— Я… я тоже точно не знаю…

Смутившись, служанка запнулась, затем неуверенно продолжила

— Я слышала, что из-за конфликта его светлости какое-то время придётся оставаться на пограничных землях Балто.

— Какое-то время… Это сколько же… — Талия, бормоча, запнулась и прикусила губу. Сама сказала, что больше никогда не хочет видеть его лицо.

Какое право она имеет спрашивать такое.

Она, словно в забытьи, смотрела на цветы, лежащие у изголовья кровати, и тогда служанка, следившая за её реакцией, неуверенно продолжила отвечать на незаконченный вопрос:

— Точного срока нет, но… я слышала, он не планирует надолго покидать замок. Он собирается курсировать между замком и гарнизоном, как только позволит ситуация...

Талия невольно выдохнула с облегчением, а затем, заметив это, криво усмехнулась. Ей самой становилось тошно от себя.

Уставившись на набухшие от дождя бутоны, она изредка сухо хмыкала, а потом закрыла онемевшие веки ладонью. Внутри глаз словно горело.

Она интуитивно поняла. Он уехал из-за неё. Вместо того чтобы прогнать её, он выбрал уйти сам.

«Почему…»

Один-единственный вопрос крутился в голове.

Зачем так поступать?

Даже если бы он принял предложение императора и развёлся с ней, никто бы его не осудил. Их брак изначально был полунасильственным.

Она тоже понимала: у Баркаса не было ни единой причины выслушивать от неё упрёки. И хромота, и потеря ребёнка — всё это её вина.

Она знала, что должна была сказать ему именно это.

Ты ни в чём не виноват. Во всём, что случилось со мной, виновата только я. Так что, пожалуйста, не чувствуй ни долга, ни вины.

Просто брось такую, как я. Все так делают. Даже те, кто меня родил, так поступили. Но почему ты...

Грудь сжала жгучая боль, будто изнутри её выжигали. Появилось чувство, что она делает что-то ужасно неправильное.

Но как это исправить, она не знала. И даже не понимала, хочет ли исправлять.

— Ваше высочество, вы в порядке? — служанка, видимо, испугавшись её отрешённого вида, тревожно спросила.

Талия, держась за раскалывающуюся голову, слабо покачала ею:

— Ничего. Просто…

Мутным, будто затуманенным взглядом она посмотрела на служанку, а затем перевела глаза на окно, по которому с силой хлестали потоки дождя. Днём была лишь морось, а теперь ливень безжалостно бил по стеклу.

Сейчас он, вероятно, идёт под этим дождём. Или, возможно, не успел уйти так далеко.

Не осознавая своих действий, Талия поднялась с кровати. Служанка поспешно бросилась к ней.

— П-почему вы встали?

— Принеси мой плащ.

Сказав это тоном, не допускающим возражений, она заставила девушку, которая уже тянулась удержать её, вздрогнуть и оцепенеть.

Талия резко поторопила:

— Ты не слышала, что я велела принести плащ?!

Служанка, готовая расплакаться, трусцой принесла толстый плащ.

Надев его поверх свободного льняного платья, Талия вышла. В тёмном коридоре было сыро и мрачно. Она заковыляла туда, но большая тень преградила ей путь.

— Куда направляетесь?

Молодой стражник в доспехах сурово смотрел на неё. С того дня, когда она попыталась тайком покинуть замок, он стоял у её двери, как тюремщик.

Талия свирепо посмотрела на него и саркастически сказала:

— Его светлость велел держать меня взаперти в спальне?

— Его светлость приказал ни на мгновение не спускать глаз с герцогини и тщательно её охранять.

Талия на мгновение побледнела, а затем надменно парировала:

— Тогда следуй приказу и охраняй меня, а не нагло загораживай путь.

Она направилась к лестнице, но мужчина снова перегородил дорогу:

— Мои действия зависят от того, куда вы намерены идти, — он посмотрел на неё твёрдым взглядом. — Вы можете свободно перемещаться по замку, но если вы собираетесь покинуть его пределы, вы должны получить разрешение его светлости великого герцога.

Талия с яростью уставилась на него, но он не дрогнул.

— Я спрошу ещё раз. Куда вы собираетесь?

— Я…

Это она сама подтолкнула его к отъезду. По какому праву она будет преследовать его и что скажет? Собирается ли она произнести этот эгоистичный каприз, чтобы он молча оставался рядом с ней, даже если это приведёт к ещё большей политической изоляции?

Талия почувствовала, как вся решимость мгновенно улетучивается, и выдохнула, словно из неё выпустили воздух:

— …Я хочу подняться на стену.

Стражник подозрительно нахмурился, но затем отошёл в сторону. Он сам говорил, что в пределах замка ей разрешено ходить куда угодно — оснований останавливать не было.

Талия спустилась по лестнице. Служанка и стражник молча следовали за ней, но она даже не оглянулась и вышла наружу.

Пересекая широкий внутренний двор, она чувствовала, как на неё с разных сторон бросают тревожные взгляды: боятся, что герцогиня снова убежит.

Не обращая внимания, она поднялась по мокрым каменным ступеням стены. Перед глазами раскинулась серая равнина, затянутая завесой ливня.

Видимо уже прошло немало времени с момента их отправления, нигде не было видно колонны воинов.

Талия подошла к зубцам стены и долго смотрела на бушующий под ветром луг.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда служанка осторожно сказала:

— Ваше высочество, вы так простудитесь. Пожалуйста… давайте вернёмся внутрь…

Талия долго смотрела на бледное лицо девушки, которая по её вине тоже промокла до нитки, и повернулась к лестнице.

В этот момент откуда-то послышался печальный вой.

Она вздрогнула и обернулась.

Сначала решила, что у неё снова галлюцинации. Но увидев испуганное лицо служанки, поняла — звук реальный.

— Что это за звук?

— Видимо, охотники притащили детёныша какого-то зверя.

Стражник, выглянув во внутренний двор, лениво ответил:

— Не обращайте внимания, пойдёмте.

Но Талия не стала слушать. Она пошла на звук.

Пройдя некоторое время по дорожке на крепостной стене, резкий, пронзительный вой, исполненный страха, стал более отчётливым.

Почему-то сердце забилось быстрее. Она почти побежала вниз по лестнице, ведущей к заднему двору.

Там, среди густых деревьев, она увидела группу из пяти-шести вооружённых воинов. Они стояли вокруг небольшой ямы, куда что-то бросали.

Заметив её, они забеспокоились.

— Ваше высочество… что вы…

Талия не слушала. Она подошла к яме. Три или четыре тёмных волчонка лежали в грязи, обмякнув.

Глядя на них, она резко спросила:

— Что вы делаете?

— Уничтожаем детёнышей ужасного волка, — недовольным тоном ответил бородатый мужчина. — Прошлой зимой эти твари загрызли больше десятка герцогских коней. Похоже, в этот раз они сумели размножиться — целая стая упитанных волчат бегала в лесу. Мы думали просто убить их, но решили поймать, вдруг бы добыли камни маны, но… — он вздохнул тяжело и кинул очередную безжизненную тушку в яму, — они слишком малы, даже вспоров брюхо, ничего не нашли. Так что просто закапываем.

С громким шлепком труп молодого зверя погрузился в жидкую грязь.

Талия вздрогнула и отступила назад. И в этот момент снова раздался плач.

Она резко повернулась.

Один из стражников вытаскивал из мешка ещё одного волчонка — живого.

Он прижал нож к его горлу.

Не думая, Талия бросилась вперёд.

Воин вскрикнул, потеряв равновесие и упав. Талия оттолкнула его, подняла серый комочек с земли.

Печальный вой тут же прекратился, словно его и не было.

Талия внимательно посмотрела на промокшего под дождём пепельно-серого волчонка.

Под пушистыми, почти белыми ресницами сверкали бледно-голубые глаза. Увидев в них серебристые искры, Талия невольно затаила дыхание.

— Что вы творите? — раздражённо спросил подошедший стражник.

Талия, не удостоив его взглядом, ответила:

— Этого детёныша я заберу себе.

Она почувствовала, как вокруг зашептались. Наверняка все думают, что герцогиня окончательно сошла с ума. Может, так и есть.

«Наконец-то я правда сошла с ума».

Но ей было всё равно.

Она распахнула плащ и прижала маленькое тельце к груди.

Волчонок не сводил с неё взгляда. Увидев в прозрачных, полных слёз глазах отчаянную тоску, Талия нежно улыбнулась.

— С этого момента твоё имя — Кан.

Маленькие пушистые ушки очаровательно дёрнулись.

Глядя на него с неподдельной радостью, Талия прислонилась щекой к мокрому меху и прошептала:

— Давай… всегда будем вместе.