Контент удален!

Вскоре в дверях появился секретарь Ким.

— А, госпожа Чхэ Он.

— Здравствуйте.

— Проходите. Он ждет вас внутри.

Секретарь Ким, державший под мышкой портфель, слегка посторонился, кивнул ей и зашагал прочь по коридору. Уж лучше бы он остался с нами третьим...

Подавляя привычное напряжение, от которого похолодели кончики пальцев, Чхэ Он долго шла вглубь номера. Вскоре она увидела его: он сидел на диване в просторной гостиной, заваленный кипами документов. Обычно всегда безупречно одетый, сегодня он был без галстука, а пара верхних пуговиц на рубашке была расстегнута, что было для него редкостью.

Несмотря на то что он наверняка почувствовал её присутствие, он даже не взглянул в её сторону и просто произнес:

— Садись.

— Вы сказали, что вам нужно поговорить со мной, поэтому я пришла. Скажите быстрее, что хотели, и я сразу уйду.

Лишь слегка приподняв на неё взгляд, словно её нелепая бравада даже не стоила внимания, он проигнорировал её слова и снова тихо приказал:

— Садись.

— Нет, я не хочу надолго отрывать вас от работы, молодой господин. Я постою и послушаю так.

— Мне тебя усадить?

В итоге от него прилетел ледяной вопрос. Выдерживая этот взгляд, от которого любой другой невольно сжался бы, Чхэ Он упрямо продолжала стоять. Тхэ Ха, усмехнувшись (пфф), снова опустил глаза в документы.

— Ладно. Продолжай упрямиться.

— ...

Это была даже не насмешка, а скорее смешок человека, который смотрит на что-то очень забавное и милое. От этого стало как-то не по себе. Почувствовав зуд на кончиках пальцев, Чхэ Он крепко сжала руки и уже собиралась что-то сказать, когда в дверь постучали.

Чхэ Он испуганно обернулась на дверь, а затем снова посмотрела на него. Он, не выказав ни капли волнения, спокойно посмотрел на неё, встал и пошел открывать дверь.

— Директор, я принес еду. Куда прикажете накрыть?

Видимо, они принесли те самые судки, присланные из Сонбэвона: в приоткрытую дверь проник аппетитный запах. Чхэ Он, которая зря напряглась, с облегчением выдохнула.

— Туда. В столовую зону, пожалуйста.

Получив указания, двое сотрудников быстро вошли и начали расставлять еду на столе. Чхэ Он завороженно смотрела на то, что появлялось на столе. Соленая икра минтая, отварная свинина, завернутая в тонкое тесто, свежий кимчи, жареные баклажаны с перцем, наваристый суп из соевой пасты, которая долго томилась в глиняных кувшинах на заднем дворе Сонбэвона, и множество других аппетитных закусок, от которых стол ломился. К тому же всё это были её любимые блюда, так что у нее невольно потекли слюнки.

Вежливо кивнув уходящим сотрудникам, он первым сел за стол. Чхэ Он изо всех сил старалась не смотреть туда, но взгляд то и дело возвращался к столу, а желудок, в который последние несколько дней почти ничего не попадало, предательски заурчал от вкусного запаха.

Пока она рефлекторно сглатывала слюну, он, аккуратно взяв палочки, повел бровью, словно спрашивая: «Чего стоишь?».

— Чего ты там застыла?

— ...А, извините. Тогда я подожду там, пока вы не закончите...

— Садись. Вон туда.

Только проследив за его кивком, Чхэ Он удивленно округлила глаза. Напротив него стоял еще один прибор. На мгновение растерявшись от неожиданной ситуации, она опустила взгляд.

— Нет. Мне ничего не нужно. Я подожду там.

— ...

Посмотрев на Чхэ Он с легким недовольством, Тхэ Ха положил приборы на стол, подпер подбородок рукой и пристально уставился на неё.

— Бастуешь, требуя, чтобы я дал тебе кое-что другое вместо еды?

Его сухой тон и смысл сказанного совершенно не вязались друг с другом. Бросив на него полный отвращения взгляд, Чхэ Он нехотя села за стол, и только убедившись, что она взяла палочки, он снова взял свои.

Даже взяв палочки, Чхэ Он никак не могла понять, что вообще происходит, поэтому несколько раз в нерешительности замирала, не решаясь ни к чему притронуться. Он же, молча и беззвучно жуя, бросил взгляд на её пустую тарелку и положил туда кусочек свинины в горчичном тесте. Чхэ Он, вздрогнув, уставилась на него как на незнакомца, и в конце концов не выдержала:

— Что вы хотели мне сказать, раз позвали сюда?

— Сказать?

— Да. Вы же сами сказали, что у вас ко мне разговор. Поэтому я и пришла. Но...

— Для начала.

— ...

— Давай поедим, а потом поговорим. Я не люблю разговаривать с набитым ртом.

На этот раз он небрежно положил ей на тарелку большой кусок хрустящего жареного баклажана. Из-за его слов Чхэ Он вдруг почувствовала себя невоспитанной дикаркой, не знающей правил приличия за столом, и плотно сжала губы. Конечно, по логике вещей ей следовало гордо отказаться, но Чхэ Он, которая часто помогала на кухне и пробовала всё, что готовится, лучше кого бы то ни было знала, насколько вкусна эта еда.

Ур-р-р. В животе снова заурчало — так тихо, что слышала только она. Долго рассматривая блюда на столе, словно видела их впервые в жизни, Чхэ Он в итоге сдалась перед голодом и начала активно работать палочками.

***

,Тхэ Ха, изредка поглядывая на Чхэ Он, которая уплетала еду за обе щеки, словно и не строила из себя недотрогу пару минут назад, вспомнил короткий разговор с госпожой Квон.

Когда он, собравшись ехать в отель, спускался со второго этажа, госпожа Квон, шедшая ему навстречу, вежливо поклонилась.

— Вы уезжаете, молодой господин.

— Да, госпожа Квон.

— Вы так много работаете. Вы хоть нормально питаетесь в последнее время?

Это был важный период, когда бизнес стремительно расширялся. Недавно утвердили участок под отель на Гавайях, и Тхэ Ха всю неделю почти безвылазно находился в отеле, просматривая арт-борды от дизайнеров пространств и изучая бизнес-планы. В ответ на её заботу Тхэ Ха слегка улыбнулся и кивнул:

— Благодаря вашим молитвам — да.

— Вы же так любите домашнюю еду... Кормят в «Раоне», конечно, прекрасно, но если вам вдруг захочется той еды, что вы ели в Сонбэвоне, только скажите. Я пришлю вам судки.

— Буду вам очень признателен.

— Только скажите, и я хоть сегодня всё приготовлю.

Вежливо кивнув ей на прощание, Тхэ Ха уже собирался уйти, но вдруг, вспомнив кое о чем, снова повернулся к госпоже Квон.

— Госпожа Квон.

— Да, молодой господин.

— Что обычно любит есть Юн Чхэ Он-сси?

Его вопрос прозвучал так же обыденно, как простое приветствие, и госпожа Квон на мгновение удивленно посмотрела на него, а затем, осознав смысл вопроса, на её лице отразилась редкая для неё растерянность.

— Чхэ Он...

Он не торопил с ответом, просто молча ждал, и она, тревожно забегав глазами, перечислила несколько блюд. Внимательно выслушав её, Тхэ Ха кивнул и бросил напоследок одну короткую фразу:

— Приготовьте что-нибудь из этого. И отправьте в отель.

— ...Да.

— И передайте ей, что мне нужно поговорить с ней о Чан Ён Джуне.

Он отдал этот приказ, идеально отрезав все возможные пути к отступлению. В глазах госпожи Квон читались десятки вопросов, но она, как обычно, опытно проглотила их, не задав ни единого.

И вот эту самую еду, которую собрала и передала госпожа Квон, сейчас аппетитно уплетала сидящая перед ним женщина.

Зачем я позвал её сюда?

Задав себе этот вопрос, Тхэ Ха вспомнил, как в тот день она сидела, дрожа как осиновый лист, похожая на промокший под дождем цветок. Тогда в нем проснулось не столько желание завладеть ею, сколько мысль: «Какая же она хрупкая».

Увидев её спустя несколько дней и заметив, что она, кажется, еще больше похудела, слова просто сами сорвались с губ. Обычное, простое желание: дать ей то, что она любит, усадить перед собой и смотреть, как она ест.

Он никогда не был тем, кто легко проявляет жалость или интерес к другим людям. Это было сродни филантропии, а подобные чувства были от него бесконечно далеки. Тхэ Ха был склонен скорее властвовать и подавлять, чем проявлять милосердие.

Так почему же?

Он попытался проанализировать свои чувства, но это было далеко и от простой похоти. Если бы это было просто вожделение, он бы сейчас не кормил её, а повалил бы прямо на этот стол и вылизывал её, как сумасшедший.

Долго размышлять о том, на что нельзя было найти ответа прямо сейчас, было нерациональной тратой времени. Он решил прекратить этот бессмысленный внутренний диалог.

Ему просто нравилось то, что он видел. Как женщина перед ним, расслабившись, с горящими глазами тянется то за одним, то за другим, как её маленький рот усердно пережевывает пищу. И как в её глазах, в которых обычно всегда плескалась нехватка чего-то, сейчас, перед вкусной едой, появилось чувство изобилия и сытости. Только и всего.

Чхэ Он, которая долго и усердно жевала с набитыми, как у хомяка, щеками, вдруг поймала на себе его взгляд и встретилась с ним глазами. Видимо, ей стало неловко за то, что она уже уполовинила свою порцию, хотя до этого строила из себя недотрогу, потому что она незаметно прикрыла свою пиалу рукой. От этого жеста он едва не рассмеялся вслух.

— Не отберу.

Бросив эту небрежную шутку, он увидел, как она поджала губы и тихонько пробормотала себе под нос: «Я не поэтому».

— А почему тогда?

— Вы сегодня... ведете себя как-то странно.

Вот что она наконец выдавила из себя, долго ковыряясь палочками и осторожно поглядывая на него. Ему нечем было возразить. Он и сам понимал, что такое поведение для него нетипично.

Но в последнее время они только и делали, что изматывали друг друга в этой игре на нервах, да и он сам был по горло завален работой в эти дни, так что ему хотелось хотя бы ненадолго объявить перемирие. Зная, что из-за своего воспитания она особенно уязвима перед заботой старшего мужчины, ему хотелось осторожно надавить на эту слабость и увидеть, как она тает перед ним.

Как в постели: когда он доводил её до исступления грубыми толчками, а потом, словно не в силах сдержать нежность, целовал и вылизывал её, она тут же смотрела на него жалобными глазами и гладила его по щеке. В такие моменты казалось, что она испытывает к нему что-то очень глубокое и теплое. Точно такие же глаза были у неё и сейчас.

Но в то же время его привычная настороженность и жажда контроля снова подняли голову. Напоминая, что тянуть за собой чувство, которому он не может дать название, — это не в его стиле.

— Откармливаю тебя, чтобы потом было на что тратить силы.

Потому-то, даже ласково почесывая её под подбородком, он намеренно произнес эти слова — дабы не позволить ей окончательно расслабиться. Словно говоря, что, какие бы чувства он к ней ни испытывал, их конечный пункт назначения всегда будет одним и тем же.

— А...

В её глазах, в которых до этого читались любопытство и надежда, мгновенно погас свет. Словно она мысленно дала себе пощечину за то, что на секунду позволила себе почувствовать к нему что-то кроме ненависти.

Такой дистанции было вполне достаточно.

Сегодня был именно тот день, когда они с Чу Ха Рин утвердили окончательную дату своей помолвки.