— Раз уж это произошло по вине целительницы из дома Сиекан, то мы просто обязаны сделать всё возможное.

Лицо Лукаса помрачнело. Мысль о положении Тиуран, отбывающей наказание в одиночной камере, вызвала странное чувство в душе.

— Как, думаешь, что будет с Тиуран?

— Ну… так как её высочество благополучно очнулась, наверное, обойдётся лишь заключением, — равнодушно ответил Дарен. — Ей повезло, — добавил он. — Если бы состояние герцогини было хуже, ей пришлось бы взойти на эшафот.

Лукас нахмурился.

Тиуран была верной вассалкой рода Сиекан долгие годы, и вид того, как Дарен спокойно говорит о её возможной смерти, вызывал у него внутреннее сопротивление.

— Но она сама слишком слабая, из-за этого и случилось. Нужно ли так сурово её наказывать?

— Молодой господин Лукас, — голос Дарена прозвучал с ноткой предупреждения.

Он, словно бросая мешок с монетами торговцу, протянул руку к Лукасy и повёл его к углу зала.

— Я знаю, что у вас есть неприязнь к великой герцогине, — сказал Дарен холодно. — Но прекратите открыто проявлять враждебность.

— Я…

— Вы больше беспокоитесь о судьбе простой целительницы, чем о здоровье герцогини, не так ли?

Он резко посмотрел на Лукаса.

— Она дочь императора и владелица Востока. По правилам, того, кто причинил ей вред, следовало бы казнить. То, что ограничились лишь наказанием, — это крайне снисходительно.

Лукас уставился на Дарена.

— Так ты признаёшь вторую принцессу владычицей Востока?

— Какая разница, признаю я её или нет? Это уже случилось, — Дарен почесал затылок и глубоко вздохнул. — Сейчас невозможно отменить брак, устроенный императором. Принимать его придётся, хотите вы этого или нет. Сейчас важнее укрепить единство Востока.

Лукас встретился с его серьёзным взглядом.

Следуя за Баркасом и объезжая восточные земли, он тоже кое-что понял.

Местные землевладельцы лишь укрепляли свои позиции и пренебрегали охраной, из-за чего по Востоку бродили грабители.

Да, были и способные управленцы, но и они скорее проверяли нового герцога, чем проявляли полную лояльность.

Как предупреждал Тайрон, порядок на Востоке тихо рушился.

Возможно, следует радоваться появлению сильного нового лидера — Баркаса.

Лукас тяжело опустил взгляд, доходя до неприятного для себя вывода.

— Я понял, о чём ты.

Но он не хотел, чтобы его считали покорным ребёнком, поэтому добавил ехидно:

— То есть ты говоришь, что пока брат наводит порядок среди восточной знати, мне нужно вести себя хорошо?

— Пожалуйста, так и делайте, — проревел Дарен, как сердитый медведь.

Лукас усмехнулся с вызовом:

— Я уже так делаю. Разве ты не видел, как я избегаю её, как крыса? Даже перед братом я веду себя смирно.

Дарен нахмурился.

Мужчина скрестил руки на груди, наклонился и послал угрожающий взгляд:

— Этого недостаточно. На официальных мероприятиях проявляйте уважение к герцогу и его супруге. Если вы продолжите вести себя так грубо, дисциплина Востока…

— Ладно, ладно. Перестань уже нотации читать, — перебил его Лукас и с раздражением побежал по лестнице.

Он заметил несколько прислуживающих герцогине, несущих подносы с десятками блюд.

«Прямо королева», — саркастически пробормотал Лукас и нахмурился.

Он не понимал, почему так враждебно относится к этой женщине. В конечном счёте, первым переступил черту именно он, так?

Вспоминая тот момент, он ощущал скорее иррациональный гнев, чем вину. Возможно, из-за взгляда этой женщины.

«...Она смотрела на меня, как на насекомое», — подумал он.

Когда он встретился с её глазами, полными отвращения, как будто она увидела самое мерзкое на свете, в нём впервые проснулось уродливое желание.

Ему захотелось сломить эту высокомерную женщину.

Заставить её рыдать.

Эта низменная жажда закипела в крови, и он потерял контроль.

Внезапно ощущение тошноты прорезало горло, и он резко развернулся.

По пути осознал, что избегал её не только из-за предупреждений Баркаса.

Если он приблизится к ней, он увидит в себе что-то грязное, что никогда не хотел бы замечать.

С этим неприятным предчувствием он поспешил дальше.

* * *

— Ещё одну ложку.

Талия смотрела на мужчину, протягивающего ей ложку, словно на двуглавое чудовище.

Неужели какой-то злой демон вселился в тело Баркаса и выдавал себя за него?

Он спокойно повторил:

— Чего вы ждёте?

— ...Хватит. Я больше не хочу.

— Только одну ложку.

— Я сказала нет!

Она отвернулась, уклоняясь от надоедливой ложки, но он схватил её за подбородок.

Талия покраснела и сердито уставилась на него.

Но Баркас даже не моргнул.

— Если вы съедите это, я дам вам ваши любимые фрукты.

— Смешно! Я не хочу ни то, ни дру...!

Ложка всё же была вложена ей в рот.

Талия с ужасом сглотнула склизкую массу, чувствуя, как она скользит по горлу.

Она уставилась на него с яростью.

Баркас беззаботно поднялся и убрал поднос.

Её сомнения вспыхнули вновь: почему мужчина, который всю жизнь был в услужении и никогда не кланялся никому, кроме императорской семьи, так искусно ухаживает за ней?

— Ты раньше кормил кого-то с ложки? — резко спросила Талия.

Баркас бросил на неё взгляд через плечо и сухо ответил:

— Сколько раз только не приходилось.

Талия напрягла глаза, ощущая, как еда может вот-вот обратно вырваться.

Она скривила лицо и попыталась вынудить себя улыбнуться:

— Как трогательно. После стольких лет преданности невесте теперь ты должен ухаживать за такой, как я...

— Первая принцесса была не такой капризной, — сухо заметил Баркас. — Я о жеребцах. Когда я кормил Торка маленьким, он требовал гораздо больше заботы, чем ваше высочество.

Талия с недоумением выдохнула. Она не знала, радоваться или злиться.