Когда Говард ушел, Харриет первым делом дождалась пробуждения Триши, чтобы сообщить эту новость ей и Роксане.

Однако Триша, услышав о том, что Харриет стала крупной землевладелицей, не столько обрадовалась, сколько пришла в ярость из-за выходки Джона.

— Джон... Что удумал этот мерзавец?!

Она так сильно била сухим кулаком по одеялу, что Роксана, испугавшись за ее здоровье, поспешно налила и подала ей воды.

— Вам не следует так волноваться, это вредит здоровью. Леди Харриет ведь благополучно вернула свои земли, может, стоит немного успокоиться?

— Как тут успокоиться?! Мало того, что он поливает грязью единственную племянницу и выгнал ее из дома без гроша в кармане, так он еще и пытался втайне прибрать к рукам ее законную собственность?!

Триша залпом осушила стакан, но ее гнев не утих, и она ударила себя кулаком в грудь.

— Мой старший брат не так их воспитывал. Артуру, как наследнику, уделяли больше внимания, но Джон получил такое же воспитание! Что с ним стало, как он превратился в такое чудовище?!

Вот именно. Этот вопрос не давал покоя и самой Харриет.

Почему дядя, который в детстве был к ней так ласков и нежен, так сильно изменился? Или же та доброта была лишь маской?

Впрочем, сейчас докапываться до причин не было никакого смысла.

Когда Триша немного пришла в себя, Роксана быстро просмотрела документы, оставленные Говардом, и подтвердила:

— На удивление честный банк. Они не только скрупулезно вели все записи о доходах и расходах, но и прекрасно управляли землей. А расположение... Неудивительно, что виконт Листеруэлл положил на нее глаз.

Перилас славился своими плодородными землями, приносящими щедрые урожаи, и до сих пор основным источником дохода там была продажа сельскохозяйственной продукции.

Однако, учитывая близость к Дженоа (всего два-три часа езды в экипаже) и расположение на пересечении дорог, ведущих на юго-восток империи, это место имело огромный потенциал для развития в самых разных направлениях.

Разумеется, это никак не оправдывало попытку украсть личное имущество племянницы.

— Мне просто повезло. Видимо, небеса... или мои покойные родители помогли мне. Я ведь могла прожить всю жизнь, так и не узнав о наследстве.

Триша, глядя на горько улыбающуюся Харриет, едва ли не прокричала:

— Немедленно отправляйся в Перилас! Осмотри свои владения и уладь все финансовые вопросы. Роксана, поезжай с ней, помоги.

— Но, мадам... Кто же будет за вами присматривать...

— У нас что, горничных мало? Поезжай и ни о чем не беспокойся. Сейчас важнее всего окончательно разобраться с землями Харриет.

Видя нерешительность Роксаны, Триша в конце концов рявкнула:

— Да не умру я за это время!

В итоге Харриет, рассыпаясь в извинениях, отправилась в Перилас в сопровождении Роксаны.

* * *

Всю дорогу Роксана смотрела в окно и заговорила лишь тогда, когда они подъезжали к месту назначения:

— Движение здесь довольно оживленное. Близость к Дженоа и хорошие дороги говорят о высоком потенциале для развития. Оставлять эти земли исключительно под сельскохозяйственные нужды было бы расточительством.

— Но я пока не знаю, чем именно здесь заняться. И мне совсем не хочется, чтобы пошли слухи, будто со сменой владельца арендаторов выгнали на улицу. Так что, пока не появится хорошая идея, пусть остаются фермерскими угодьями.

— Хм. Репутация в сельской местности — дело важное, тут не поспоришь. Но рано или поздно придется принимать решение. И когда этот момент настанет, помните: вы, леди Харриет, не спасительница, не пытайтесь сберечь всех.

Харриет серьезно кивнула.

Но когда она увидела земли, ставшие ее собственностью, вся тяжесть слетела с ее души.

— И всё это... моё?

У нее перехватило дыхание.

Ранние всходы ячменя покрывали землю густым светло-зеленым ковром, цвет которого удивительно гармонировал с волосами Харриет.

На других полях, по словам управляющего, недавно посеяли морковь, а где-то посадили бобы.

На этих бескрайних просторах зарождалась жизнь.

Это зрелище вызвало в душе Харриет странное чувство благоговения, и она ничуть не пожалела о своем решении временно оставить эти земли под сельскохозяйственные нужды.

Летом здесь будет колыхаться море спелого ячменя, а осенью можно будет наблюдать за суетой сбора урожая тыкв и картофеля.

От одних только фантазий на душе становилось тепло.

Но Роксана была права: перемены неизбежны.

— Арендаторы будут счастливы. Они всю жизнь занимались только сельским хозяйством и больше ничего не умеют.

Говард, показывавший им владения в Периласе, горячо поддержал решение Харриет сохранить договоры аренды, но она покачала головой.

— Пожилые арендаторы, возможно, и будут счастливы. Но их дети — другое дело. В последнее время в страну завозится всё больше продовольствия из-за границы, так что вечно держаться за одно лишь фермерство не получится.

Безусловно, вид этих полей, колосящихся зерном и усыпанных овощами, прекрасен. Но для того чтобы Перилас процветал, перемены были необходимы.

Для развития региона нужно, чтобы здесь оставалась молодежь, а молодые люди хотят чего-то большего, чем изнурительный труд на земле за сущие копейки, они ищут лучшие возможности.

Впрочем, это дело будущего, а пока нужно было позаботиться о том, что находилось в запустении.

Было решено провести легкий косметический ремонт и обновить интерьер в особняке барона Белверна, за которым всё это время лишь присматривали, чтобы он не развалился окончательно.

Большую часть средств, скопившихся на счете в банке «Асети» (за вычетом мелочи на текущие расходы), Харриет реинвестировала в банковские продукты. В знак благодарности Говард предложил ей особо выгодную процентную ставку на счет, куда должна была поступать арендная плата.

Звучит просто, но на оформление всех бумаг ушло немало времени, и даже при максимальной спешке им пришлось задержаться в Периласе еще на два дня.

Когда Харриет вернулась в особняк барона Белверна с новенькой банковской книжкой и с довольной улыбкой раскрыла ее, Роксана, сидевшая на диване с газетой, спросила:

— Это случилось внезапно, но, кажется, вы, леди Харриет, получили всё, о чем мечтали. Стабильный доход, приличный особняк... Что будете делать дальше?

— Что? О чем вы?

— Если вы останетесь жить в Периласе, никто в округе не посмеет смотреть на вас свысока. И поскольку здесь вряд ли знают о вашей славе «скандалистки», отбою от женихов не будет.

— Ах...

— Если же вам не по душе жизнь в провинции, можете оставить здесь управляющего, а себе купить небольшой особняк в столице. Это тоже вариант.

Только тогда Харриет осознала это. Пусть это и свалилось на нее как снег на голову, но она получила даже больше, чем надеялась достичь за два года после ухода из монастыря.

Если честно, первой ее реакцией была растерянность. В голове билась мысль: «А что, так можно было?».

Заметив ее смятение, Роксана слегка вздохнула и пояснила:

— Я не собираюсь, как раньше, пытаться разлучить вас с мадам Феллон. Просто теперь у вас появились новые возможности, вот я и интересуюсь.

Задумавшись на мгновение, Харриет поняла причину своей растерянности.

Она вспомнила о самой главной цели, которую поставила перед собой еще в монастыре, — цели, которая всё еще оставалась невыполненной.

— Я еще не выполнила всё, что обещала бабушке. Пока я не завершу начатое, я должна оставаться в Дженоа.

Она погладила плотную обложку банковской книжки и пробормотала:

— Монстры, которые убили моих родителей и отобрали у меня всё, до сих пор не понесли наказания.

— Убили ваших родителей?..

— Я в этом абсолютно уверена.

На губах Харриет появилась горькая, одинокая улыбка.

— Когда дядя внезапно отказался от опекунства, и я впала в отчаяние, один человек привел меня в чувство. Барон Альфонсо Виллей. По правде говоря, я тогда видела его впервые.

Она спокойным тоном пересказала Роксане историю, услышанную от барона Виллея.

Кто-то мог бы сказать: как можно верить словам, которые являются лишь догадками?

Но Харриет, долгие годы жившая бок о бок с семьей дяди, знала правду.

— Дядя знал, что та лодка пойдет ко дну. И, прокручивая всё это в голове, я поняла: изначально он планировал убить и меня тоже. Ведь обычно я каталась на лодке вместе с родителями.

Это воспоминание всплыло позже. Как же настойчиво Джон и его жена Мириам уговаривали ее поехать с ними, когда она решила остаться поиграть с друзьями.

Тогда она не придала этому значения, но теперь это казалось очень подозрительным. Ведь раньше им было совершенно всё равно, поедет она с ними в одной лодке или нет.

— Я прекрасно понимаю, что без доказательств не могу обвинить дядю в убийстве. И я не собираюсь мстить им, лишая их жизни. Но.

— ...

— Я не могу просто взять и простить их. Я же «скандалистка», а не ангел.

С какой стати ей их прощать? Они и сейчас не упускают случая навредить ей.

Даже эти земли и особняк, законно принадлежащие ей, пытались украсть.

— Можете мне не верить. Я вообще-то собиралась рассказать об этом позже, когда добьюсь большего признания...

— Нет. Я вам верю. Наблюдая со стороны за виконтом Джоном Листеруэллом, я вполне допускаю, что он на такое способен.

Роксана лишь тяжело вздохнула, но выражение ее лица ничуть не изменилось после услышанного.

— Вам, леди Харриет, придется стать еще сильнее. Если виконт Листеруэлл узнает, что эти земли нашли свою законную владелицу, он не оставит вас в покое.

— Может, стоит нанять охрану?..

— Обязательно. И вам следует еще больше привлекать к себе внимание публики. Тогда они не осмелятся на открытые действия.

Харриет кивнула и усмехнулась:

— Видимо, мне на роду написано быть «скандалисткой».

Она была готова к этому, когда возвращалась в Дженоа, так что страха не было.

— Раз уж с делами здесь покончено, давайте возвращаться. Посмотрим, что предпримет дорогой дядюшка.

В ее глазах наконец-то зажегся яркий, решительный огонек.