Женщина гневно сверкнула глазами и произнесла каждое слово, будто выдавливая его сквозь зубы:

— Тебе тоже мои слова кажутся смехотворными?

От исходящей от неё ярости он невольно сделал ещё шаг назад. Хрупкое, едва ли весившее горсть тело принцессы задрожало, и она повысила голос, чуть ли не крича:

— Сколько раз мне нужно повторить, чтобы ты понял? Я сказала, оставь меня в покое! Или тебе мои слова кажутся шуткой?

— Я всего лишь... — Эдрик, сбивчиво отвечая под напором её обвинений, смотрел на неё с растерянным, обиженным лицом. — Я лишь боялся, что вы потеряете сознание от голода, вот и принёс еду...

Принцесса фыркнула ему в лицо с откровенным презрением:

— С чего это ты обо мне беспокоишься, жалкий ты выскочка?

— Я ваш рыцарь, ваше высочество. Моя обязанность — защищать вас…

Внезапно она рассмеялась — коротко, зло. Он покраснел. Никогда прежде его не высмеивали прямо в лицо, и он не знал, как на это реагировать.

Принцесса, насмешливо глядя на него, медленно добавила:

— Думаешь, я совсем дура? Думаешь, не знаю, что рыцари Роэм — не более чем шавки наследного принца?

Его лицо окаменело. Она перевела взгляд на корзину в его руках — с отвращением, словно на что-то грязное, и холодно бросила:

— Кто знает, что ты туда положил? Думаешь, я это съем? Чтобы отравиться или опозориться?

— Я — рыцарь! — взорвался Эдрик. Гнев в нём кипел. Он никогда в жизни не терпел такого унижения, его уши пылали. — Ваши слова оскорбляют не только меня, но и весь орден! Мы дали клятву перед самим Богом защищать императорскую семью! Никто из нас не станет вредить вам!

— И ты думаешь, я в это поверю?

Он потерял дар речи, глядя на её ледяное лицо. Она стёрла с губ прежнюю усмешку и обрушила на него холодный голос:

— Если хочешь выслужиться, иди к моим единокровным брату и сестре. Мне это не нужно.

С этими словами она с грохотом захлопнула дверь прямо перед его носом.

Эдрик вцепился в корзину так крепко, что костяшки пальцев побелели. Он чувствовал, что, если ослабит хватку, то распахнёт дверь и начнёт орать на неё, чтобы она наконец перестала упрямиться.

С глазами, полными ярости, он уставился на дверь, но вскоре развернулся.

Он сделал всё, что мог. Не было смысла продолжать уговаривать женщину, которая открыто унижала его и смотрела на него как на врага.

Эдрик швырнул корзину на полку у входа в общий шатёр и направился к месту, где раздавали пищу.

Рыцари уже сидели на траве, едва освещённой кострами, и ужинали. Он присоединился к ним, набрал полную тарелку и жадно набросился на еду.

Он повторял про себя, снова и снова, как заклинание: «Пусть эта стерва голодает, мне всё равно…»

* * *

Талия, беспокойно ворочавшаяся в темноте, осторожно поднялась. Отодвинув занавеску на окне, она увидела несколько тусклых огоньков — это были фонари дозорных. Всё остальное тонуло во тьме.

Подняв голову, она взглянула на чёрное, лишённое даже лунного света небо и выскользнула из кареты.

Последние дни она питалась лишь хлебом и парой кусочков фруктов в мёде, и теперь в теле не осталось ни сил, ни устойчивости. Она даже подумала, что, может, стоило принять ту еду от глупого рыцаря.

Он и не выглядел настолько умным, чтобы строить коварные планы. Может, она зря его так остерегалась?

Но стоило ей вспомнить его простоватое лицо, как она тут же прогнала эти мысли прочь.

Разве её не научили, что самые опасные люди — те, кто подходит с безобидной улыбкой? Кто знает, не скрывал ли он за маской добродушия намерения совершить нечто ужасное…

Скользнув мимо палатки, Талия настороженно посмотрела на часовых у ограды и медленно, неслышно двинулась дальше.

Глаза уже привыкли к темноте, и в тени вырисовывались треугольные крыши палаток, вереница повозок и силуэты лошадей.

Она осторожно переступала между шатрами, стараясь не зацепиться за камни. С холма подул лёгкий ветер, прохладой пробежав по её одежде.

Запах скошенной травы и угасающих дров щекотал ноздри. Талия, полагаясь на свои чувства, дальше кралась в темноте…

Вскоре ей удалось найти жилище своих слуг. Прищурившись, Талия долго всматривалась, пытаясь понять, правильно ли пришла. Потом осторожно взобралась на ближайшую повозку и, свернувшись клубком между громоздко сложенными тюками [1], уставилась в сторону входа в шатёр. Она надеялась, что шпион, подосланный матерью, сегодня ночью проявит активность.

Она обхватила колени и, не моргая, всматривалась в темноту. Временами доносился храп солдат или скрежет зубов. Лошади фыркали, стрекотали ночные насекомые. Она и не знала, что ночь может быть такой шумной.

Талия сосредоточенно и мучительно отсчитывала каждую секунду, пытаясь унять натянутые до боли нервы.

Сколько времени она так просидела, затаив дыхание? Постепенно чёрное небо начало светлеть, наполняясь сизовато-синим оттенком. Похоже, сегодняшняя ночь пройдёт спокойно.

Девушка осторожно размяла закостеневшее тело. Суставы хрустели, словно кричали от боли. Пока она растирала онемевшие конечности, сдерживая стон, из палатки вышла тёмная тень.

Талия прищурилась.

Из-за темноты лица разглядеть не удалось, но было ясно, что это женщина с худощавой фигурой. Талия, с трудом выпрямившись, тихо двинулась следом.

Они долго шли вдоль цепочки повозок, пока наконец не показалась карета Айлы. Её ладони стали липкими от холодного пота, и девушка поспешно вытерла их о подол.

«Как было бы хорошо, если бы эта женщина пробралась внутрь... И сделала то, что должна была сделать я».

С этой отчаянной надеждой Талия уставилась ей в спину. Но женщина прошла мимо и направилась дальше — к самому краю лагеря. Принцесса перевела взгляд и сразу напряглась. Перед шатром развевалось знамя дома Сиекан с вышитым на нём чёрным жеребцом.

Талия бросилась туда, чуть не спотыкаясь. Но стоило ей на мгновение отвлечься — фигура исчезла. Лихорадочно осматривая шатры один за другим, девушка остановилась, уставившись на вход в нужный.

«Неужели… она вошла туда?»

Сердце ушло в пятки. Если Айла и Баркас обручатся, положение Гарета станет ещё крепче.

Дом Сиекан обладал огромным влиянием не только на востоке, но и на севере. Если Айла станет великой герцогиней Сиекан, Гарет получит поддержку знати.

Было вполне вероятно, что её мать решила устранить Баркаса, чтобы предотвратить это.

Додумавшись до этого, Талия, словно подгоняемая чем-то, сорвалась с места и ворвалась в шатёр Баркаса. О здравом смысле не могло быть и речи.

Она металась по тёмному шатру, пока не отдёрнула занавес в центре. Кровать была пуста. Он, как всегда, скорее всего, начал день задолго до рассвета. Возможно, осматривает лагерь или проверяет состояние Торка. Такая мысль пронеслась в голове, но беспокойство никуда не исчезло.

Она ощупала пустую кровать, проверяя, нет ли следов крови. В этот момент тяжёлые шаги заставили её резко вскинуть голову.

Перед шатром стоял крупный мужчина.

Подумав, что это Баркас, Талия бросилась вперёд, но тут же замерла. Перед ней стоял легко одетый Гарет, смотрящий на неё с удивлением.

— Что ты здесь делаешь? — холодно спросил он, подняв бровь, и окидывал её оценивающим взглядом.

Примечание:

1. Тюк — большой упакованный свёрток, связка чего-либо.