Пустая капсула и ключ.
На столе лежали только две эти вещи, но они о многом говорили.
Тхэ Ха, порывшись в полиэтиленовом пакете и достав одну из капсул, осторожно покрутил её и открыл. Как он и предполагал, внутри было пусто. Вспомнив один давний разговор, он слегка прищурился.
— Узнали?
— Да. Но тут такое дело...
— Всё в порядке, говорите.
— Дело в том, что ему не выписывали рецепт на эти лекарства.
Убедившись, что Чан Ён Джун что-то скрывает, Тхэ Ха приставил к нему людей и собирал любую, даже самую незначительную зацепку.
Однако тот так тщательно заметал следы, что ничего конкретного не всплывало. И вот, после долгого времени, секретарь Ким сообщил ему одну странную вещь.
Хмурясь, Тхэ Ха прокрутил в голове слова секретаря Кима.
Он точно знал, что Ён Джун регулярно ездил к врачу за лекарствами для Сон Джу А, и его люди даже выяснили, к какому именно. Он был уверен, что сможет раскопать, какие махинации тот проворачивал, и думал, что картина наконец-то прояснится, но...
— Что вы имеете в виду? Он регулярно забирал лекарства, но не получал рецепт?
— Мы проверили людей в его окружении и записи о выдаче препаратов на случай, если он лжет, но ничего подозрительного не нашли. Записей о подделке документов или хищении тоже не было. Поэтому мы попытались найти какие-нибудь другие странности, и...
Тхэ Ха кивнул секретарю Киму, который на мгновение запнулся, наблюдая за его реакцией.
— Говорят, что он регулярно забирал только пустые капсулы.
— Пустые капсулы?
Уже тогда он догадывался о причине, но, не имея вещественных доказательств, просто ждал, когда тот совершит ошибку.
Но теперь, увидев результат собственными глазами, он понял, что это поразительно точно сходится с информацией, которую тихо собирал секретарь Ким по его указанию.
Держа в руке ключ, лежавший рядом с капсулами, Тхэ Ха прервал свои воспоминания и спросил:
— Есть догадки, где это может быть? Место, где он мог бы спрятать лекарства.
В ответ на его вопрос на него уставился ясный, немигающий взгляд.
— Вы же сами говорили: равноценный обмен.
— Что?
— Что бы у меня ни было, если вы хотите получить больше, вы тоже должны мне кое-что дать.
Она вернула ему его же слова, сказанные буквально пару минут назад.
Что вообще произошло в её голове? Она всегда вела себя как покорная собачонка, сидящая на поводке у Чан Ён Джуна, а с ним, даже если и пыталась упрямиться, в итоге всё равно прогибалась, но сейчас в её глазах не было ни капли страха или колебаний. Из его груди вырвался короткий, полный веселья смешок.
Чхэ Он с легким напряжением крепче сжала одеяло, укрывавшее её тело.
Каким бы поворотным ни был момент в её жизни, она всегда оставалась в Сонбэвоне. И с этим прекрасным, высокомерным хозяином особняка. И с его сводным братом, который связывал её по рукам и ногам моральными и материальными долгами, но был так пугающе ласков.
Все эти установки заставляли её усмирять свою гордость, приходя к выводу: раз уж ей суждено здесь остаться, придется терпеть, как бы противно ни было. Но теперь всё было иначе. Потому что она решила навсегда покинуть Сонбэвон. А значит, Чан Тхэ Ха больше не будет её хозяином, а Чан Ён Джун — её кредитором.
Пока горячее от жара дыхание несколько раз срывалось с её губ, Чхэ Он вдруг вспомнила запонки, которые так и не смогла ни вернуть, ни выбросить, и которые постоянно вертела в кармане. Вещь, невероятно красивая и дорогая, недосягаемая для неё, но такая обыденная для него. Кажется, теперь она понимала, что значило для неё прикасаться к ним.
Зная, что они находятся на совершенно разных, далеких полюсах, она всё равно хотела его, а её желание по отношению к нему было похоже на сон. Пока держишь это в руках — всё кажется волшебным и прекрасным, но как только отпускаешь — понимаешь, что в итоге не осталось ничего, и что это никогда не будет принадлежать ей.
Когда она поняла, что такой человек, как Чан Тхэ Ха, желает её, ей показалось, что он, всю жизнь желавший лишь самых редких и красивых вещей, приравнял её к «чему-то подобному». В глубине своей наивной, глупой души она даже считала это чем-то особенным.
Когда он, всегда смотревший на неё с презрительным снисхождением, сбрасывал с себя всё и глубоко проникал в неё, ей казалось, что они стоят на одной земле. И именно благодаря ему она узнала, как уютен жар, который разгорается от температуры тел, когда люди соприкасаются ближе всего.
И в этот самый момент, осознав, что даже Ён Джун, которого она считала единственным близким человеком, оказался просто лжецом, Чхэ Он отчаянно тосковала по человеческому теплу. И в то же время боялась его.
Тхэ Ха, спокойно смотревший на неё, ответил сухим тоном:
— Равноценный обмен. Звучит неплохо.
— ...
— Говори. Чего ты хочешь?
Можешь просто один раз крепко обнять меня и утешить? Просто обними и ничего, совсем ничего не говори...
Чхэ Он, чувствуя, как одиночество разъедает ей грудь, уже почти произнесла эту отчаянную просьбу, но от следующей фразы Тхэ Ха её сердце снова заледенело.
— Долг я уже оплатил. Остается только одно? Нужно больше денег?
— ...
Услышав этот насмешливый вопрос, она лишь приоткрыла дрожащие губы, а затем снова плотно их сжала.
Ах, ну да.
Их связь изначально была основана на грязной похоти и желании использовать друг друга. Какая уж тут нежность? Чхэ Он криво усмехнулась и посмотрела на него.
— А если нужно больше, вы дадите? И сколько?
— Сколько бы я ни дал, эта сумма вряд ли покажется Юн Чхэ Он-сси недостаточной.
— Но я ведь очень жадная. Вы же это знаете.
— Знаю. Как и то, что ты иногда забываешь свое место и легко переходишь границы.
— Извините. Я не слишком образованна, поэтому плохо разбираюсь в таких вещах.
Тхэ Ха, прищурившись на этот сарказм Чхэ Он, слегка провел языком по внутренней стороне щеки и низко произнес:
— Прекращай огрызаться и скажи, чего ты хочешь.
Эта высокомерная манера, словно говорящая: «Что бы ты, ничтожество, у меня ни попросила, нет ничего, чего бы я не смог дать». Это благородное, но подавляющее лицо, которое до конца остается невозмутимым, было ей так ненавистно.
Она хотела, чтобы этот мужчина, который до последнего топчет её гордость, пострадал. В своих словах, в своих действиях — в чем угодно. Но как она, у которой ничего нет, могла бы заставить его почувствовать это?
Дойдя в своих мыслях до этого момента, Чхэ Он вдруг вспомнила кое-что, спрятанное глубоко в её сумке, и на секунду тихо, с горькой усмешкой рассмеялась над собственной мелочностью.
Снова упрямо посмотрев на Тхэ Ха, Чхэ Он спросила холодным, равнодушным голосом:
— Вы дадите мне всё, что угодно? Всё, что я попрошу?
— Всё, что угодно.
— Тогда...
Чхэ Он уже собиралась озвучить свое условие, когда...
Вж-ж-ж —
Её телефон, лежавший на тумбочке, громко завибрировал.
[Младший молодой господин]
— ...
С каменным лицом посмотрев на имя звонящего, Чхэ Он без малейших колебаний сбросила звонок. Сейчас звонок Ён Джуна был для неё не более чем досадной помехой и шумом.
Встретившись взглядом с Тхэ Ха, который наблюдал за ней, слегка приподняв бровь, Чхэ Он невероятно естественно и плавно изогнула губы в улыбке.
— Тогда.
— Тогда?
— Ваше тело.
Услышав этот совершенно неожиданный ответ, Тхэ Ха на мгновение нахмурился, а затем переспросил, словно желая убедиться:
— Ты хочешь этого?
— Да. Тело молодого господина.
Чхэ Он ответила всё тем же непоколебимым тоном. Это было равносильно тому, что она сказала ему: «Если хочешь получить от меня информацию или что-то еще, продай мне свое тело».
То, как он смотрел на Чхэ Он, которая смело заявляла ему это в лицо, было красноречивее всяких слов — он просто не верил своим ушам. Впрочем, это было неудивительно, ведь он получил свои собственные слова обратно.
Воздух между ними стал таким острым, словно они собирались разорвать друг друга на куски, и они долгое время просто молча смотрели друг на друга, меряясь силами. Спустя долгое время первым заговорил Тхэ Ха.
— Кажется, я на мгновение забыл.
— О чем вы?
— О том, что у вас, Юн Чхэ Он-сси, иногда совершенно отсутствует инстинкт самосохранения.
Откинув назад волосы, слегка влажные, как и у неё, он, словно всё еще находя эту ситуацию забавной, усмехнулся и потянулся к своему ремню.
— Что будем делать? Мне так и раздеться?
Следя взглядом за тем, как при каждом его движении играют мышцы и изгибы его тела, Чхэ Он снова выдала ответ, который застал его врасплох.
— Нет.
Руки Тхэ Ха, уже расстегивавшие ремень, замерли от этого спокойного ответа.
— Обнимите меня ласково.
— ...
— С самого начала и до конца.
При этих словах, сказанных слишком серьезно для шутки, слабая усмешка на его губах постепенно угасла.
— Так нежно, чтобы хотелось плакать.
Потому что это будет наш с вами последний раз.
