Один из вассалов почтительно смотрел на неё. Кажется, его звали Дарен Дру Сиекан? Мужчина, приходившийся дальним родственником Баркасу, осторожно заговорил:

— Если вам что-то приглянётся, я всё куплю и подготовлю.

— Не надо. Мне это не… — Талия уже привычно хотела отмахнуться, но вдруг осеклась. Сидеть смирно, словно декоративная кукла, ей порядком надоело.

Быстро скользнув взглядом по Баркасу, окружённому вассалами и членами совета, она надвинула капюшон на голову и решительно поднялась.

— Ладно. Веди.

Стоило выйти через заднюю дверь зала заседаний, перед ними раскинулась широкая площадка, кишевшая сотнями торговцев.

Талия остановилась у перил и огляделась. На плотно заставленных прилавках громоздились горы ярких шерстяных тканей и фетра, позади тянулись длинные ряды телег и сундуков, доверху набитых товаром.

— Сюда, прошу.

Мужчина повёл её к лестнице. Талия ухватилась за перила и медленно, осторожно начала спускаться. На последней ступеньке перед ней раскрылась шумная, пёстрая картина аукционного двора.

Она медленно шла по оживлённой аллее, наблюдая за торговцами, которые громко зазывали покупателей. Мужчины, одетые не хуже знати, чуть ли не брызгали слюной в жарких торгах; посредники щёлкали счётами и взвешивали товар, вычисляя пошлины и сборы; погонщики один за другим грузили аккуратно сложенные рулоны тканей на телеги.

Казалось, она очутилась в самой гуще какого-то неистового пира.

Разглядывая специи, которые продавали заморские купцы, она подошла к сравнительно пустому прилавку. На довольно обшарпанном прилавке были выставлены грубо сделанные ремесленные изделия. Она равнодушно окинула их взглядом. Тогда вассал, всё это время тихо державшийся позади, вновь заговорил:

— Ювелирный магазин находится в переулке. Хотите, я покажу вам дорогу?

— Не стоит. Всё равно я ношу только драгоценности работы дварфов.

— А… да, разумеется.

Мужчина смущённо почесал затылок. Не обращая на него внимания, Талия шагнула в переулок, где тянулись ряды мелких лавочек. В этот момент взгляд её зацепился за висящий на стене гобелен.

Она подошла поближе и подняла голову. На искусно сплетённом полотне золотыми, алыми и темно-багровыми нитями была вышита молодая женщина с белоснежной кожей и трёхголовый чёрный зверь.

Она нахмурилась, разглядывая жутковатое изображение, как вдруг услышала рядом незнакомый голос:

— Вам нравится этот гобелен?

Талия обернулась и увидела за прилавком женщину восточной внешности. С подозрением сузив глаза, Талия молча уставилась на неё. Торговка отложила в сторону учётную книгу и с учтивой улыбкой заговорила:

— Он стоит тридцать солдемов. Но для миледи я готова уступить за двадцать шесть.

— Кому нужен такой странный гобелен? — резко бросила Талия.

Резкий тон лишь вызвал у женщины лёгкую любопытную усмешку. Она склонила голову набок и внимательно вгляделась в лицо Талии.

— Похоже, миледи прибыли издалека.

— И с чего ты это взяла?

— На этом гобелене изображён самый известный восточный сказ. Раз вы не узнали его, я и подумала, должно быть, вы не местная.

— Сказание?

Талия снова подняла глаза на ткань. Похоже, торговку порадовало её внимание, и она без промедления принялась рассказывать.

— Давным-давно на этой земле жил огромный зверь, что замыслил проглотить даже звёзды на небе. Ненасытный, он пожирал всё живое, — женщина сделала паузу, оценивая реакцию.

Талия махнула подбородком, мол, продолжай. Чистый голос, в котором звучало что-то чарующее, медленно продолжил:

— Но однажды, чтобы усмирить зверя, угрожавшего миру, пробудился дух земли. Она пела без устали сто дней и ночей, пока не усмирила чудовище. От их союза родился великий воин. Древние восточные народы верили, что являются потомками этого воина.

Талия нахмурилась, нечто похожее она слышала от служанок в замке Раэдго [1]. Торговка, роясь в аккуратно сложенной стопке тканей, достала носовой платок и развернула его на прилавке.

— И сейчас многие восточные верят: если носить знак этого зверя, беда обходит стороной. Может, и вам стоит взять такой на память?

На алой ткани был вышит тот же трёхглавый зверь. Талия прищурилась. Узор показался ей знакомым. Вскоре она вспомнила: этот герб она видела в книгах по истории эпохи Десяти Королевств. Символ дома Сиекан, который исчез, когда они вошли в состав империи Роэм.

Словно по наитию, она взяла платок в руки. Совсем не в её вкусе, но ей было неловко игнорировать энтузиазм торговки.

Талия бросила взгляд через плечо:

— Ну? Чего застыл? Плати.

В этот момент рядом с ней появилась сухая ладонь с резко выступающими костяшками.

— Этого хватит? — резкий холодный голос прозвучал вместе с тем, как на прилавок легли несколько сверкающих золотых монет.

Талия вздрогнула и обернулась. Баркас в тёмно-синем плаще смотрел на неё невозмутимым взглядом. Он прижался к её спине, коснувшись виска губами и издав тихий, умиротворяющий звук:

— Есть ещё что-то, что вы бы хотели?

Талия несколько секунд просто смотрела на него снизу вверх, а потом медленно покачала головой. Баркас, всё так же внимательно глядя ей в лицо, перевёл взгляд на торговку.

— Этого хватит за товар?

— Д-да! Конечно, ещё как! — женщина заторопилась собрать монеты, а Баркас уже разворачивался.

Он взял Талию за руку и повёл прочь через узкий проход. Вскоре перед ними открылся уже более спокойный участок двора. Баркас свернул в крытую галерею и спокойно заговорил:

— Ювелирные ряды там. Даже самые крупные купцы с Южного Континента торгуют здесь. Наверняка найдёте что-нибудь по вкусу, ваше высочество.

Талия растерянно смотрела ему в лицо. И тут тот самый вассал, что увязался за ними, бездумно встрял не к месту:

— Ваша светлость, её высочество носит только украшения, сделанные дварфами. Какой смысл смотреть на безделушки язычников, разве они достойны принцессы?

Талия метнула взгляд из-под складок плаща. Она не могла позволить этому болвану лишить её возможности получить драгоценности от Баркаса.

Она поспешно проговорила:

— Знаешь, я вот подумала… Почему бы не прикупить что-нибудь необычное?

Баркас скосил на неё взгляд поверх плеча, холодный и чуть оценивающий, и снова повернулся вперёд.

Они миновали десятки лавок и углубились в боковую галерею здания. Вскоре перед ними вырос вход в ювелирный салон, который стерегли хмурые стражи с суровыми лицами. Баркас молча провёл её внутрь.

— Добро пожаловать, — пробормотал торговец у витрины, даже не поднимая головы. Несмотря на грубость, Баркас не обратил на него ни малейшего внимания и подвёл Талию прямо к прилавку.

— Скажите, если что-то понравится.

Талия медленно скользила взглядом по драгоценностям на бархатной подложке. Там лежали довольно качественные камни: крупные и мелкие, все безупречно огранённые.

Среди них попался один, от которого даже у неё, видавшей редчайшие сокровища, ёкнуло сердце. Она невольно потянулась к нему, но тут продавец, разглядывавший самоцвет в лупу, резко зашипел:

— Госпожа! Руками трогать нельзя…! — но тут он заметил Баркаса, застыл с вытаращенными глазами и рывком выпрямился.

Баркас произнёс сухо, почти лениво:

— Всё, чего коснётся её рука, купим.

— Н-нет, герцог! Что вы, не стоит беспокоиться! Прошу, рассматривайте сколько угодно, это я не узнал вас и допустил непозволительное…

Талия и взглядом не удостоила бормочущего купца, глаза её уже скользили к другим камням.

И вдруг она заметила минерал, мерцающий нежным голубым светом. Она остановилась, подняла его к свету. На гладкой поверхности мягко играли серебристые блики. Камень напоминал ей глаза Баркаса — та же холодная глубина, та же притягательная холодная зыбь. Это был прекрасный лунный камень.

— Вам он нравится?

Словно очарованная, она не сводила взгляда с самоцвета, пока Баркас не заговорил снова. Талия вздрогнула и поспешно положила камень обратно. От его проницательного взгляда у неё вспыхнуло лицо и жаром обдало шею.

— Н-не очень, — сказала она и, почти вырываясь из-под этого взгляда, резко схватила лежавший рядом красный рубин. — Вот этот. Этот хочу.

Примечание:

1. Речь о рассказе служанок о духе Тиламер, духа земли, самой прекрасной из духов (глава 87).