— Что? Какой-то тип вынюхивает про наших деловых партнеров?

Альберт, слушавший доклад подчиненного вместе с Бенедиктом, нахмурился и крепко сжал кулаки.

Им уже не в первый раз доносили, что кто-то копает под компанию. Там, где крутятся большие деньги, всегда полно желающих урвать свой кусок, так что ничего удивительного в этом не было.

Однако последние донесения носили несколько иной характер.

Выяснять, кто покупает товар, а не искать поставщиков дарсенгера или способ производства лекарства... Так не действуют те, кто просто хочет разделить с нами прибыль.

Альберт примерно догадывался, кто пытается раздобыть подобную информацию. Наверняка это тот же самый человек, что собирает сведения о его регулярных «вечеринках на корабле».

Седрик Кайлас!

Он со скрипом стиснул зубы.

Вместо того чтобы помочь бизнесу кузена, ты исподтишка выискиваешь мои слабые места?

То, что попытка опоить Седрика на приеме у графа Лорела раскрылась, несомненно, вызвало его гнев, но подозрительная слежка началась еще до этого, так что причина была не только в том инциденте.

Выслушав догадки Альберта, Бенедикт тоже скривился.

— Только не говори, что этот ублюдок уже пронюхал о том, что творится на «корабле»?

Благодаря помощи второго принца «Энджелик» легко получил лицензию как «лекарство» и находился в официальной продаже.

Однако истинная ценность «Энджелика» раскрывалась по ночам. И доказательством тому служили «вечеринки на корабле», которые с каждым днем пользовались всё большим успехом.

Те, кто познал наслаждение благодаря «Энджелику», жаждали еще большего удовольствия. Постоянная стимуляция быстро притупляла чувства.

А когда в повседневной жизни сильных ощущений уже не находилось, люди начинали гнаться за фантазиями, выходящими за рамки морали и приличий, и на вечеринках Альберта эти фантазии удовлетворялись в полной мере.

Одно то, что они проходили на корабле посреди моря, уже будоражило кровь. К тому же, случись что-то непредвиденное, судно можно было просто отправить за границу, так что для Альберта это был абсолютно безопасный способ заработка.

— Улик об уклонении от налогов он не найдет. Как ему вообще узнать, что и по какой цене продавалось на корабле? К тому же объемы производства «Энджелика» задекларированы в точном соответствии с официальными продажами, так что по бумагам не придраться.

Однако если кто-то накроет их в момент, когда толпа накачанных наркотиками аристократов предается разврату, проблем не оберешься. Пожалуй, это преступление пострашнее уклонения от налогов.

— Это может стать настоящей головной болью. Нужно что-то придумать.

— Мы должны заставить Седрика вложиться в «Энджелик». Если он окажется в доле, то уже не посмеет под нас копать.

— Да как же мы это сделаем?!

Нельзя сказать, что они не пытались привлечь Седрика в качестве инвестора при создании фармацевтической компании.

— Не мог бы ты вложиться, хотя бы немного? Одно упоминание, что инвестором выступает герцогская семья, очень бы нам помогло на старте.

— Это первый самостоятельный бизнес Альберта, и я верю, что ты, как кузен, с радостью его поддержишь, Седрик.

На их просьбы Седрик ответил отказом с безупречной, как на картине, улыбкой:

— Мне бы, конечно, хотелось вам помочь, но, как вы сами заметили, имя герцогского рода Кайлас имеет слишком большой вес. Именно поэтому я не могу вслепую спонсировать производство лекарства, чьи компоненты и точный эффект не раскрываются.

На это ни Альберту, ни Бенедикту было нечего возразить.

Любое их слово натолкнулось бы на требование раскрыть рецептуру и свойства препарата. А Седрик, находившийся под постоянной угрозой покушения со стороны королевства Фирма, ни за что не одобрил бы производство лекарства, способного принести огромную выгоду их врагам — королевской семье Фирмы.

Альберт остервенело растер лицо обеими руками и стиснул зубы.

Чего мне стоил этот успех! Я не позволю наступить себе на хвост и всё разрушить. Нужно найти слабое место Седрика, во что бы то ни стало!

Но Седрик никогда, ни при каких обстоятельствах не демонстрировал уязвимостей.

Пожалуй, его единственным слабым местом был покойный отец...

Погодите-ка! Если дядя — его слабое место!..

Альберт резко распахнул глаза.

— Отец. Та брошь — единственная вещь, которую дядя оставил Седрику на память?

— Брошь?

— Ну та самая, рубиновая. Из-за которой он поднял такой шум на банкете по случаю победы, когда решил, что потерял ее.

— А-а, эта? Ну, не сказать, что это единственная память. От него наверняка осталось много вещей. К чему ты об этом спрашиваешь?

Змеиные зеленые глаза Альберта медленно забегали из стороны в сторону, словно он пытался воскресить в памяти события того дня.

Переполох на победном банкете был совершенно не в духе Седрика. Подумать только: из-за какой-то потерянной безделушки, оказавшейся на груди у девицы, он заставил примчаться главу ее семьи.

— Похоже, эта брошь — единственная память об отце, которой Седрик по-настоящему дорожит. Что, если попытаться поймать его на эту наживку?

— Как знать. Неужели он станет суетиться из-за такой мелочи?

— Нужно использовать любую возможность.

Время играло против семьи Кингсли.

Если план провалится, они лишь подольют масла в огонь гнева Седрика. Но если выгорит — получат инвестиции герцогства, и их бизнес взлетит до небес. Отказаться от попытки означало верную гибель, так что риск был оправдан.

Альберт продумывал план, держа в уме даже самые худшие сценарии. Шантаж Седрика вещью Роуэна был еще самым безобидным вариантом.

Бенедикт, видимо, всё обдумав, отбросил былой скепсис и серьезно спросил:

— И как ты собираешься ее заполучить?

В ответ Альберт зловеще усмехнулся:

— Зная, что однажды такой день настанет, я внедрил своего человека в поместье Кайлас. До сих пор в нем не было нужды, но вот наконец-то от него будет толк.

Его улыбка стала еще шире.

* * *

Хлоп.

Увесистая папка с отчетом небрежно легла на стол Седрика.

— Твой кузен на этот раз затеял кое-что дерзкое.

Бросив документы, Эдгар с видом человека, честно выполнившего свой долг, небрежно развалился на диване.

Седрик пробежался взглядом по страницам сшитого шнурком отчета, быстро перелистывая листы.

«…30% опрошенных подтвердили, что знакомы с препаратом "Энджелик"…»

«…среди врачей зафиксировано множество случаев назначения препарата пациентам с депрессией, упадком сил и апатией, при этом клинический эффект оценивается положительно…»

«…к побочным эффектам относятся сухость во рту, учащенное сердцебиение, бессонница или, напротив, повышенная сонливость, слуховые и зрительные галлюцинации, ухудшение памяти и прочее…»

Некоторые пункты вызывали беспокойство, но в целом картина оказалась не такой криминальной, как он ожидал.

— Пока «Энджелик» проходит как лекарство, оснований для привлечения к ответственности маловато.

— Угу. Особенно с учетом того, скольким пациентам оно помогло. Но это не значит, что зацепок нет вообще. Открой последнюю страницу.

Седрик пропустил середину и сразу перешел к последнему разделу отчета.

«Тайные вечеринки на корабле»

Одно только название уже говорило о многом.

— До меня доходили слухи, что Альберт устраивает какие-то приемы, но чтобы прямо на корабле?

— Корабль — это еще цветочки. Ты почитай, что там внутри творится.

Седрик пробежался глазами по тексту, и вскоре лицо его скривилось от отвращения.

Видя, что даже Эдгару стало не по себе, он ожидал худшего, но даже не представлял, насколько мерзкие вещи там происходили.

— Прелюбодеяние, оргии, проституция, вплоть до торговли детьми-рабами… Вот же чертов ублюдок.

— Ого! Никак наш герцог изволили разгневаться?

— Любой нормальный человек пришел бы в бешенство.

— Только вот, к сожалению…

Эдгар сел ровно, и лицо его помрачнело.

— Со всем этим мы, конечно, можем подать официальную жалобу, но заставить императора действовать будет непросто.

Седрик крепко стиснул зубы.

Обычному человеку таких улик хватило бы с лихвой, чтобы стереть его в порошок. Проблема заключалась в том, что за спиной Альберта стоял второй принц, Михаэль.

— Второй принц страдал от такой тяжелой депрессии, что даже пошли слухи о возможной отсрочке или отмене свадьбы со стороны невесты. Но после начала приема «Энджелика» его состояние кардинально улучшилось.

— Значит, император, у которого от этой женитьбы сплошная головная боль, теперь в долгу у Альберта.

— К тому же, хотя императорская семья и предоставляет фармацевтической отрасли множество льгот, налоги на лекарства просто грабительские. Сорок процентов от продаж идет прямиком в императорскую казну.

— Иными словами, жалоба на лекарство, которое отлично продается, может не на шутку разозлить Его Величество?

— В яблочко! Как и ожидалось от «любимчика» всех учителей.

Эдгар хихикал, обращая всё в шутку, но и он, и Седрик прекрасно понимали: смешного здесь мало.

Если бы «Энджелик» применялся исключительно в медицинских целях и не вызывал подозрений, Седрик бы с самого начала не стал под него копать.

Но, судя по результатам расследования, этот препарат толкал людей на преступления. Они добывали рецепты через знакомых, страдающих депрессией, симулировали апатию, чтобы получить фальшивые назначения, или попросту давали врачам взятки…

Всё это уже мало походило на торговлю лекарствами.

— «Энджелик» — это наркотик.

— Говорят, в правильных дозах даже наркотик может быть хорошим лекарством. Альберт просто вывернул это правило наизнанку.

Седрик негромко цокнул языком.

Эдгар был прав: захочет ли император наказывать Альберта — большой вопрос.

— Пока понаблюдаем. Кстати, ты проверил, из чего делают этот препарат?

— Расследование еще идет, но чутье мне подсказывает, там тоже не всё чисто. Если бы они просто хотели сохранить монополию на сырье, мы бы не столкнулись с такой глухой стеной.

Уголки его губ поползли вверх в кривой усмешке.

— Наверняка там что-то нечисто, вот они всё так тщательно и скрывают.

Седрик мысленно перебрал все известные ему связи Альберта.

Род виконтов Кингсли был вассалом герцогства Кайлас, поэтому обо всем, что происходило вокруг них, Седрику так или иначе докладывали. Но через «официальные» каналы проворачивать такие теневые сделки было бы невозможно.

Значит, нужно искать тайные знакомства, о которых ему ничего не известно.

— С тех пор как Альберт подался в фармацевтику, он таскает за собой каких-то мутных типов, называя их своими друзьями.

— Думаешь, это просто богатенькие спонсоры, подсевшие на препарат?

— А может, и нет.

— Хм… Ладно. Пробью-ка я и этих скользких типов.

Эдгар тут же поднялся.

Вся его показная лень была лишь ширмой — он всё-таки оставался лучшим информатором «Облака», не привыкшим откладывать дела в долгий ящик.