взглядом.

— …А няня?

— Она уже в карете.

Талия, всё это время тревожившаяся, что та вдруг решит вернуться в императорский дворец, облегчённо вздохнула.

— Подождите немного. Сейчас выйду.

Она повернулась за верхней одеждой, как вдруг одна из пожилых служанок поспешно заговорила:

— Лорд Сиекан просил передать вам это.

Талия нахмурилась, глядя на наряд, протянутый ей служанкой.

Это был просторный плащ с капюшоном, закрывавший всё тело — по всей видимости, он принёс его, чтобы скрыть её хромающую походку.

Её обдало жаром — уши вспыхнули от унижения.

Но, не сказав ни слова, она накинула плащ на плечи.

Тот опустился до самых носков. Со стороны, наверное, выглядело так, будто она обернулась занавеской.

Погладив ладонью гладкую ткань, Талия мотнула подбородком служанкам:

— Пойдём.