Контент удален!

Прошло уже три года. Но это было лишь течением времени: его чувства с того самого дня, как ушла эта женщина, остались прикованными к одному месту, не сдвинувшись ни на дюйм.

Он не мог забыть ни воздух того дня, ни свое состояние, ни единую деталь. Словно всё это было выжжено в нем как клеймо.

Кровать, на которой едва уловимо оставался запах Чхэ Он, её немногочисленные вещи и записка, брошенные на столе. Запах мокрого асфальта и холодный воздух, которые он почувствовал, когда, изо всех сил стараясь сохранить самообладание, оделся и вышел из офистеля.

Куда она пошла. В таком состоянии. Хотя жар и спал, но после того, как она так долго пробыла под дождем, страдала от лихорадки, да еще и он всю ночь изматывал её, её состояние явно нельзя было назвать нормальным.

Смотря на проезжающие по проспекту машины, Тхэ Ха впервые в жизни почувствовал такую растерянность, словно потерял дорогу. Куда делась эта женщина и где ему её искать? Сильно зажмурившись и взяв свои эмоции под контроль, он сразу же поехал в Сонбэвон.

У нее там оставалось много вещей, и он питал слабую надежду, что, возможно, она вернулась хотя бы за парочкой из них.

Но...

— А, молодой господин.

— Вы приехали.

Сотрудники, которые о чем-то шептались, при виде него поклонились, но их лица были какими-то напряженными. Тхэ Ха молча кивнул им и пошел дальше, а госпожа Квон, с лицом, полным тревоги, пошла за ним следом.

— Молодой господин...

— ...

Она прикусила губу, не в силах продолжить, и Тхэ Ха спокойно спросил:

— ...Она не возвращалась?

— Нет.

Ответ, прозвучавший после минутного колебания, был тяжелым. Для госпожи Квон, которая не знала, что они провели ночь вместе, Чхэ Он просто ушла из Сонбэвона сутки назад и не вернулась.

— Ясно. Идите работайте.

Отвернувшись от госпожи Квон, Тхэ Ха решительным шагом направился к комнате Чхэ Он в доме для персонала. Этого не может быть. Неужели она вот так просто всё бросила и ушла?

Шагая по коридору от главного здания к дому для персонала, источая вокруг себя ледяную ауру, Тхэ Ха вдруг увидел идущего ему навстречу Ён Джуна и остановился как вкопанный.

Налитые кровью, красные глаза. Прекрасное лицо, за один день осунувшееся так, что он выглядел как больной. Светло-карие глаза были абсолютно расфокусированы. Неизвестно, что он разбил на этот раз, но с его правой руки на пол капала кровь. Остановшись и уставившись на Тхэ Ха полубезумным взглядом, Ён Джун, пошатываясь, подошел к нему и пробормотал, словно в трансе:

— Это твоих рук дело?

— Что?

— Это ты её спрятал?

Было непонятно, то ли он хочет расплакаться, то ли взорваться от гнева. Глядя прямо в эти красные, полные слез глаза, Тхэ Ха нахмурился и издал звук, похожий на короткий смешок-вздох.

— Говори прямо. Где сейчас Чхэ Он... ык, кхак!

Бам!

Тхэ Ха мгновенно схватил Ён Джуна за грудки и грубо впечатал его в стену коридора.

— Кх-кх!

От сильного удара спиной изо рта Ён Джуна вырвался сухой кашель. Прижав его к стене предплечьем за горло так, чтобы он не мог пошевелиться, Тхэ Ха процедил сквозь зубы:

— Чан Ён Джун. Слушай внимательно.

— ...Кх, отпусти, это...

Ён Джун, пытаясь оттолкнуть руку Тхэ Ха, сдавливающую ему горло, грубо прохрипел это. Спокойный, непоколебимый взгляд Тхэ Ха пристально смотрел на Ён Джуна.

— Я тебе уже когда-то говорил. В Сонбэвоне нет ничего твоего.

Бледное лицо Ён Джуна начало краснеть от нехватки воздуха. Тхэ Ха, не меняя выражения лица, невозмутимо добавил:

— Я предупреждал тебя, но всё равно молча наблюдал за тем, как ты вытворяешь всякую дичь с этой женщиной. Знаешь почему? Мне нужно было кое-что выяснить.

— Кх-кх! Что ты, кх, хочешь сказать.

— Как думаешь, что я выяснил?

— ...

Лицо Ён Джуна застыло, а на губах Тхэ Ха появилась тонкая усмешка.

— Что бы ты ни натворил, не питай иллюзий, что это останется похороненным.

Он мастерски избегал прямых обвинений, задавая вопросы так, чтобы вытянуть признание, и Ён Джун, видимо, боясь сказать лишнего, лишь плотно сжал губы и свирепо смотрел на Тхэ Ха. Долго удерживая Ён Джуна за горло и глядя на него так, словно готов был разорвать на части, Тхэ Ха медленно опустил руку и отступил.

— Кх-ха! Кху...

Ён Джун, пошатываясь, схватился за горло и тяжело задышал. Когда Тхэ Ха, бросив на него ледяной взгляд, уже собирался развернуться...

— Чхэ Он, кх-кх! Моя.

— ...

— Она была моей с того самого момента, как впервые переступила порог Сонбэвона.

Ах. Может, мне следовало просто перерезать ему глотку? Тогда бы он хотя бы заткнулся и перестал нести этот бред. Тхэ Ха сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном, с трудом подавляя рвущуюся наружу жажду убийства.

Медленно повернувшись к Ён Джуну, Тхэ Ха спросил с холодной усмешкой:

— А знаешь ли ты?

— О чем?

— О том, что мы делали с этой женщиной каждый раз, когда я звал её к себе в Западный флигель с того дня, как я вернулся из Штатов.

— ...Что за чушь?

К сожалению, Ён Джун, который, как импотент, годами и пальцем её не трогал, видимо, думал, что и она вела себя так же целомудренно. И раньше, и сейчас у Чан Ён Джуна была странная привычка: он питал извращенную веру в то, к чему испытывал привязанность. И Тхэ Ха решил вдребезги разбить эту его непорочную веру. То, как он трепал языком, словно эта женщина была его вещью, жутко действовало на нервы.

— Юн Чхэ Он ни на секунду не была твоей. Ни телом, ни душой.

Она моя.

С того самого момента, как она впервые ступила под крышу Сонбэвона, она принадлежала ему. От каждой пряди волос до каждого вздоха. И поэтому он совершенно естественно полагал, что она будет принадлежать ему и останется рядом еще очень долго.

Бросив эту фразу как окончательный приговор, Тхэ Ха безжалостно отвернулся от побелевшего как мел Ён Джуна. Больше он не слышал раздражающего бреда за своей спиной.

Сотрудники дома для персонала, побледневшие от появления старшего молодого господина, который туда отродясь не заходил, в испуге кланялись ему на каждом шагу. В обычное время он бы хотя бы молча кивнул им в ответ, но сейчас он ничего не замечал.

— Где комната Юн Чхэ Он-сси?

Следуя указаниям заикающегося сотрудника, он подошел к её комнате. В отличие от огромных дверей главного здания с их высокими потолками и богатой резьбой, это была обычная дверь, выкрашенная в белый цвет, без каких-либо украшений. Вход в её мир. Он впервые пришел сюда по собственной воле и впервые открывал эту дверь.

Думал ли я когда-нибудь по-настоящему всмотреться в её жизнь?

С горькой усмешкой он медленно окинул взглядом комнату через открытую дверь. Как только он вошел, его обдало специфическим ароматом хозяйки комнаты, и от этого в груди защемило так, что стало больно.

Комната уже была разгромлена — очевидно, Ён Джун успел перевернуть здесь всё вверх дном. Повсюду царил беспорядок. Единственное, что оставалось аккуратно сложенным, — это нежно-голубое одеяло и подушка того же цвета, да еще униформа сотрудников Сонбэвона, ровно висящая на вешалке в углу.

Белый комод, сливающийся по цвету с обоями (скорее всего, это был шкаф для одежды), а на нем — милая настольная лампа. На столе бросалась в глаза наполовину пустая стеклянная банка с леденцами, которые она, видимо, ела, когда ей хотелось сладкого. Было заметно, что желтых леденцов осталось меньше всего — должно быть, она выбирала именно их. Старый ноутбук, маркеры и механические карандаши в подставке — всё стояло на своих местах.

И еще — огромное панорамное окно, занимавшее почти половину стены. Оно было занавешено белым кружевным тюлем. Наверное, она часто стояла у этого окна и тайком наблюдала, как он уезжает и приезжает в Сонбэвон. До тех пор, пока он не поймал её за этим занятием.

Представив себе её хрупкий силуэт, сжимающий этот тюль и робко выглядывающий в щель, чтобы посмотреть на него, он почувствовал, как заныло под ложечкой. Бессознательно медленно потирая это место, Тхэ Ха подошел к столу у окна.

Учебники для подготовки к экзамену «сунын», сборники прошлых тестов, сборники тестов по нехудожественным текстам... Несколько затертых от частого использования рабочих тетрадей, лежащих на столе. Медленно проведя по ним кончиками пальцев, Тхэ Ха с новым осознанием понял, что она так и не рассталась со своей жаждой к учебе. Возможно, она наполовину смирилась с тем, что навсегда привязана к этому месту.

Оставила всё это здесь, и куда же ты...

Она оставила так много следов своего пребывания здесь, но сама хозяйка комнаты не возвращалась. И, скорее всего, больше никогда сюда не вернется. От этого факта его сердце снова сжалось.

Внешне он казался спокойным и собранным, но кончики пальцев, которыми он откидывал волосы назад, мелко дрожали. Его внутренний мир, давно высохший и огрубевший, трескался по швам.

Слегка успокоив дыхание, он хотел сделать шаг, но вдруг его нога наткнулась на что-то.

Заметив валяющийся на полу предмет, Тхэ Ха слегка нахмурился. Судя по всему, это выпало из разбитого стеклянного купола-террариума на полу. Среди рассыпанной земли, растений и белой гальки валялась маленькая фигурка размером с ноготь.

Смахнув с нее землю и подняв, он сразу понял, что фигурка была слеплена по образу Чхэ Он. Форма волос, упрощенные, но узнаваемые черты лица, одежда... Глядя на эту маленькую фигурку в своей руке, Тхэ Ха глубоко вздохнул и грубо потер лицо рукой.

То, что лежало разбитым и разбросанным на полу, казалось, было её миром, о котором он так долго ничего не знал. Её жизнью.

Это было ужасающее воспоминание о первом дне после исчезновения Чхэ Он.