Контент удален!

— Вот. Возьми телефон.

— А, совсем забыла.

— Достал из кармана моего пальто. Того самого, в котором ты вчера сбежала.

— А кто меня в нем запер?

— Я же говорил: это был просто отдых для поправки здоровья.

К счастью, Син Чхи У, видимо, прекрасно понимал мое состояние. Не став больше ничего добавлять, он протянул мне тот самый секретный телефон и непринужденно перевел тему.

Его наглости просто нет предела, — подумала я, пока он помогал мне надеть пальто. До самого конца упорно называл мое заточение «защитой». Смешно, конечно, но да ладно.

— Давай еще пуховик наденем, повернись.

Да, мы препирались, но он не забыл заботливо застегнуть мне молнию, чтобы я не замерзла. Он был соткан из противоречий: нежный, но пугающий; видящий всё насквозь, но способный закрыть на что-то глаза. И то, что я находила его притягательным, доказывало лишь одно — я тоже окончательно потеряла голову.

— Кстати, Ван Ый.

— М?

Времени копаться больше не оставалось. Син Чхи У уже надел свое пальто и подвел меня к двери, как вдруг словно что-то вспомнил. Взявшись за ручку, он тут же отпустил ее и, пристально посмотрев на меня сверху вниз, произнес:

— Сначала я тоже подумывал о свадьбе.

— Чтобы законно собрать людей для внеочередного собрания акционеров?

— Судя по тому инциденту в отеле «Хэран», это самый эффективный метод.

Когда на его губах играла такая легкая улыбка, он становился невероятно привлекательным. Я просто не могла отвести от него глаз. Ну и, конечно, мне было безумно интересно, к чему он клонит.

— Но я не был уверен, что смогу так долго скрывать тот факт, что директор Со жив.

— ...Это да. Но чья свадьба-то?

— А как ты думаешь, чья?

Неужели... он имеет в виду нас двоих?

Даже если бы мы сыграли фиктивную свадьбу исключительно ради бизнеса, чтобы свергнуть Пхён Джэ Хо, это произошло бы не раньше весны — мы потеряли бы слишком много времени.

К тому же скоропалительно выходить замуж сразу после столь трагичной смерти отца — абсолютный нонсенс. Учитывая все обстоятельства, именно корпоративные похороны стали идеальным поводом для реализации планов Син Чхи У.

Но зачем он вообще мне об этом говорит? Если между строк читается явный намек на женитьбу, то это слишком резкий скачок.

Син Чхи У никогда не бросает слов на ветер просто так... Но чтобы такой хладнокровный и расчетливый человек всерьез думал о браке со мной? В голове не укладывается. Мы знакомы без году неделя, не стоит так гнать лошадей.

«Со Ван Ый, ты... моя...»

С чего вдруг вспомнилась эта фраза? Я тогда так и не расслышала концовку. Я понимаю, что он защищал меня, хотя изначально рассматривал лишь как полезную фигуру на своей доске. Понимаю, что со временем его чувства стали глубже... Но всё равно это слишком быстро.

В нынешней ситуации у меня голова идет кругом даже от тех проблем, что маячат прямо перед носом. Так что не стоит придавать слишком большое значение каждому его слову.

— Давай для начала проведем похороны как надо.

— Это само собой.

— ...?

— Еще ночью заметил, что у тебя губы обветрились.

Левая рука Чхи У коснулась моей щеки, медленно скользнула вниз, мягко взяла за подбородок и слегка приподняла его. В правой руке, которую он только что достал из кармана пальто, оказался бальзам для губ — обычный, из тех, что продаются в аптеках. Ему не составило труда снять крышку и выкрутить стик одним пальцем.

— Слегка приоткрой.

Бальзам и правда удобнее наносить на расслабленные губы. Я послушно разомкнула их ровно настолько, чтобы едва обнажились передние зубы.

Я могла бы забрать у него стик и накраситься сама, но у моей покорности имелась и другая причина. Честно говоря, мне до одури не хотелось вот так просто открывать дверь и уезжать в траурный зал.

Вправо, влево.

По верхней губе — так же: вправо и влево.

Полуприкрытые глаза Син Чхи У неотрывно следили за моими губами. Всякий раз, когда мы оказывались так близко, что я чувствовала его дыхание, мне становилось страшно: вдруг он заметит, как бешено колотится мое сердце? Поэтому, послушно задрав подбородок, я нарочно отводила взгляд.

— ...

Твердый бальзам, соприкасаясь с мягкой кожей, таял от тепла. Хватило бы пары мазков, но рука Чхи У двигалась нарочито медленно.

Но не может же он водить им вечно, рано или поздно придется остановиться...

И тут наши взгляды пересеклись.

Мы определенно думали об одном и том же, и мне совершенно не хотелось строить из себя недотрогу. Син Чхи У, словно прочитав мои мысли, накрыл мои губы своими. Не дав мне вымолвить ни слова.

— М-м...

В этом горячем, но нежном поцелуе отчетливо чувствовался сладкий вкус бальзама, напоминающий дешевые леденцы. Мы жадно впились друг в друга, сплетаясь языками сквозь приоткрытые губы. Он собственнически обхватил меня за талию и прижал к себе еще крепче.

— Ха-а...

Его язык настойчиво скользнул глубже. Он целовал меня так, словно хотел проглотить целиком. Я и представить не могла, что поцелуй может быть настолько опьяняющим: возбуждение ударило в голову с такой силой, что перед глазами всё поплыло.

С трудом оторвавшись, он с влажным звуком поцеловал меня в щеку. Затем — в другую, в лоб, в подбородок. Эти легкие, дразнящие касания словно успокаивали, призывая не бояться большей близости. Ведь сразу после них его губы снова жадно впились в мои.

Слюна смешивалась, его горячий язык по-хозяйски исследовал мой рот, вымывая последние остатки разума. Но я не сопротивлялась и не отстранялась. Наоборот, намертво вцепившись пальцами в его плечи, я полностью отдалась этому тягучему моменту, наполненному влажными, непристойными звуками.

— ...

Удерживая меня за талию, Син Чхи У начал медленно теснить меня назад. Не разрывая страстного поцелуя, я послушно пятилась, не имея ни малейшего понятия, куда он меня ведет.

Мы стояли у самой двери, в шаге от выхода, но в итоге оба не выдержали и сорвались. Неужели мы прямо сейчас зайдем до самого конца? — только и успела подумать я, как вдруг мы остановились.

Я почувствовала, как Син Чхи У увлекает меня вниз. Не выпуская меня из объятий, он плавно опустился на диван в гостиной, и я оказалась сидящей у него на коленях, оседлав его бедра.

— Фу-ух...

С трудом оторвавшись от моих губ, он смотрел на меня пылающим взглядом. Я тоже запыхалась от жадного поцелуя, и мне отчаянно требовалось перевести дух.

Я молча разглядывала его из-под полуопущенных ресниц. Смотреть сверху вниз на мужчину, перед которым мне всегда приходилось задирать голову, оказалось на удивление волнительно.

Особенно сейчас, когда в его глазах читалась такая неприкрытая жажда, словно он преклонялся передо мной. Я мягко зарылась пальцами в его волосы и крепко прижала его к груди. В его взгляде промелькнуло что-то глубоко раненое, и мне до безумия захотелось его обнять.

Вз-з-з...

Молния на моем пуховике медленно поползла вниз, расходясь до самого живота. И тут ладонь Син Чхи У уверенно скользнула поверх свитера, накрывая мою грудь.

Не сказать, что я не ожидала подобного поворота. Честно говоря, с самой минуты пробуждения все мои мысли крутились только вокруг этого. Поэтому я даже не попыталась его остановить.

— Ах!..

Рука на моей талии сжалась крепче, впечатывая нас друг в друга. Настолько плотно, что даже сквозь плотную ткань брюк я отчетливо ощутила его твердую, пульсирующую плоть.

Как только наши бедра соприкнулись, его вторая рука забралась под свитер. Осторожно скользнув под чашечку бюстгальтера, он вновь приник к моим губам, словно безмолвно прося разрешения.

И на этот раз я сама подалась навстречу. Я жадно ловила его губы, которые лишь дразняще касались моих и тут же ускользали. Крепко сжав его плечи, я высунула язык и влажно провела по его нижней губе. А затем проникла внутрь, вновь затевая откровенную игру.

Ощущение мужских пальцев, ласкающих мою обнаженную грудь, возбуждало куда сильнее, чем я могла вообразить. Когда он разминал податливую плоть всей ладонью, а затем кончиками пальцев дразняще перекатывал затвердевший сосок, с моих губ срывались тихие, сдавленные стоны.

Но мы не могли провести здесь всю ночь, упиваясь друг другом.

Мы договорились открыть траурный зал еще до захода солнца, и часть людей уже наверняка суетилась с подготовкой. Прекрасно понимая, что физически я сейчас не в лучшей форме, Чхи У с явной неохотой оторвался от моих губ.

— Если мы продолжим, я уже не смогу остановиться.

— А руки тогда убрать не хочешь?

— Можно я еще немного подержу?

— Нет.

Когда мы, тяжело дыша, наконец нехотя разомкнули объятия, Син Чхи У смотрел на меня с невероятно счастливой, почти шальной улыбкой. Пусть всё ограничилось лишь поцелуями и ласками, тот факт, что я сама подалась навстречу и перехватила инициативу, привел его в абсолютный восторг.

Но убирать ладонь с моей груди он явно не торопился. Лишь когда я строгим тоном напомнила, что время поджимает, Чхи У с мученическим вздохом отдернул руки.

— Что мы вообще творим перед похоронами?

— Это не я. Это ты, Ван Ый, сейчас совершаешь страшный грех перед родным отцом.

— Син Чхи У, это ты первый... начал меня соблазнять...

— Я вообще-то и правда хотел всего лишь нанести бальзам.

— ...

— Но когда ты смотришь на меня таким взглядом... я тоже ничего не могу с собой поделать.

Шутливо обвиняя друг друга, мы продолжали препираться, так и не расцепив объятий. Затем прижались лбами, тихо рассмеялись и, звонко чмокнув друг друга, слились в еще одном поцелуе. Конечно, языки снова жадно сплелись, но, оставив легкое чувство дразнящей недосказанности, мы со смехом отстранились.

Как же хорошо, что отец не умер по-настоящему. Иначе старт моих первых в жизни отношений прямо перед похоронами родного папы и впрямь сделал бы меня, как верно подметил Чхи У, самой неблагодарной дочерью на свете.